Острые углы треугольника (СИ) - Ларгуз Ольга

Она называла меня рыцарем, легко касалась моей руки, а я плавился под нежным взглядом, растекался от случайного контакта с ее плечом, когда мы сидели на диванчике в кафе с одним меню на двоих.

— Я открываю клинику в районе метро Ясенево. Приходи, Дим. Поработаешь, денег нормальных поднимешь. Нина Сергеевна говорит, что ты до сих пор не закрыл ипотеку. Такой хороший хирург должен получать серьезные суммы, а не те копейки, что она озвучила…

Откуда мама знает о моих доходах — ума не приложу, этот вопрос мы с ней никогда не обсуждали, но сумма, которую назвала Алина, превышала зарплату в «Афродите» почти в два раза.

— Я скучала, Дим, — тонкие пальцы обожгли мою ладонь и сразу исчезли. — Давай погуляем.

Мы гуляли по вечерней Москве. Был конец января, метель заметала улицы, колючий снег забивался за воротник и лез в глаза, поэтому прогулка была недолгой, но после расставания меня буквально трясло от странных эмоций. Радость смешивалась с желанием, подпитывалась ожиданием новых встреч. Алина никогда не позволяла себе вольностей. Прогулки, разговоры, дружеские прикосновения. Лишь однажды она попросила меня нагнуться, чтобы стряхнуть с плеча какую — то соринку. Кто бы знал, что в тот момент она случайно прикоснулась губами к воротнику моей рубашки. Я не заметил… потому что в тот же момент она положила вторую руку мне на грудь, и кончики пальцев прикоснулись к открытой коже. Это был шок, удар сильнее, чем от шаровой молнии. Тело пронзила такая волна жара и нежности, что я едва на задохнулся.

— Ты на меня действуешь так же, — тихо выдохнула Алина. В тот момент между нашими губами была всего пара сантиметров, но я удержался… Ничего не было. Абсолютно! Но жена на следующий день словно с цепи сорвалась, обвиняя и подозревая в измене.

В тот вечер, когда я приехал с семьей на дачу, Алина снова написала. Жаловалась на одиночество, которое особенно ярко чувствовалось по вечерам, просила составить ей компанию. Она хотела скрыть, но я расслышал тихий всхлип. Девушка моей мечты плакала, не имея рядом сильного плеча, и я принял решение. Моя семья сейчас отдыхает в душевной компании родственников, поэтому я должен быть там, с одинокой несчастной женщиной, такой ранимой и хрупкой. Я — рыцарь и должен оправдать это звание.

Мы встречаемся не часто. Раз в неделю или в десять дней, не чаще, но каждой встречи я жду с нетерпением, как и начала новой работы. Алина не пригласила Иру, а когда я ее об этом спросил, безразлично пожала плечами.

— Если тебе нужно — пусть приходит, но как ты ей это объяснишь?

После скандала, который учинила моя жена, а тем более — после посещения нашей новой квартиры — стало ясно, что работать в «Зеркало Венеры» я приду один. И да, купить квартиру неподалеку от клиники мне посоветовала Алина. Ее доводы были убедительны, и я решился. Сумма, накопленная на нашем счете, превышала минимальную сумму первоначального взноса, поэтому согласия членов семьи для заключения сделки не потребовалось.

— Ты все правильно делаешь, — заявила моя мама, когда я забежал к ней на выходных. — Алиночка звонила, рассказала про квартиру и про новую работу. Я рада за тебя, Дима.

Мама никогда не видела Иру рядом со мной в качестве достойной жены, и сейчас говорила так, словно я жил один, сам по себе, но к этому я давно привык и не обратил внимания. Ее выходка на дне рождения стала неприятным сюрпризом. Ира должна была узнать обо всех переменах от меня, в другой обстановке, а не публично и не в столь грубой форме. Позже я высказал маме претензию на этот счет.

— Ты не имела права говорить с моей женой в таком тоне… Кто тебя за язык тянул?

— А что не так? Я сказала правду, а эта твоя Ира… дура она. Ничего не понимает, доброго отношения не ценит. Оставь ее Дима, уходи к Алине один.

— Мама, я не уйду из семьи, о чем ты говоришь? Ира — моя жена, и парни… я не брошу их. Мне не нужен никто другой.

— Я не прошу тебя бросать семью, Дима, — отрезала мама и обиженно поджала губы. — Не передергивай мои слова. Я забочусь о тебе, как о хорошем специалисте, которому платят копейки. Так ты сможешь закрыть ипотеку, сделать ремонт в новой квартире. Все ваши мечты сбудутся. Неужели это плохо, сынок?

Конечно, это была отличная перспектива. Разобраться с долгами, вздохнуть наконец свободно — это была мечта, только вот дорога к мечте оказалась слишком скользкой, с крутыми поворотами.

Ира взбесилась и потребовала показать переписку с Алиной. Да ни за что! Если она прочтет, то сразу подаст на развод, хотя там… там только нежные дружеские слова поддержки, воспоминания о прошлом и планы на новые встречи. Когда Ира заговорила о разводе, я хотел отозвать заявление об увольнении, но в тот же вечер позвонила Алина. Она словно чувствовала, что происходит в моей жизни. Мы так тонко настроены друг на друга…

— Дима, я жду тебя в клинике. Ты уже значишься на нашем официальном сайте в качестве пластического хирурга, а запись на операции сформирована на месяц вперед. Не подведи меня.

Я понял, что никак не могу бросить одинокую женщину, на хрупкие плечи которой свалились заботы об огромной клинике, тем более мое заявление в «Афродите» уже приняли в отделе кадров и передали в бухгалтерию для окончательного расчета. Я ухожу, а Ира остается работать. Пока. Думаю, наступит момент, когда она осознает, что должна быть рядом, а ее ревность не имеет под собой никакого основания.

Единственное, что мне не нравится — обновление штата в «Афродите». Пришел какой-то хлыщ Марат Башаров, и вся женская часть клиники моментально сошла с ума, особенно когда выяснилось, что смазливый мальчик свободен. Говорящее имя носит, наверняка тот еще любитель дам, как и его тезка. Ходят слухи, еще несколько врачей придет. Новая метла расширяет штат, а Башаров сразу же заполучил мою Иру в качестве ассистента. С чего бы?

Но я в нее верю, как в себя. Жена верна мне и своей семье, для нее измена неприемлема. Две недели. Такой срок она дала для того, чтобы я выбрал между ней и Алиной, но мой выбор очевиден. Семья и жена — на первом месте, но как донести это до разъяренной фурии? И, кстати, с чего вдруг она покрасила волосы и сменила прическу? Мне так нравился водопад ее длинных волнистых волос, а сейчас… Всего лишь до плеч и другого цвета. Хотя, должен признать, новый цвет ей идет. Это заметили все в клинике, сам видел. А Башаров позволил себе неслыханное: подцепил пальцем локон и любовался им, как девчонка — куклой. Ира не заметила дерзкого поступка, потому что разговаривала с подругой, а наглец стоял у нее за спиной. Но я — то видел! И улыбочку его мерзкую, короткий жест и масляный взгляд, которым он окидывает фигуру моей жены. Обойдешься, Маратик. Ира — моя жена, и тебе с этого стола не обломится ни крошки!

Только вот почему она такая радостная? Я ухожу работать в другую клинику, своего решения по Алине я так и не озвучил, а у Иры словно праздник каждый день. Ничего не понимаю…

Как думаете, что будет дальше?

Куда заведет подобное поведение нашего главного героя?

=13=

— Ира, что у тебя с Башаровым происходит?

Муж поймал меня в коридоре клиники во время обеда. С самого утра он выглядел взвинченным, то и дело бросал колючие взгляды, нервничал.

— В последние дни ты со мной практически не работаешь, все время — с ним, а ведь в «Афродите» мне осталось всего три смены.

— Не понимаю, о чем ты говоришь. Вопрос явно не по адресу, — я поправила рукав, в который он вцепился. — Смены и операции распределяю не я, поэтому все претензии — к администратору и руководству.

— Про вас уже вся больница сплетничает, — шипел Лебедев, оглядываясь по сторонам. — Говорят, что новенький к тебе клинья подбивает.

— Давно ли ты стал верить слухам, Дим? Мы с Маратом хорошо сработались в операционной, это правда. Он — один из многих, с кем я общаюсь. Отличный хирург, между прочим.

— Отличный? Именно так? — взвился Лебедев. До этого я ни разу не позволила себе высказаться в превосходной степени о ком — то из его коллег.