Рецепт (любовь) по ГОСТу (СИ) - Риви Ольга

«Нужно решить вопрос… Жестко… Инструмент…»

Боже мой. Я-то, наивная дурочка, начитавшаяся детективов, накрутила в своей голове такое, и дрожала потом от страха в стоге сена, думая, что «концы в воду» — это про трупы в озере.

А он… Решил рубануть, но сделал это деликатно, чтобы щепки никого не задели.

Я перевела взгляд на Мишу. Он стоял рядом со мной, скрестив руки на груди, и с лёгкой, едва заметной усмешкой наблюдал за финалом этой пьесы.

Пока я выбирала мраморную говядину с лупой, он сдавал коррупционера с потрохами своим друзьям, федералам, координируя операцию захвата. Пока я паниковала из-за отсутствия обоняния, он готовил ловушку, в которую Клюев сам же и залез, устроив этот пир во время чумы.

— Ты знал, — прошептала я, толкнув Михаила локтем в бок. — Ты всё это время знал, что его возьмут?

— Я надеялся, — тихо ответил он, не отрывая взгляда от сцены. — Саня мужик серьёзный, но бюрократия у них работает медленнее, чем наша духовка. Я боялся, что они не успеют к десерту. Пришлось тянуть время пельменями.

— Ты… ты невыносим! — выдохнула я, чувствуя смесь восхищения и желания стукнуть его половником. — Я тут седею, прощаюсь с карьерой, а у тебя, оказывается, спецоперация!

— Сюрприз, — он подмигнул мне. — Ты же любишь «перчинку»?

Тем временем Саша выпрямился и кивнул своим парням.

— Эдуард Вениаминович, прошу на выход. Машина подана. Не «Майбах», конечно, но решётки на окнах есть, для вашей же безопасности. Народная любовь, знаете ли, штука непредсказуемая.

Два крепких оперативника в штатском вежливо, но жёстко подхватили Клюева под локти. Он даже не сопротивлялся. Клюев был сломлен. Его ноги волочились по паркету.

Когда его вели мимо нашего стола, он на секунду поднял глаза. В них больше не было злобы. Только пустота и непонимание. Как же так? Ведь он был хозяином жизни.

— Приятного аппетита, гости дорогие! — громко объявил Саша, обращаясь к залу. — Банкет продолжается! За счёт конфискованного имущества!

Зал, ещё секунду назад пребывавший в шоке, взорвался. Кто-то захлопал. Кто-то засвистел. Губернатор, быстро сориентировавшись в политической обстановке, поднял бокал:

— За торжество закона! И за великолепную кухню!

Официанты, придя в себя, снова начали разливать вино. Жизнь в «Северных Зорях» возвращалась в привычное русло, только воздух стал чище. Намного чище.

— Пойдём, — Михаил тронул меня за плечо. — Здесь душно. И слишком много пафоса на квадратный метр.

Мы выскользнули через боковую дверь на служебное крыльцо.

Ночной воздух ударил в лицо морозной свежестью. И о чудо! Я почувствовала этот запах! Слабый, едва уловимый, но он был. Запах снега, хвои и… свободы, в которую я уже не верила.

На крыльце уже стоял Саша. Он прикуривал сигарету, прикрывая огонёк ладонью от ветра.

Михаил вышел следом, всё ещё в своём белоснежном кителе, который теперь смотрелся на фоне сугробов как парадная форма адмирала.

— Куришь, гад? — вместо приветствия бросил Михаил, подходя к другу. — Загрязняешь природу?

Саша выпустил струйку дыма в звёздное небо и усмехнулся.

— Работа нервная, Мишаня. Сам знаешь. Не всем же в лесу медитировать и пельмени лепить.

Михаил протянул руку, и они крепко обнялись, по-мужски, с хлопками по спине, от которых у нормального человека вылетели бы позвонки.

— Сашка! — голос Михаила дрогнул. — Выручил… Я уж думал, придётся мне этого борова самому в лесу прикапывать.

Саша рассмеялся, отстраняясь.

— Скажешь тоже. Прикапывать. Мы же цивилизованные люди. Уголовный кодекс чтим. Да и не меня тебе благодарить надо.

Он кивнул в мою сторону. Я стояла у перил, кутаясь в плед, который успела прихватить с собой.

— Ты сам всю работу сделал, Миш. И дама твоя. Если бы вы этот банкет провалили, если бы Клюев не расслабился, не потерял бдительность от обжорства и тщеславия… Брать его было бы сложнее. А так он сам себя на блюдечке принёс. Тёпленького. С гарниром из компромата.

Саша докурил, бросил окурок в урну и внимательно посмотрел на меня.

— Марина Владимировна? Наслышан. Уха была огонь. Если решите сменить сферу деятельности, то в ФСБ столовая требует реформ. Подумайте. Котлеты у нас так себе, зато соцпакет хороший.

Я улыбнулась.

— Спасибо, Александр. Но я предпочитаю кормить людей, которые едят, а не которые «едят» других людей. Специфика, знаете ли.

— Понимаю, — кивнул он. — Ладно, мне пора. Протоколы, опись, арест имущества. Скука смертная. Миша, на связи. Не пропадай в своих болотах. Порыбачим на выходных, в проруби.

Он махнул рукой и быстро сбежал по ступенькам к чёрному джипу, который уже ждал его у ворот.

Мы остались одни. Тишина ночи обволакивала. Где-то далеко, в зале, играла музыка, слышался смех.

Михаил полез в карман брюк, под кителем у него были обычные джинсы. Достал пачку сигарет. Вытянул одну.

Я напряглась.

— Ты же не куришь, вроде? — спросила я, наблюдая за его пальцами.

Он повертел сигарету. Белая бумажная палочка на фоне его огромной ладони казалась игрушечной.

— Бросал, — согласился он. — И бросил.

Он посмотрел на меня. Долгим, тяжёлым взглядом и сжал кулак, ломая сигарету пополам. Табак посыпался на снег.

— Зачем мне никотин? — хрипло сказал он, делая шаг ко мне. — У меня теперь другой допинг. Посильнее будет. И вызывает привыкание с первой дозы.

Я сглотнула, чувствуя, как сердце начинает отбивать чечётку.

— Это ты про «Сердце Севера» и совместную готовку? — попыталась отшутиться я, но голос предательски сел.

— Это я про шеф-повара, которая готовила это блюдо.

Он подошёл вплотную. Я упёрлась спиной в холодную стену. Дежавю. Час назад меня так же прижимал Клюев, и мне было страшно и противно. Сейчас меня прижимал Михаил, и мне было… Голова пошла кругом, мысли нормально уже не строились.

Он не стал меня целовать, а просто смотрел. Словно изучал.

— Ты сумасшедшая, Вишневская, — прошептал он. — Истеричка. Перфекционистка. Заноза в заднице.

— А ты грубиян, Лебедев. Медведь таёжный, а иногда цирковой. А ещё ты манипулятор. И свитер у тебя колется.

— Идеальная пара, — усмехнулся он.

И в этот момент дверь на крыльцо распахнулась с таким грохотом, будто за нами пришёл сам дьявол.

На пороге возник Пал Палыч. Он меня когда-нибудь до инфаркта доведёт. Этот маленький, щупленький человек всегда врывается с силой ОМОНа.

Наш директор был взъерошен и напоминал безумного суслика. В руках он сжимал бутылку шампанского.

— Михаил! Марина Владимировна! — зашипел он громким шёпотом. — Вы что тут стоите⁈ Прячьтесь! Быстрее!

— От кого? — опешил Михаил, не отпуская меня. — Клюева увезли, Пал Палыч. Выдыхайте. Война окончена.

— Какое там окончена! — замахал руками директор. — Там пресса! Журналисты! Губернатор вызвал телевизионщиков! Они хотят снять героев вечера! Хотят интервью! «Кто создал этот шедевр?», «Кто возродил гастрономическую славу Карелии?». Они ищут вас!

Я застонала.

— Пал Палыч, я выгляжу как выжившая после кораблекрушения! У меня тушь размазана, китель в соусе, а от волос пахнет палёным масло! Какое интервью⁈ Я не выйду!

— Они идут сюда! — в ужасе округлил глаза директор. — Я слышу их шаги! Бегите! В лес! В подвал! Куда угодно!

Михаил мгновенно оценил обстановку. В его глазах вспыхнул тот самый огонёк авантюризма, который я видела в машине, когда мы удирали за продуктами.

— В лес так в лес, — скомандовал он.

Он резко схватил меня за руку. Его пальцы жёстко переплелись с моими.

— Бежим, Снежная Королева. Будем спасать твою репутацию от объективов.

— Веди, Сусанин, — выдохнула я.

Мы бежали. Странно, но я, женщина, которая считает быструю ходьбу на шпильках олимпийским видом спорта, сейчас неслась по тёмным коридорам служебного крыла, едва касаясь пола. Где-то позади остались вспышки камер, суетливый Пал Палыч, поверженный Клюев и запах можжевелового дыма. Остались титулы, ранги и приличия.