Восьмые - Лив Ксения

Твою мать!..

Я рванул наперерез, заметив, что Лини уже заходит с другой стороны. Кто-то из нас должен был «закрыть» его раньше, чем противник совершит бросок. Счет шел на миллисекунды.

Краем глаза я увидел замах. Третий номер выдал мощный шот [7]. Мяч, бешено вращаясь, понесся к воротам. Я вытянулся в прыжке, едва задев его кончиком сетки – лучше уж аут, чем гол.

Бесполезно. Траектория не изменилась. Белый мяч по-прежнему летел прямиком на Оливера.

– Давай, Ол! – прорычал я.

Вратарь взмыл вверх, перекрывая верхний угол, но мяч прошил воздух, пронесся в дюйме над перчаткой и впечатался в сетку.

Надсадный рев сирены ударил по ушам. 1:1. «Вороны» сравняли. Трибуны старшей школы Сильверпайна взорвались так, будто они выиграли чемпионат штата.

Мы ушли на перерыв перед решающей четвертью. Втиснувшись в круг команды, я грубо хлопнул Оливера по наплечнику.

– Как можно было его пропустить? – Мой голос прозвучал резче, чем следовало. – Мы сотни раз отрабатывали центр. Почему ты берешь только верх?

Оливер беспомощно развел руками, пряча взгляд за решеткой шлема.

– Отстань от него, Кэм. – Ной втиснулся между нами, тяжело дыша. – Винить надо не его, а тех, кто вообще допустил этот прорыв.

– Намекаешь, что это мой косяк?

– Наш, – поправил он, тыча пальцем мне в грудь, а затем в свою. – Мы их недооценили. Думали, это будет прогулка за грантом. Их третий номер играет по-грязному, жестко, а эта шестая… она выдает чертовски точные передачи. Если стянуть их в центр, можно попробовать пробить через полузащиту.

Он был прав. «Вороны» вцепились в Ноя как клещи, зная, что он наш главный снайпер. Лини тоже облажался – вместо того чтобы пасовать мне, он пытался всучить мяч девятому номеру, который сегодня явно забыл, какой стороной держать клюшку.

Я обернулся к полю. Игроки старшей школы Сильверпайна ликовали. В их центре стояла та самая «восьмерка». Она что-то горячо обсуждала с шестым номером, и я заметил, как она осторожно пробует колено, слегка сгибая его под нагрузкой.

– Ну вы даете, парни, – раздался сухой голос Маркуса. Он встретил нас у скамейки, сжимая планшет с тактической схемой. – Ладно, Оливер. – Тренер кивнул вратарю, который нервно теребил сетку клюшки. – Но ты-то, – взгляд переметнулся на Ноя, – как мог прохлопать такой простой чек?

– Я его не прохлопал! – взорвался Ной, срывая шлем. Лицо было пунцовым, волосы прилипли ко лбу. – Этот придурок просто вписался в меня на полной скорости!

– Ага, конечно, – усмехнулся Маркус. – Я с другого конца поля слышал, как твоя клюшка щелкнула по забралу. Звон стоял на всю округу.

Парни разразились хриплым, уставшим смехом. Лини похлопал Ноя по наплечнику, но тот лишь раздраженно отмахнулся.

– Потому что тактика – отстой! – не унимался Ной. – Мы играем в их игру. Нужно разорвать оборону, вытянуть этих цепных псов в центр, и тогда мы прошьем их с фланга.

Маркус нахмурился. При всей придурковатости Ной иногда выдавал идеи уровня национального чемпионата. Нам нужно было перестать осторожничать. Раньше, в мужском лакроссе, проблему решили бы парой жестких силовых приемов в корпус, просто высадив половину их команды на газон. Но с новыми правилами приходилось хитрить.

– Ты прав, – наконец выдавил Маркус, потирая переносицу. – Тянем их в центр. Ной, твоя задача – кошмарить защиту. Заставь их поверить, что вся игра идет через тебя.

– Сделаю в лучшем виде, – кивнул Ной, и в его глазах вспыхнул жадный азарт.

– Линкольн, – тренер переключился на четвертого номера, – твоя зона – правый край. Никаких «дыр». Любую попытку прохода справа гаси в зародыше.

Лини молча кивнул, перехватывая рукоять. Наконец Маркус добрался до меня.

– Идем правым флангом. Ведем мяч через полузащиту короткими пасами. И в решающий момент – резкий диагональный перевод в центр на Кэма.

Я кивнул, мысленно прорисовывая маршрут. Правый фланг, растяжка, серия быстрых передач… и я врываюсь в «краску» [8] на финишную прямую.

– И главное – позиции! – рявкнул Маркус, когда над полем раздался свисток. – Ловим их на контратаках, но помним про правила! Не давайте судье повода выкинуть вас с поля за лишний контакт!

Мы натянули шлемы и двинулись на газон. Я занял позицию в центре, опустившись в низкую стойку.

Третий номер «Воронов» опустился напротив. Сквозь решетку я видел, как его ноздри раздуваются от адреналина. От него разило дешевым энергетиком и злостью.

– Готовьтесь вылететь из сетки в первом же раунде, – прошипел он.

– Мечтай, – бросил я в ответ, чувствуя, как холодная ярость вытесняет усталость.

Свисток. Мяч у «Воронов». Ной, не дожидаясь, пока они разыграют комбинацию, рванулся в гущу. Он не церемонился – резким, хлестким движением щелкнул снизу по клюшке их «третьего». Раздался сухой треск. Мяч, словно выбитая пробка, выскочил из сетки.

Ной на миг потерял равновесие, завалившись на бок, но тут же восстановил баланс, сделал молниеносный замах и с победным стуком поймал снаряд.

Отлично. Черт возьми, идеально.

Он стянул на себя сразу двоих защитников, освобождая коридор, и коротким пасом отдал мяч Лини. Четвертый номер, не сбавляя оборотов, рванул вперед. Его клюшка со свистом рассекла воздух – чистый прием, «Вороны» даже не успели перестроиться.

Мозг отключился, уступая место рефлексам. Я рванул к «краске», выставив клюшку. По бокам от Лини уже нависали черные тени.

Давай, чел. Не подведи.

Он резко занес руку за плечо. Мяч вылетел из сетки и понесся ко мне по низкой, агрессивной траектории. Я рванул навстречу, подпрыгнул, ловя мяч в воздухе, и вложил весь вес в бросок.

Все помутнело. Обрывки кадров: белый мяч, летящий в цель. И черная фигура, вынырнувшая из слепой зоны. Мы столкнулись, когда я был в воздухе, лишенный опоры. Потеряв равновесие, я инстинктивно взмахнул клюшкой и почувствовал, как древко с глухим стуком врезалось во что-то твердое.

Оглушительный, захлебывающийся свисток судьи прорезал гул трибун. Игроки замерли.

Я опустил голову. У ног, на вытоптанном газоне, корчилась фигура в черном джерси с цифрой «восемь» на груди. Она сжалась в комок, подтянув колени к себе, и беззвучно, страшно содрогалась.

– Отойди! – Чья-то грубая рука отшвырнула меня. – Расступитесь!

Это была тренер «Воронов». Она рухнула на колени перед игроком. Быстрыми, натренированными движениями отстегнула шлем и сняла его, фиксируя шею. Темные пряди, мокрые от пота, налипли на бледное лицо. Тренер смахнула их.

И тогда я увидел ее.

Я сорвал шлем и швырнул его на траву, впиваясь пальцами в волосы. Ко мне подбежал Ной, его рот открывался, он что-то орал, но я не слышал ни звука – только звон в ушах и канонаду сердца.

На траве, неестественно подогнув ногу в блестящем металлическом ортезе, лежала Векса. Без сознания. Ее лицо побелело, губы плотно сжались от шока.

– Ты как ее, черт возьми, не заметил?! – Голос Ноя наконец прорвался сквозь вату. Он уставился на лежащую девушку, и его глаза расширились. – Твою ж мать… Векса…

Кругом зашумели. Из-за трибун высыпали парамедики с оранжевыми аптечками и складными носилками. Мы молча расступились, образуя живой коридор. Я стоял как вкопанный, наблюдая, как ее осторожно, словно хрустальную, перекладывают на жесткий щит.

Я зацепился за табло. Оранжевые цифры жгли сетчатку: 1:1. Ничья. Этот счет теперь висел над полем как смертный приговор.

– Ты меня слышишь, Кэм?! – Ной вцепился в мои плечи. – Кэм!

– Да, – выдохнул я. Губы онемели, вкус меди во рту стал невыносимым.

А потом ноги сами понесли меня. Я рванул с поля, не оглядываясь. Плечом задел кого-то из игроков, проигнорировал яростный оклик Маркуса. Я бежал, не разбирая дороги, вслед за носилками – к арке под трибунами, пахнущей сырым бетоном и медикаментами.

Глава 7

Кэмерон

Вексу увезли в центральный госпиталь Сильверпайна. Сорвавшись с поля, я прыгнул в «Камаро» и, как одержимый, погнал вслед за амбулансом, игнорируя светофоры и сигналы встречных машин. И вот сейчас, стоя в стерильном, пахнущем хлоркой и страхом коридоре, я пытался пробиться через стену бюрократии.