Мера преданности - Яррос Ребекка

— Ты хотела почувствовать себя живой, я понимаю. Умер твой папа, это естественная реакция. — Он потер лицо руками, будто пытался проснуться. — А после вчерашнего с Райли ты хотела тоже стать желанной, что вполне понятно.

— Значит, ты просто позволил мне… — Я прищурилась. — Но почему?

— Потому что тебе это было необходимо. Ты взвалила на себя заботу о других и совсем забыла, что тебе самой она тоже нужна. Я готов заботиться о тебе, просто скажи, что тебе нужно.

Я не знала, что и ответить. Как вышло, что местный плохиш превратился в этого серьезного мужчину? Как вышло, что парень, по которому я сохла в восьмом классе, теперь предлагал мне себя на блюдечке? Хотелось отшутиться, как-то спрятаться от его брутальной прямоты, но ничего не шло в голову.

— Даже не знаю, что мне нужно.

— Это нормально. Как только ты поймешь, что это нормально, сможешь выбраться из-под завалов, где очутилась по воле судьбы. Спешить некуда.

Скажи мне кто-нибудь несколько недель назад, что Джош Уокер вызовется заботиться обо мне, я бы не поверила. Раньше это делал папа, ну или Райли. Я уткнулась в тарелку и сосредоточилась на завтраке. Молчание не напрягало, но невысказанные слова витали в воздухе. Это было непривычно.

— Вандербильтский университет? — Он кивнул на мою любимую заношенную кофту с эмблемой университета на груди.

— Ага. — Я закатала растянутые рукава.

— Видел в коридоре твою фотографию с отцом, он был в такой же кофте. — Его тон не был вопросительным. Он не допытывался, хотя ему было любопытно.

— Мой папа там учился, и мне всегда хотелось туда поступить. Мы оба об этом мечтали, ведь я родилась, когда он учился на врача. Кажется, даже мой первый детский комбинезончик был с эмблемой Вандербильтского университета.

Я оторвалась от тарелки и посмотрела на Джоша. До сих пор не верилось, что Джош Уокер завтракал со мной в доме моих родителей. Даже наш поцелуй казался более реальным. Даже его прикосновения.

— А почему не поехала учиться туда?

Я сглотнула горечь, которая всегда подступала при этом вопросе, особенно когда его задавал отец.

— Райли поступил в Университет Колорадо в Боулдере и решил, что мы должны учиться там.

— Но ты поступила в Вандербильт?

Он потянулся ко мне через пустую тарелку, а я снова принялась рассматривать свою яичницу.

— Я даже не стала подавать заявление. Райли сказал, что не сможет поддерживать отношения на расстоянии.

— А ты сама что думала?

Я пожала плечами:

— Как видишь, отношения не на расстоянии тоже не удались.

— А ты веришь в отношения на расстоянии?

Я взяла пустую тарелку и встала.

— Зачем столько вопросов, Джош?

Он взглянул на меня из-под ресниц, и я чуть не забыла, о чем спрашивала.

— Я просто пытаюсь тебя понять. По-твоему, такие отношения возможны?

— Мне кажется, если люди любят друг друга по-настоящему, у них все получится и на расстоянии. — Я пошла на кухню и, клянусь, слышала, как он вздохнул. — Но я видела, как страдала мама, когда отец уезжал, и вряд ли когда-нибудь соглашусь на такое.

Он тихо подкрался ко мне и забрал у меня грязную тарелку.

— Понимаю. Ожидание убивает.

Джош методично мыл тарелки, а я вытирала их полотенцем и ставила обратно в шкафчик, чтобы к следующему нашему приезду на кухне был порядок.

— Меня пугает не ожидание — теперь уже нет. А неизвестность, вернется мой будущий муж или нет. Я бы так не смогла. Не смогла бы ставить свою жизнь на паузу, как мама. Она жила только ради отца, и что теперь? Теперь мама сломлена.

Я повернулась — Джош стоял, привалившись к столешнице. Мы оказались в том же месте, что вчера, когда он впервые поцеловал меня. Я ненадолго закрыла глаза, но воспоминания о случившемся не уходили.

— Прости, я наболтала лишнего.

Он подошел ко мне и встал совсем близко.

— Я же сказал: не извиняйся. Если захочешь поговорить, я всегда рад выслушать.

Он обнял меня, и даже если бы мне захотелось отстраниться, я бы не смогла. Я откинула голову назад и посмотрела на Джоша.

— Ты мне ничего не должен. — Я залилась краской. — Прости за вчерашнее…

— Даже не смей, — резко сказал Джош. — Никогда не извиняйся: я хотел этого так сильно, что представлял наш поцелуй еще до того, как мы вчера выехали. — Он поднял руку и провел пальцами по моей щеке, вызывая мурашки. Его взгляд скользнул к моим губам, он улыбнулся, и меня накрыло возбуждением. — И еще, Десембер, — добавил он, коснулся губами моих губ, и каждая клеточка моего тела откликнулась на этот поцелуй, — если захочешь снова меня использовать, я к твоим услугам.

Глава седьмая

Утром понедельника я собралась во что бы то ни стало пожарить блинчики. Мы всегда ели блинчики по воскресеньям, но я только сейчас об этом вспомнила. Да и другие не вспоминали. Со смерти отца прошло три недели, и мы уже так много забыли. Нужно было возвращаться к прежней рутине или устанавливать новую. Я натянула кофту с эмблемой Вандербильтского университета поверх майки и пошла на кухню, решив приготовить завтрак до того, как спустятся Эйприл с Гасом. Заглянула к маме, но с пятницы она так и не ожила.

Страничка с рецептом блинов в папиной кулинарной книге была испачкана яйцом и молоком, уголок загнут. Папа разрешал нам помогать, несмотря на то что мы устраивали бардак. Я провела кончиками пальцев по засохшим пятнам, будто хотела таким образом телепортироваться в прошлое.

Я достала из холодильника яйца и масло и подошла к раковине помыть руки. Брр. Раковина была доверху завалена вчерашней грязной посудой. «Оставлю на потом, — решила я. — Помою, когда ребята уйдут в школу». Я закатала рукава и увидела номер Джоша, записанный на руке черным маркером. Невольно улыбнулась. Он достал маркер из бардачка и ласково записал свое имя и номер на моей руке. Когда я спросила зачем — у меня же был его номер, он записан наверху хоккейного расписания Гаса, — Джош томно на меня посмотрел.

— У Гаса есть мой номер, потому что я его тренер. А у тебя — потому что я твой кто угодно.

— Мой кто угодно?

Он нежно поцеловал меня в губы, и мне не хотелось от него отрываться.

— Я стану для тебя кем угодно, — прошептал он, помог мне выйти из машины и донести до дома сумку. — Этот маркер так легко не отмыть, — добавил он, — как и мысли обо мне.

От этих мыслей я покраснела и постаралась не намочить надпись. Подошла к лестнице и крикнула Гасу и Эйприл, чтобы просыпались. Я вела себя как мама.

«Неудивительно, ведь мне пришлось взять на себя ее утренние обязанности», — думала я, яростно орудуя лопаткой.

Спустился Гас, громко топая по лестнице. На нем была его любимая выцветшая кофта с эмблемой «Звездных войн». Я выставила завтрак на стол.

— Эмбер! Ты лучшая! — воскликнул он и через пятнадцать секунд весь перемазался сиропом.

Зашла Эйприл с идеальной укладкой и фыркнула:

— Углеводный завтрак? Еще чего!

Я прикусила язык, хотя это стоило мне огромных усилий. Сестра продефилировала мимо меня к кухонному островку. На ней были узкие джинсы и свитер. В последнее время она сильно похудела, даже слишком, хотя и раньше была стройной. Худоба была в моде, но, будь моя воля, я бы откормила сестру чизбургерами.

— Съешь углеводы сейчас, и у тебя будет целый день, чтобы от них избавиться, — предложила я.

Эйприл показала мне язык, и я заметила ее новенькие потрясные сапожки для верховой езды.

— Подарок на Рождество?

Она пожала плечами, взяла из холодильника апельсиновый сок и налила себе стакан. Я достала ланч-бокс с Оби-Ваном и собрала для Гаса перекусы с собой, стараясь вспомнить, как это делала мама.

— Взял папку и домашку? — (Гас кивнул с набитым ртом.) — Отлично. Доешь и умойся, ты весь в сиропе.

Я притворилась, что слизываю сироп с его щеки, и он расхохотался. Нам не помешало бы смеяться почаще.