Я сглотнула.
— Я… — слова застряли. — Проспала. Автобус уже ушёл.
На линии повисла короткая пауза.
В голове уже звучал его ровный голос — коротко, без эмоций, но так, что становилось не по себе.
Но он сказал другое.
— Понятно, — произнес Волков ровно. — Я уже выехал. Буду у вашего дома через десять минут.
Я даже не сразу поняла смысл.
— Что?
— Собирайтесь.
Связь оборвалась.
Я стояла посреди комнаты с телефоном в руке, пока смысл сказанного медленно доходил.
Он едет сюда.
Из-за меня.
— Чёрт…
Я быстро умылась и метнулась к шкафу. Куртка, шарф, ботинки — всё на автомате. Руки путались, молния не хотела сходиться.
В голове лихорадочно крутилась одна мысль: я его подвела.
Нормальные люди не опаздывают на автобус и не заставляют начальника менять маршрут.
Снова зазвучал мамин голос.
Ты старшая. Должна быть мудрее.
Я резко затянула шарф.
Да, конечно. Мудрее.
В подъезде было тихо. Я спустилась почти бегом, толкнула тяжёлую дверь и вышла во двор.
Снег за ночь лёг тонким слоем на машины, лавку, на детскую горку. Воздух был холодный и чистый.
Черный внедорожник ждал у самого подъезда.
Волков уже вышел из машины и стоял рядом, закрывая дверь. На секунду мне показалось, что он смотрит прямо на меня.
Я подошла ближе.
— Извините, — сказала сразу. — Я не услышала будильник. Две ночи почти не спала, и…
— Садитесь, — перебил он спокойно.
Ни тени раздражения.
Я замолчала и обошла машину. Села на пассажирское сиденье, захлопнула дверь.
Волков занял своё место за рулём. Двигатель негромко загудел.
Мы выехали со двора.
Я смотрела в окно, чувствуя, как внутри снова поднимается неловкость.
— Извините, — произнесла я повторно. — Я вас задержала.
Он коротко покачал головой.
— Вы меня не задержали.
Пауза.
— Просто плохо спали.
Я повернула голову.
Он смотрел на дорогу. Руки спокойно лежали на руле, будто мы говорили о погоде.
И вдруг стало странно легко.
Никаких «почему», «что случилось». Ненужных советов.
Я опустила взгляд на свои ладони.
— Да, — сказала тихо. — Плохо.
Он не спросил больше ничего.
Машина плавно выехала на дорогу. Город медленно просыпался: редкие автомобили, люди у остановок, серое небо над крышами.
Волков протянул руку к подстаканнику и поставил передо мной картонный стакан.
— Возьмите.
— Что это?
— Кофе.
Я взяла стакан осторожно. Он был горячий, и тепло сразу ударило в пальцы.
— Спасибо.
Он кивнул едва заметно.
Мы ехали молча.
— Кстати, — добавил он через пару минут. — Вашу машину забрали из сервиса.
Я повернула голову.
— Уже?
— Аккумулятор поменяли. Он был совсем мертвый. И масло заодно.
Я нахмурилась.
— Масло?
— Да. Оно давно просилось на замену.
Я опустила взгляд на стакан с кофе.
— Сколько я должна?
Он даже не повернул головы.
— Ничего.
— Так не бывает.
— Бывает, — ответил ровно. — Просто не запускайте машину. Ей иногда тоже нужно внимание.
Я смотрела на дорогу впереди, на полосы снега у обочин и думала о том, как странно иногда складывается утро.
Ночью тебе предлагают чужого ребёнка вместо семьи. Мама спокойно распределяет роли, как мебель по комнатам. А утром человек просто говорит: вы плохо спали — и этого оказывается достаточно.
Я сделала глоток.
Кофе был крепкий и горький.
— Сегодня сложный участок, — сказал Волков через несколько минут. — Там узел, который вчера повело от ветра. Надо будет посмотреть.
Я кивнула.
— Посмотрим.
Он бросил на меня короткий взгляд.
— Ваша голова сегодня пригодится.
Вроде и не похвала, но почему-то от этих слов стало теплее, чем от кофе.
Машина выехала из города. Дорога впереди тянулась ровной тёмной полосой между белых полей.
Я смотрела на неё и впервые за последние сутки почувствовала, что могу просто ехать дальше.
Глава 26
Объект встретил нас слишком спокойно.
Я заметила это ещё из машины, когда Волков свернул к служебным постройкам и заглушил двигатель. Техника стояла на местах, люди двигались без спешки, никто не бежал, не махал руками, не суетился. После вчерашнего это выглядело почти подозрительно.
— Не похоже на аварию, — заметила я, глядя в окно.
— Сейчас посмотрим, — ответил Волков.
Он вышел первым. Я потянулась за папкой, проверила телефон — тишина. И тоже выбралась из машины. Воздух был сухой, колкий. Снег под ногами скрипнул резко, словно здесь даже звук не хотел быть мягче.
К нам уже шла женщина.
Не торопясь. Уверенно. В темной теплой куртке, в высоких сапогах и с непокрытой головой, как человек, который не боится ни мороза, ни чужих взглядов. Возраст было не так просто определить: лет тридцать пять, может, чуть больше. Лицо ухоженное, слишком спокойное для того, кто сорвал людей с места из-за проблемы на узле.
— Серёж, хорошо, что ты приехал, — произнесла она, подходя ближе.
На «ты». Без тени сомнения. Так, будто это было давно заведенным порядком.
Потом её взгляд скользнул на меня. Внимательно, с короткой паузой, в которой уже читался вопрос: кто я и почему рядом с ним.
— А это кто? — спросила она.
— Наталья Олеговна Романова, — ответил Волков ровно. — Работает со мной.
Он кивнул в её сторону:
— Елена Викторовна. Здесь отвечает за объект.
Фраза была обычной, деловой. Но почему-то меня зацепило. Он мог представить меня как угодно: «из офиса», «специалист», «приехала помочь». Работает со мной. Прозвучало как обозначенная граница. Или мне уже начинало казаться лишнее.
— Понятно, — протянула Елена Викторовна.
И это «понятно» уже не было нейтральным. Оно прозвучало холодно. Как если бы меня быстро занесли в одну из внутренних граф: нежелательна.
— Что у вас? — спросил Волков, сразу переводя разговор в дело.
Женщина развернулась к системе, чуть отступив в сторону.
— Ночью давление прыгало. Не критично, но мне это не понравилось. Я решила перестраховаться.
Мы подошли к узлу. Я наклонилась, проверила манометр, послушала ход. Потом ещё раз. Давление держалось ровно. Не идеально, но без аварийных признаков. Клапан не шипел, соединения были сухими. Я провела ладонью по металлу и выпрямилась.
— Сейчас всё стабильно, — заметила я. — Похоже, ночью просто дёрнуло, а потом выровнялось.
Женщина посмотрела на меня с осуждением.
— То есть тревога оказалась ложной?
Сказано было мягко, почти с усмешкой. Но в тоне сквозило недовольство — не из-за ситуации, из-за меня.
Я открыла было рот, но Волков ответил раньше:
— Лучше перепроверить.
И всё. Ни упрёка ей, ни поддержки мне. Ровно столько, чтобы не дать разговору уйти не туда.
Она улыбнулась. Улыбка получилась короткая и какая-то слишком собранная.
— Конечно, — согласилась она. — Я же для этого вас и вызвала.
Я почувствовала, как внутри что-то неприятно царапнуло. Досада. Слишком явная для человека, который вообще не должен был быть в этой истории.
Елена Викторовна будто вспомнила что-то на ходу и повернулась ко мне:
— Наталья Олеговна, посмотрите ещё, пожалуйста, клапан на второй линии. Вчера он тоже вёл себя странно. Не хочу снова зря всех дёргать.
Фраза была безупречной. Вежливой. Рабочей. И всё же в ней слышалось: пойдите туда.
Потом она повернулась к Волкову:
— Сергей, зайди ко мне на минуту. Нужно пару бумаг подписать, пока не забыла.
Так же гладко. Абсолютно естественно.
Я на секунду посмотрела на Волкова. Он ничего не сказал — ни мне, ни ей. Только кивнул коротко, как будто в этом не было ничего особенного.
— Посмотрю, — ответила я и пошла ко второй линии.
Снег у труб был утоптан, металл покрылся сухим налётом инея. Я присела, проверила соединение, потом второе. Всё было в порядке. Настолько в порядке, что даже стало смешно.
