Острые углы треугольника (СИ) - Ларгуз Ольга

— К какому переезду, Ира? Ты меня выселяешь? Если не забыла, то мы — семья.

Разговоры, из раза в раз повторяющие одно и то же, начали утомлять. Да, мы — семья. Были ей еще недавно, до тех пор, пока не пришла девица из прошлого моего мужа, но сегодня все изменилось.

— Тебе уже сказали, что ни я, ни мальчики не поедут в Ясенево, поэтому делай выводы и принимай решение, Дима. Мы это уже обсуждали, не хочу опять возвращаться. Я устала сегодня. Иду в душ и спать.

— Опять с Башаровым работала?

В голосе мужа звучала ревность. Угу, это он еще не слышал нашего сегодняшнего разговора с Маратом, но я была уверена, что уже завтра ему обо всем расскажут. Нарисуют в ярких красках и добавят того, чего точно не было. И пофиг.

— Две операции с ним, одна — с Решетовым и еще одна — с Талызиным. Это работа, Дима. Не сходи с ума.

Я закрылась в ванной и встала под теплые струи воды. Аромат ванили и цитруса в паре капель геля для душа, на губах — улыбка, а пальцы помнят быстрое прикосновение чужого мужчины. Наваждение? Флирт? Новая любовь?

Как говорила Скарлетт О'Хара, я подумаю об это завтра.

Новый поклонник? Все серьезно или...? Как думаете?

=14=

Марат Башаров

Я доволен жизнью. Рад, что вернулся в Москву. Питер благороден и степенен, а в златоглавой жизнь бьет ключом.

Хирург — онколог… сколько лет было положено на алтарь профессии. Все началось с отца, которому поставили неутешительный диагноз. Мне было пятнадцать, но как сейчас помню тот день. Родители сидели на кухне и о чем — то тихо говорили, отправив меня учить уроки, а после этого разговора мама плакала. С того момента я часто слышал ее тихие всхлипы, видел покрасневшие от слез глаза.

— У меня рак, сынок, — однажды сказал отец, — и эта болезнь не лечится.

Он прожил еще полгода, незаметно угасая с каждым днем, а потом попал в больницу. Обезболивающие, еще, опять… Все это время мы были вместе, семьей. Я видел, как онкология отнимала у меня папу, до дрожи боялся, что вместе с ним уйдет и мама. Она тихо таяла, но цеплялась за жизнь, неизвестно откуда черпая новые силы.

Мамы не стало, когда я закончил ординатуру и несколько недель отработал в клинике. Иногда казалось, что она поставила перед собой цель — увидеть меня действующим хирургом, а после этого ушла. Легла спать и не проснулась. Тромб оторвался, закупорил сосуд. Тихо, быстро, безболезненно, как она мечтала.

Я — левша, поэтому ассистировать мне сложно, а у Иры это получилось. Она быстро сориентировалась в ситуации, и наша первая операция прошла без сучка и задоринки. Эта странная женщина не сводила взгляда с моих рук. А еще… она улыбалась. Это классно, когда улыбка читается в глазах, а они у нее красивые, зелено — карие.

После первой операции я дошел до завотделением и попросил ставить Иру в мои смены.

— Шустрый какой, — хмыкнул Тихомиров, — Ира у нас одна и нарасхват.

— Иван Сергеич, я вас прошу…

Два мужика всегда могут договориться, особенно если просьба подкрепляется бутылкой элитного коньяка.

Ирина Лебедева. Замужем, двое сыновей. Сплетни в женском коллективе — обычное дело, нужно только уметь слушать. И я слушал. Говорят, что ее брак висит на волоске, супруг переводится в другую клинику, а она остается в «Афродите». Это хорошо. Для меня — точно хорошо.

Красивая она. Особенно ярко эта красота засияла, когда Ира изменила стрижку и цвет волос.

— Теперь точно разведется, — шептались в коридорах. — Жалко, хорошая семья была.

Что в ней такого? Почему я зацепился за эту женщину? Сработало что — то иррациональное, то, что называется «притяжением» или «химией». А может — судьбой? Меня не пугает наличие детей, хотя своих собственных за время брака так и не обрел. Странный был тот союз, вспоминать о нем не хочу.

Я часто сравнивал ее со своей бывшей женой. Разные. Абсолютно. Как небо и земля. Ира — тихая и спокойная, с мягким голосом и теплой улыбкой. Ага… некоторое время я так думал, а однажды стал свидетелем, как она устроила разнос медсестре. Та проигнорировала распоряжения по подготовке к операции. Полыхнуло так, что я замер, разглядывая неизвестную мне Ирину Лебедеву. И это было… черт! Внутри что — то задрожало, отозвалось. На что? На сочетание внутренней силы и нежности. На женщину, рядом с которой я чувствую себя настоящим мужчиной. Мама была такой.

— Давай не будем портить приятельские отношения дурными инициативами, ведь нам еще вместе работать. Договорились?

Как вам такой ответ на предложение подвезти женщину до дома поздним вечером? Дурная инициатива… Хм… Да еще бросила взгляд по сторонам, словно я предлагаю нечто неприличное.

Может я и спешу, но признаться, что она мне нравится — это ведь не преступление, правда? Терпение — добродетель и мое второе имя, я подожду. С каждым днем узнаю́ про Иру все больше, и с каждым днем все сильнее в нее влюбляюсь.

Чувствую себя, как пацан. Хочу стоять близко, вдыхая ее запах, касаться, ловить быстрые взгляды. Когда она сердится — глаза становятся зелеными, ведьминскими. Сам видел. Обалдел. Торнадо улеглось — к зелени добавился ореховый цвет. Невероятно!

Первый поцелуй… Никогда не целовал женщинам руки, а тут все получилось само собой. И меня накрыло…

Как — то быстро все закрутилось… опасно. Надо притормозить, но… черт! Крышу сносит…

И дело не в физическом влечении, хотя это тоже есть, чего греха таить. Мы — взрослые люди, и мое тело реагирует на эту удивительную женщину однозначно. Хочу делать шаги ей навстречу, сокращать дистанцию, узнавать, но сейчас Ира закрыта для общения. Мы — коллеги. Мало!

Я смогу обуздать свои желания. Нахрапом не пробиться, это уже понятно. Медленно, шаг за шагом — вот стратегия, которая поможет добиться цели. Стать для нее другом, а потом — любимым мужчиной. Справлюсь… Зеленоглазая ведьма, приснись мне этой ночью, подари свою теплую улыбку… Кажется, ты серьезно влип, Марат Башаров!

Дмитрий Лебедев

Время идет, но ситуация в семье лучше не становится. Сыновья играют в молчанку, игнорируют меня за традиционными ужинами, и как с этим бороться — я не знаю. Как можно вернуть утраченное доверие? Какие слова сказать? Что сделать? Как восстановить подорванный авторитет?

Своим равнодушием Ира и парни толкают меня к Алине, провоцируют уйти из семьи, а ведь измены не было! Неужели им безразлично, что я могу сделать выбор в пользу другой женщины? А как же любовь? Она исчезла за несколько дней? А была ли та любовь? Почему жена не хочет за меня бороться, а сразу опустила руки?

— Барахтайся со своей Алиной, разбирайся с влюбленностью, готовься к переезду.

Нормально, да?! Услышать такое от любимой женщины — это нормально? Вот только насчет переезда она права: каждый день ездить от Тушинской до Ясенево тяжко. Кажется, мне и правда придется перебраться в новую квартиру. Уверен, что это ненадолго. Первая солидная зарплата — и Ира перейдет в «Зеркало Венеры». Мы снова будем работать вместе, семья воссоединится.

Алина… она всегда рядом. В мессенджере мы постоянно на связи, но встречи отложены до лучших времен: я не готов злить семью.

— Мне сказали, что Башаров предложил подвезти тебя до дома. Это так, Ира?

Да, с самого утра одна сорока принесла весточку на хвосте. Хотя, если честно, сорок было намного больше. Почти все женщины в клинике обсуждали вчерашнее вечернее происшествие, но похоже, что мою жену оно совсем не смутило.

— Да, предложил. Последняя операция была долгой, поэтому поздно завершили. А что такое? Тебе наверняка рассказали, что я отказалась от предложения. В чем проблема?

Голос такой, будто мы обсуждаем покупку туалетной бумаги, а не ее флирт со смазливым Маратиком. В глазах — ни капли раскаяния, на губах — улыбка. Неужели это — моя жена? Может Алина была права?..

— Ты думаешь, что подобное предложение — это нормально? — взываю к совести, но понимаю — бесполезно.