Рецепт (любовь) по ГОСТу (СИ) - Риви Ольга

Сначала я не замечала шепотков и хихиканья. Но однажды, зайдя в подсобку за чистыми полотенцами, я увидела на стене, прикнопленный к пробковой доске, висел огромный лист ватмана. Он был расчерчен как турнирная таблица. Сверху крупными буквами, красным маркером, было выведено: «БИТВА ТИТАНОВ».

Я подошла ближе. Это был тотализатор. Самый настоящий букмекерский уголок.

В колонке «Марина — Снежная Королева» стояли ставки:

« Убьёт Мишу пинцетом» — коэффициент 1:5.

«Отравит су-видом» — 1:3.

«Заплачет и уедет» — 1:10 (никто не верил).

«Кинет в него кастрюлей» — 1:2.

В колонке «Михаил — Таёжный Медведь»:

«Запрёт её в холодильнике» — 1:4.

«Накормит салом насильно» — 1:3.

«Доведёт до нервного тика» — ставка сыграла (пометка галочкой).

«Поцелует» — коэффициент 1:100.

Приписано рукой Люси с кучей сердечек.

— Интересное чтиво? — раздался голос Люси за моей спиной.

Я резко развернулась. Официантка стояла с подносом, ничуть не смущаясь.

— Люся, что это? — я ткнула пальцем в ватман. — Мы здесь работаем или устраиваем гладиаторские бои?

— Ну, Марина Владимировна, скучно же, — Люся пожала плечами. — Телевизор только вечером, интернет не ловит. А у вас тут такие страсти! Искры летят! Прямо как в сериале «Рабыня Изаура», только про еду.

— И на кого ставишь ты? — не удержалась я от вопроса.

— Я? — Люся хитро прищурилась. — Я поставила на ничью. В смысле, на «боевую ничью».

— Это как?

— Ну… это когда оба живы, но оба… кхм… запыхались, — она покраснела. — Тётя Валя, вон, ставит на то, что Миша вас всё-таки доведёт и вы ему в борщ слабительного подсыплете.

— Передай тёте Вале, что я профессионал, — холодно сказала я, срывая листок со стены. — Я использую не слабительное, а концентрированный экстракт перца «Каролинский жнец». Эффект тот же, но гастрономически обоснован.

Я вышла из подсобки, забрав «вещдок». Но в душе, где-то очень глубоко, мне было смешно. «Коэффициент 1:100 на поцелуй». Наивные. Шансы там были один к миллиону. Или… нет?

Вечерняя смена превратилась в ад. В хорошем смысле слова. У нас был полный зал. Слава о судаке Клюева разлетелась по округе, и даже местные лесорубы пришли посмотреть на «молекулярную диву», и мы работали бок о бок.

Михаил стоял на гриле. Я на сборке и гарнирах.

Темп был бешеный. Чеки, прицепленные на ту самую проволоку с прищепками, летели один за другим.

— Два стейка, прожарка «medium»! — кричала я. — Гренки к пиву! Салат с уткой!

— Слышу, не глухой, — рычал Михаил, переворачивая мясо. Огонь вспыхивал до потолка, освещая его потное, сосредоточенное лицо. — Гарнир где? Где твое пюре из сельдерея? Утка уже крякать перестала от скуки, пока тебя ждёт!

— Пюре стабилизируется! — орала я в ответ, работая сифоном. — Не торопи искусство!

— Искусство должно быть горячим! — он швырнул готовый стейк на тарелку так, что тот идеально лёг в центр. — А твоё пюре холодное, как сердце твоей бывшей свекрови!

— Откуда ты знаешь мою свекровь?

— Я по глазам вижу. У тебя взгляд женщины, которая пережила семейный апокалипсис. Люся! Забирай мясо! Быстрее, пока оно не убежало обратно в лес!

Мы двигались в этом узком пространстве, постоянно сталкиваясь, задевая друг друга локтями, бедрами. И каждый раз, когда это происходило, между нами проскакивал разряд статического электричества. Или не статического.

— Осторожнее! — шипела я, когда он, потянувшись за солью, практически прижал меня к столу. — Соблюдай дистанцию! Красная линия!

— Линия стерлась час назад, Вишневская! — он навис надо мной, пахнущий дымом и жареным мясом. — Теперь тут зона боевых действий. Не нравится иди в бухгалтерию, там безопасно и скучно.

— Еще чего! — я ловко нырнула у него под рукой, успев украсить стейк веточкой розмарина. — Я не сдам позиций. Твой стейк без моего соуса просто кусок убитой коровы.

— А твой соус без моего стейка просто жирная лужа! — он рассмеялся, и этот заразительный смех вдруг подхватила я.

Это было безумие. Мы оскорбляли друг друга и соревновались, кто быстрее отдаст заказ, мы мешали друг другу…и при этом мы работали как идеальный, слаженный механизм.

Моя точность дополняла его мощь. Его интуиция спасала там, где моя техника давала сбой.

Когда последний гость ушел, и кухня погрузилась в тишину, мы оба рухнули на стулья. Я на свой высокий барный табурет, он на ящик из-под овощей.

Мы дышали тяжело, как бегуны после марафона. Пот тек по спине. Китель прилип к телу.

Михаил вытер лицо подолом футболки, обнажив кубики пресса, которые я, конечно же, не заметила, я же профессионал.

— Ну что, Шеф, — прохрипел он. — Живы?

— Частично, — отозвалась я, чувствуя, как гудят ноги. — Но пюре было идеальным. Признай.

— Пюре было… сносным, — он ухмыльнулся, доставая из кармана яблоко. — Для химического эксперимента. Но мои стейки спасли вечер. Лесорубы плакали от счастья. Я видел.

— Они плакали от количества лука, который ты туда навалил.

Он откусил яблоко с тем же невыносимым хрустом.

— Знаешь, — он посмотрел на меня серьезно. — А ведь мы сработались. Ты заноза в заднице, конечно. Редкая. С латинским названием: Zanozus Vrednus. Но с тобой… не скучно.

— Это комплимент? — я приподняла бровь.

— Это диагноз, — он встал и потянулся, хрустнув суставами. — Ладно. Смена окончена. Завтра приедет поставщик рыбы. Готовься. Он мужик суровый, латынь не понимает, зато понимает мат и водку.

— Я не пью водку и не ругаюсь матом.

— Значит, придется учиться, — он направился к выходу. — Или снова прятаться за мою спину. Хотя… мне показалось, тебе там понравилось.

Он остановился в дверях и обернулся. Его глаза в полумраке блестели опасным огоньком.

— Спокойной ночи, Снегурочка. Смотри не растай. Батареи я включил на полную.

— Иди к черту, Медведь, — беззлобно бросила я.

Когда дверь за ним закрылась, я достала из кармана тот самый листок с тотализатором. Посмотрела на строчку: «Поцелует» — коэффициент 1:100.

Я достала ручку и, оглядевшись по сторонам, зачеркнула «100» и написала «50».

Потом подумала и исправила на «10».

— Ничего личного, Люся, — прошептала я пустому залу. — Просто бизнес. И немного спорта.

Я выключила свет. Темнота кухни меня больше не пугала. Война продолжалась. Но теперь я точно знала: в этой войне проигравших не будет. Только контуженные.

Глава 12

В этот вторник на нашу кухню, затерянную в карельских снегах, снизошла благодать.

В девять утра грузовик доставки выгрузил коробку. Не просто коробку, а Ковчег Завета. Священный Грааль и мою личную прелесть.

Я ходила вокруг неё, как кот вокруг банки со сметаной, боясь дышать.

— Что там? — поинтересовался Михаил, жуя зубочистку. — Новый синхрофазотрон для расщепления молекул гречки? Или выписали из Москвы робота-собутыльника для Пал Палыча?

— Там, Михаил, цивилизация, — с придыханием ответила я. — Там профессиональный камерный вакуумный упаковщик. Двухпланочный. С функцией газации.

Я вскрыла упаковку канцелярским ножом. Сняла пенопласт. И вот он — сияющий хромом, с прозрачной крышкой, похожий на кабину истребителя.

— М-да, — протянул Михаил, скептически постучав по крышке костяшкой пальца. — Выглядит как гроб для хомячка-космонавта. И сколько эта радость стоит?

— Достаточно, чтобы вы относились к ней с уважением, — я нежно провела пальцем по панели управления. — Теперь мы сможем делать идеальные заготовки. Мариновать мясо за десять минут. Хранить продукты неделями без потери качество. Настал конец окислению!

— Окисление — это естественный процесс, — философски заметил Михаил. — Мы все окисляемся, стареем и ржавеем. И только ваш Hen будет стоять вечно, как памятник человеческой гордыне.