Рецепт (любовь) по ГОСТу (СИ) - Риви Ольга

— Готово! — отрапортовал Михаил, устанавливая последний стеклянный колпак на поднос.

Мы вышли в зал вместе.

Гул голосов стих. Двести пар глаз уставились на нас. На меня, бледную и гордую, и на Михаила — огромного, в белом кителе, похожего на скалу.

Мы шли между столами, и за нами плыл шлейф ароматов, которые я знала, что они есть. Официанты синхронно ставили тарелки перед гостями.

— Прошу, — сказала я, останавливаясь у стола губернатора. — Авторское блюдо. «Сердце Севера».

Губернатор, седовласый мужчина с усталым лицом, с интересом посмотрел на композицию.

— Открывайте, — кивнул он.

Официанты, как по команде, подняли стеклянные колпаки.

Белое облако ароматного дыма вырвалось на свободу, окутывая столы, как утренний туман над озером. Зал ахнул. Это было красиво.

Когда дым рассеялся, гости увидели рубиновые кубики рыбы и золотистый бульон.

Губернатор попробовал тартар и закрыл глаза. Попробовал уху.

Тишина в зале стала звенящей. Я незаметно сжала руку Михаила так, что ногти впились в его ладонь.

— Это… — медленно произнёс губернатор, открывая глаза. — Это невероятно. Я такого даже в Москве не ел. Свежесть…и этот дым… Браво!

Зал взорвался аплодисментами. Люди ели, мычали от удовольствия, чокались. Даже бабушки-соцпутевщицы, сидевшие за дальними столами наворачивали тартар, забыв про свои гастриты.

Это был триумф.

Я посмотрела на Михаила. Он сиял. Не как начищенный пятак, а как маяк. И тут я увидела Клюева.

Он сидел по правую руку от губернатора. Перед ним стояла нетронутая тарелка. Его лицо было багрово-синим. Ему не к чему было придраться. Еда была идеальной. Сервис был безупречным. Атмосфера на высоте.

Но для него это было хуже провала. Наш успех был плевком в его раздутое эго.

Он медленно, тяжело поднялся со стула. В руке он сжимал вилку так, словно хотел кого-то заколоть.

— Минуточку внимания! — его голос прозвучал как скрежет металла по стеклу, перекрывая гул одобрения.

Зал притих. Губернатор недовольно отложил ложку.

— Эдуард Вениаминович? — поднял бровь он.

Клюев обвёл зал мутным взглядом. Его качало.

— Я хочу сказать тост, — прохрипел он, и его взгляд упёрся в нас с Михаилом. — Я смотрю на это… великолепие. На эти дымы, на эти фокусы. И мне смешно.

По залу пробежал ропот.

— Смешно! — рявкнул Клюев, ударив кулаком по столу. — Потому что это всё не более чем пыль в глаза! Показуха! Санаторий «Северные Зори» — это убыточная гнилая дыра! Разваливающаяся! Трубы текут, крыша течёт, персонал ворьё и дилетанты!

Я почувствовала, как кровь отливает от лица. Что он несёт? При губернаторе?

— Эта ваша… шеф-повар, — он ткнул в меня вилкой. — Она же профнепригодна! Она сбежала из Москвы с волчьим билетом! А этот завхоз… уголовник бывший, наверное!

— Эдуард! Что вы здесь устроили? — попытался осадить его губернатор, но Клюева уже несло.

— Я, как куратор регионального развития, принимаю волевое решение! — заорал он, срываясь на визг. — Санаторий закрыть! Немедленно! Завтра же! Всех уволить! Здание под снос! Здесь будет элитный охотничий клуб! Для нормальных людей, а не для… быдла!

Тишина в зале стала мёртвой. Люди замерли с вилками у ртов. Пал Палыч, стоявший в углу, схватился за сердце и начал медленно сползать по стене.

Я смотрела на Клюева и понимала, что он безумен. В своей безнаказанности, в своей злобе он перешёл черту.

— Миша… — прошептала я.

Михаил сделал шаг вперёд, заслоняя меня. Его кулаки сжались.

— Сядь, Клюев, — тихо, но так, что слышал весь зал, сказал он. — Пока не упал.

— Ты мне не указывай, холоп! — взревел чиновник. — Я тебя уничтожу! Я вас всех…

Внезапно в центре зала, за одним из столиков, где сидела компания неприметных мужчин в простых костюмах, поднялся человек.

Подтянутый, с цепким взглядом голубых глаз и короткой стрижкой. Он выглядел абсолютно чужеродно среди жующих гостей, как волк среди овец.

Это был тот самый «Саня», с которым Михаил говорил по телефону в лесу.

Он спокойно вытер рот салфеткой, вышел в проход и лёгкой походкой направился к столу президиума.

— Эдуард Вениаминович? — громко и отчётливо произнёс он, останавливаясь в паре метров от беснующегося чиновника.

Клюев замер, прерванный на полуслове.

— Ты ещё кто такой? — рявкнул он. — Охрана! Вывести!

Но охрана губернатора почему-то не шелохнулась.

Мужчина улыбнулся холодной, но вежливой улыбкой хищника.

— Майор Александр Волков, Управление экономической безопасности, — представился он, доставая из кармана красное удостоверение и раскрывая его перед носом Клюева. — А у нас, знаете ли, другие данные. И об убыточности санатория. И, что самое интересное, о ваших личных офшорных счетах.

Клюев побледнел. Вилка со звоном выпала из его разжавшихся пальцев и ударилась о тарелку, расколов её пополам.

— Что?.. — прошептал он одними губами.

— И о тендерах на строительство, которые вы выигрывали через подставные фирмы, — продолжил Саша, делая ещё шаг вперёд. — И о давлении на персонал. Весь ваш «банкет» за счёт бюджета мы, кстати, тоже задокументировали. Прямо сейчас.

Он обернулся к застывшему залу и подмигнул Михаилу.

— Михаил Александрович, спасибо за уху. Исключительно вкусная. А вот господину Клюеву, боюсь, придётся перейти на более скромный рацион. Лет на десять.

Саша сделал жест рукой, и двое крепких парней из его компании встали из-за стола, направляясь к замминистра. Зал выдохнул.

Я посмотрела на Михаила. Он стоял, скрестив руки на груди, и улыбался своей фирменной, «медвежьей» улыбкой.

— Я же обещал, — шепнул он мне, наклоняясь к самому уху. — Вывернуть наизнанку.

Клюев осел на стул, хватая ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег. Его мир, построенный на страхе и взятках, рушился прямо на глазах у двухсот человек под запах можжевелового дыма.

Глава 25

Двести человек замерли с бокалами в руках, наблюдая за падением колосса.

Эдуард Вениаминович Клюев, ещё минуту назад был бывший хозяином жизни, повелителем тендеров и грозой санаториев, теперь напоминал сдувшийся воздушный шар.

Майор Волков стоял над ним, небрежно опираясь рукой о спинку стула губернатора. В этой позе было столько спокойного превосходства, что даже мне, стоящей в стороне, захотелось встать по стойке смирно.

— Садись, Эдик, — мягко, почти ласково произнёс Саша. — В ногах правды нет. Да и не держат они тебя, я смотрю. Коленки дрожат? Это бывает.

Клюев рухнул на стул. Его лицо пошло красными пятнами, губы тряслись.

— Вы… вы не имеете права! — прохрипел он, пытаясь нащупать остатки былого величия. — Я звоню в Москву! Я звоню министру! Вы знаете, кто я? Я неприкосновенный! Это провокация!

Он судорожно шарил по карманам, пытаясь достать телефон. Его толстые пальцы скользили по ткани пиджака.

Саша вздохнул, как усталый учитель, глядящий на нашкодившего первоклассника.

— Звони, Эдуард Вениаминович. Звони. Только боюсь, абонент временно недоступен. Или занят тем, что даёт показания на тебя же.

Клюев замер с телефоном в руке.

— Что?

Саша наклонился к самому его уху. Я стояла достаточно близко, чтобы слышать этот тихий шёпот, но чёткий, как удар молотка судьи.

— Счета на Кипре, Эдик. Вчера вечером они были заморожены по запросу Интерпола. А твоя помощница, Верочка… Очаровательная женщина, кстати. Она очень расстроилась, когда узнала, что ты оформил на неё фирму-однодневку без её ведома. И знаешь, что? Она оказалась очень разговорчивой. Особенно про тот тендер на строительство дорог, которые существуют только на бумаге.

Глаза Клюева расширились до размеров блюдец. Из «барина» он на глазах превращался в мокрую, жалкую курицу. Весь его лоск и пафос испарились. Я смотрела на это и чувствовала, как в голове складывается пазл.

Лес. Поездка за продуктами. Остановка на «перекур». Странные разговоры Михаила по телефону.