Я перевела взгляд на Михаила, потом снова на эту хищницу. Пазл сложился мгновенно.
Михаил побледнел, но тут же натянул на лицо маску того самого едкого сарказма, которым он обычно защищался от мира.
— Знакомься, Марин, — он кивнул в сторону женщины в кресле, не сводя с неё тяжёлого взгляда. — Это Елена Викторовна. Моя бывшая жена. Мы её в узких кругах звали «Пакман».
Я моргнула.
— Почему Пакман? — вырвалось у меня.
— Потому что она жрёт всё на своём пути, — пояснил Михаил, и в его голосе звучала неприкрытая неприязнь. — Деньги, нервы, бизнесы, людей. И не может остановиться.
Елена Викторовна даже бровью не повела. Её лицо оставалось непроницаемой маской дорогой стервы.
— Смейся, смейся, дорогой, — холодно бросила она. — Шутки у тебя всегда были плоские, как и твой кошелёк… когда мы расставались. Только теперь этот уровень прохожу я. И правила устанавливаю я. Она постучала пальцем по папке.
— Я тут проверяла бумаги, проводила аудит перед сделкой… И оказывается, ты у нас завхоз не простой, Миша. А золотой!
Она хищно прищурилась.
— Откуда «бабки» быть одним из акционеров этого «сарая»? Тридцать процентов акций. Оформлены через какие-то подставные фонды, но конечный бенефициар — ты.
Я замерла. Акционер?
Я посмотрела на Михаила. Мой «бедный» завхоз, который ходил в одном свитере и чинил краны, владел третью санатория?
Михаил стоял спокойно, скрестив руки на груди. Он не выглядел удивлённым тем, что его тайна раскрыта.
— С двенадцатого года, Леночка, — спокойно ответил он. — Я вложился, когда этот санаторий был руинами. Когда никто не верил. Но это тебя уже не касается. Мы в разводе тринадцать лет. Имущество поделено. Твои адвокаты тогда вытрясли из меня всё, что можно было. А это — моё, личное. Заработанное потом и кровью на Северах.
Лена встала. Она была высокой, статной и пугающе эффектной. Она обошла стол и приблизилась к нам.
— Может, и поделено, — прошипела она. — Но я вижу потенциал и землю. Я вижу лес. Тут будет элитный клуб, а не эта богадельня для пенсионеров. И я выкуплю твою долю, Миша. Хочешь ты этого или нет. А если не продашь, то я устрою тебе такую весёлую жизнь, что Клюев покажется добрым дедушкой Морозом.
Она перевела взгляд на меня. В её глазах плескалось презрение.
— А это кто? Очередная…утешительница? — она скривила губы. — Симпатичная. Но выглядит уставшей. Кухней пахнет. Повариха?
— Шеф-повар, — поправил Михаил, и в его голосе зазвенел металл. — И моя женщина. Выбирай выражения, Елена.
— Ой, как трогательно! — Лена хлопнула в ладоши. — Защитник. Ладно, можешь язвить сколько хочешь, я думала, придётся воевать только с этим амёбным Павлом Павловичем, а оказывается, ещё и с тобой. Будет интересно. Задачка со звёздочкой!
Она подошла к Михаилу почти вплотную, нарушая его личное пространство, источая аромат дорогих, резких духов, от которых у меня зачесалось в носу.
— Я тебя уничтожу, Миша. Как тогда. Только в этот раз я заберу всё. До последней гайки.
Михаил молчал. Я видела, как ходят желваки на его скулах. Ему было больно. Не от страха, нет, а от прошлого. Эта женщина знала его болевые точки и била по ним с снайперской точностью. Она была его кошмаром, вернувшимся из небытия.
И тут во мне что-то щёлкнуло. Это мой мужчина.
Какая-то «Пакман» в костюме от Chanel смеет угрожать ему в моём присутствии? Смеет называть мой санаторий «сараем» и смеет смотреть на меня как на прислугу?
Я почувствовала, как внутри поднимается холодная, спокойная ярость. Та самая, которая помогала мне выживать на кухнях лучших ресторанов столицы, где каждый второй шеф — самодур и истерик.
Я отпустила руку Михаила и сделала шаг вперёд и встала между ними, закрывая собой Мишу.
— Попробуй, — тихо, но очень чётко произнесла я.
Лена опешила. Она явно не ожидала, что «повариха» подаст голос.
— Что? — переспросила она, приподняв идеальную бровь.
— Я сказала, попробуй, — повторила я, делая крошечный шаг к ней, заставляя её инстинктивно отстраниться. — Только учти, Леночка. Пакман давится, когда глотает слишком много. Или когда нападает на привидение, которое ему не по зубам.
Я вежливо улыбнулась.
— А здесь привидения очень злые. И у них в руках ножи. Профессиональные. Японские.
В кабинете повисла звенящая тишина. Даже Пал Палыч перестал шуршать шторой.
Лена смотрела на меня, и в её глазах впервые мелькнуло что-то похожее на неуверенность. Она поняла, что уровень сложности игры только что вырос до хардкора.
