После развода с предателем (СИ) - Черно Адалин

Глеб презрительно усмехается.

— Суд? Вы правда думаете, что суд будет на твоей стороне, Оля? У тебя даже нет постоянного жилья. Нет стабильной опоры. Только… — он делает паузу и скользит взглядом по Тимуру, — очередной мужик, который за тебя все решит. Как удобно. Ты ведь всегда так делала, да? Искала того, кто за тебя все решит.

Наверняка, Тимур бы постави его на место и без меня, но у меня внутри в этот момент сразу же после его слов что-то взрывается. Я решительно выхожу на первый план, смотрю Глебу в глаза, выдерживая его взгляд. Хочу, чтобы он знал, что я его не боюсь. Не потому, что за моей спиной есть мужчина, а потому что, черт возьми, нет причины никакой его боятся! Закон на моей стороне. Из нас двоих — виноват он.

Это он привел в дом другую. И это он сделал ей ребенка.

— Не смей говорить со мной таким тоном. Ты потерял это право. Я хотела развода по-хорошему, ты сам превратил все в грязь. И да, Тимур рядом. Но не он за меня решает. А я сама. Я выбираю, как жить дальше. Не ты и не твоя новая баба, ясно тебе? По закону я могу забрать половину и я ее заберу, будь уверен.

Глеб как будто остолбеневает, но потом снова усмехается.

— Знаешь, в ведь ты не всегда была такой решительной. Заполучила хорошее влияние. Но надолго ли?

— Надолго, — спокойно говорит Тимур, в его голосе нет ни эмоций, ни позерства — просто уверенность. — Так что советую держаться от нее подальше. С этого момента. Если я увижу или услышу что-то подобное в адрес Ольги — у тебя будет еще один суд и, я тебе гарантирую, ни один ты не выиграешь. Уж я-то позабочусь.

Мы стоим друг напротив друга. Я, Тимур и Глеб. Люди вокруг спешат мимо, кто-то с интересом поглядывает в нашу сторону, кто-то просто идет по делам. Но для меня все замирает — в этом коротком моменте я чувствую себя очень странно. С одной стороны — прошлое все еще здесь, все еще решительно стучится в окно и лезет в дверь. С другой… бороться легче, когда есть кому тебя поддержать.

— Это угроза? — продолжает позёриться.

Вообще, за мужем никогда не замечалось желания влезать в конфликты, но тут, видимо, было задето его самолюбие. С одной стороны я его прекрасно понимаю, я чувствовала себя очень похоже, когда он в дом беременную девушк привел, а с другой… какая ему разница, если любви ко мне он больше не испытывает. Она у него теперь с другой женщиной.

— Предупреждение. Но воспринимай, как хочется. Главное, уйди отсюда.

Глеб разворачивается, что-то недовольно бормоча себе под нос, и уходит. Удивительно, что не устраивает сцену и не пытается оставить последнее слово за собой.

Я вздыхаю, только когда его спина исчезает за углом. Позволяю себе расслабиться, выдохнуть. Все силы куда-то мигом улетучиваются. Сейчас Глеб кажется мне человеком, способным достать из меня все жизненные силы буквально за несколько минут разговора.

Возможно, он был таким всегда, просто я этого не замечала.

— Ты в порядке? — спрашивает Тимур, поворачиваясь ко мне.

— Я… да, наверное. Да, в порядке. Это просто… он ляпнул лишнего. Не стоит реагировать.

— Знаешь… — Тимур поджимает губы. — Он не достоин тебя. Он любой женщины недостоин. Прости, если это тебя задевает.

— Нет, я… не хочу об этом.

Понимаю, что обсуждать Глеба с кем бы то ни было, не хочу. Я никогда этим не занималась. Держала отношения в секрете, боясь, что их могут сглазить. Теперь понимаю, что это чушь, но отзываться о Глебе плохо, значит отзываться плохо и о себе тоже.

— Так, ну что… мы все сделали на сегодня. Предлагаю куда-нибудь заехать поесть? Идет?

Глава 23

— Так, ну что… мы все сделали на сегодня. Предлагаю куда-нибудь заехать поесть? Идет?

Слова Тимура долетают до меня, как сквозь толщу воды. Я вроде бы и понимаю их и не понимаю одновременно.

— Поесть? — переспрашиваю, будто впервые слышу это слово. Настолько чужим кажется сейчас все нормальное. — Я не знаю… Мне надо подумать.

— Оль, — он делает паузу и чуть склоняет голову. — Подумать ты и за едой сможешь. А голодной быть вдвойне уязвимо.

Я невольно усмехаюсь. Напряжение, сковывающее тело, понемногу отходит. Я что, правда сказала подумать? Господи, о чем? Меня зовут поесть, а я, как назло, чувствую голод, вон желудок очень характерно бурчит.

— Это из твоей книги мудрости? — зачем-то шучу.

— Из нее, — отвечает совершенно серьезно. — Глава вторая: «Не спорь с мужчиной, который кормит».

— И что в первой главе?

— Не спорь с мужчиной, который тебя защищает.

Тимур подмигивает.

— Хитро, — качаю головой, но губы все равно подрагивают от слабой улыбки.

— Как ты относишься к хачапури? Или лучше пиццу?

Я закатываю глаза.

— Все, что угодно, лишь бы не фастфуд.

— Тогда я знаю одно тихое место. Никакой толпы, случайных встреч. Только еда и мы. И тишина. У них там неплохая терраса есть и для меня там всегда свободно.

— Да что ты? — усмехаюсь. — За что такие почести?

— Знаю владельца ресторана.

— Идем, — говорю решительно, потому что желудок снова бурчит.

Когда мы садимся обратно в машину, и Тимур включает навигатор, я все еще чувствую, как дрожат пальцы. Смотрю на них и думаю — это пройдет. Просто пройдет. Со временем. Когда-то же я перестану реагировать, верно? Перестану дрожать от воспоминаний о бывшем муже и встрече, которая произошла.

То, какой отпечаток она на мне оставила, я не могу передать словами. Бывший, подобно коршуну, напал на меня и обвинил в том, что я никогда не планировала делать и не сделала бы. Мне просто… Тимур прав, я должна отстаивать свое. Мы прожили с Глебом столько лет в этой квартире, у меня множество воспоминаний, а я должна просто взять и уступить ее другой?

Я и так это уже сделала, не посмев ничего сказать. Любая другая на моем месте, вытаскала бы эту подстилку на улицу и на порог бы не пустила, а я… по-человечески поступила.

Мы едем недолго, минут двадцать. Улицы будто пустеют, когда машина съезжает с главной дороги в более тихий район, утопающий в зелени. Здесь нет ярких вывесок, нет шумных торговых точек, только уютные дома с высокими живыми изгородями и небольшие заведения с почти незаметным входом. Машина сворачивает к зданию с терракотовыми стенами, обвитому диким виноградом. Я вижу кованую вывеску с названием на грузинском, которое не могу разобрать, и невольно хмурюсь.

— Это оно? — спрашиваю, выходя из машины.

— Оно, — спокойно кивает Тимур и обходит меня, чтобы открыть тяжелую дверь. — Здесь вкусно. И очень тихо.

Мы проходим в небольшой холл, откуда пахнет хачапури, свежим базиликом и чем-то еще, то ли мясом, то ли какими-то приправами. На входе нас встречает высокий мужчина в жилете с профессиональной полуулыбкой на лице. Но, увидев Тимура, он расплывается в по-настоящему теплой улыбке.

— Тимур Саввович, добрый день! Для вас, как всегда все готово на террасе.

— Спасибо, Давид, — отвечает Тимур, и они жмут руки, как давние знакомые.

Я иду следом, растерянно озираясь. Нас ведут через зал с мягким светом, уютными столиками и медной посудой на полках. Все тихо, будто посетители здесь разговаривают шепотом. Или просто уважают чужое пространство. Я почему-то думала, что здесь никого нет, но люди есть, я видела автомобили, да и слышу топот детских ног в детской комнате.

— Сюда, пожалуйста, — говорит Давид и распахивает стеклянную дверь, ведущую на открытую террасу.

Там — столик на двоих, накрытый белоснежной скатертью, большие плетеные кресла с подушками, и вид на сад. С террасы открывается спокойный, почти загородный пейзаж, будто мы не в городе, а где-то далеко-далеко от его суеты.

— Вам как обычно, Тимур Саввович? — уточняет Давид, уже не глядя в меню.

— Да. И хачапури — классическое. А для дамы… — он бросает взгляд на меня.

— Хачапури будет прекрасно, — отвечаю.

Давид кивает, снова тепло улыбается и исчезает.

— Ты здесь часто? — спрашиваю, когда мы остаемся одни.