Сложить два плюс два вышло легко. Но Алена на всякий случай уточнила.
— За что?
Григорьич обреченно вздохнул.
— Так была уж у нас полиция. Еще в ночи. Все знаем. Что Валерка тут был. Что взяли его. И что на тебя он… это… покушался.
Алена кашлянула. Покушаются вон Леха с Харитоном на молоко. А это… А это было другое. Но скажем честно, Алена во все, с ней произошедшее, внесла немалый вклад. Если б осталась у Митрофаныча — ничего бы не было. А Валерку и без нее бы взяли.
— Перестань, Григорьич. Ничего не случилось.
— Испугалась?
— Испугалась, — и, закрывая тему, Алена встала, достала с полки кружку, залила еще одну порцию растворимого кипятком. — Молока добавить?
— Давай, — снова вздохнул Иннокентий. — Ума не приложу… Как таким вырос… Эх… — пригубил кофе и добавил: — А Нина… что Нина… лежит лицом в стену, со мной не разговаривает. Будто я это виноват, — еще раз вздохнул и выдал: — Ален, тебе если починить или подсобить чего надо — ну там, по хозяйству — так ты говори, не стесняйся. Все сделаю.
Вот это щедрость. Алена вспомнила, что совсем недавно у нее был уже один тайный помощник по хозяйству. Был да сплыл.
— Спасибо, Иннокентий. Буду иметь в виду.
Допив кофе, сосед ушел. А Алена вышла на залитое утренним солнцем крыльцо. Полиция полицией, уголовники уголовниками, а дачные дела сами себя не сделают.
И все шло как обычно. Как было до. Никаких тебе внезапно починенных дверей в теплицу и возвращенных на место штакетин. И землю тебе никто не вскопает, и жимолость не соберет. Сама, Алена, все сама.
Будто и не было в дачной жизни Алены всех этих удивительных событий.
И от этого было непоследовательно грустно.
Глава 29
* * *
Вечером Алена, сидя за столом, подводила нехитрые итоги. Итоги получались неутешительные. Нет, так, в целом, она в прибыли осталась после всей этой истории. У нее есть теперь кот, пес, починенные дверь в теплице, забор и крыльцо. И пара банок варенья из жимолости
А еще повод повздыхать о широкоплечем бородатом майоре, который обещал написать или позвонить. И ничего из этого не сделал.
Потому что явился лично. Дверь стукнула так неожиданно, что Алена подскочила на месте. А потом и вовсе схватилась за грудь.
Нет, это Харитонов, точно! Стоит, привалившись плечом к косяку. С совершенно не Лешиным лицом!
— Ты куда бороду дел⁈
— Не по уставу.
Услышав знакомый голос, с лежанки выкатился Леха, радостно потявкивая. Алексей наклонился, потрепал щека по ушам. Разогнулся.
— А что это у тебя? — кивнул на лист бумаги, лежащий перед Аленой на столе.
— А… Это… — Алена почему-то смутилась. Она и сама не знала, зачем взялась писать записку. Чтобы перестать вести себя, как влюбленная школьница, наверное. Выдохнула. — А это я своему домовому записку пишу.
Густая майорская бровь выгнулась. Он протянул широкую ладонь.
— Дай глянуть.
Угу. Ему вообще это видеть нельзя! Там же не про варенье. А так… В целом…
Не дождавшись, Алексей сам сцапал записку. Алена сначала уставилась в стол, крытый клеенкой. А потом заставила себя поднять взгляд. Лицо Алексея было для нее закрытой книгой. Он медленно покачал головой.
— Сколько поручений, однако, хозяйка…
Алена выше вздернула подбородок.
— Не справишься?
Он шагнул к ней.
— До утра управиться должен. Если ты мне поможешь…
Эпилог
— Анюта, ну-ка, брось, это тяжелое! Отец приедет, сам сделает.
Девушка только закатила глаза, но Алену послушалась.
— Как хорошо, что ты меня не называешь Нюсей, как отец.
— Нюся — тоже хорошо.
Анюта наморщила нос.
— Пойду я, до дедЛеши прогуляюсь. Акбара с младшим проведаем.
Алена проводила взглядом стройную фигуру девушки и бодро трусящего на поводке Леху рядом. Потом посмотрела на кабачковую делянку. В этом году уродились вообще как не в себя. Куда их девать-то? Впрочем, Леша клятвенно обещал ей пристроить урожай у себя в отделе, по разнарядке — так и сказал. В качестве ответки за то, что проект «Забрать Нюсю на перевоспитание» был реализован больше частью руками Алены.
Когда Леша привез дочь на дачу, у Алены был миллион сомнений. Подросток со сложным периодом, а тут она, какая-то непонятная тетка, но типа новая женщина ее отца. Ситуацию спас Леха.
— Папа был против того, чтобы я в полицию шла работать, — Анюта начесывала пузо развалившегося на ее коленях Лехи.
— Папа и сейчас против, — Алексей отложил отвертку.
— А мама не дает собаку заводить. Вот кинологом стану! — последнее прозвучало с вызовом.
— Школу сначала кончи.
А потом Анюта свела близкое знакомство с Алексеем Митрофановичем, который, оказывается, в молодости, во время службы в армии, с собаками плотное дело имел.
И как-то все сомнения растворились. И Анютка — хорошая нормальная девчонка.
Замечательная даже. Вся в отца.
Правда, она один раз вломила Алене, буркнув мимоходом: «Надеюсь, вы с отцом презиками пользуетесь». Алена так возмутилась, а потом смутилась, что даже слов не нашла. А только покраснела почему-то. Анютка же хмыкнула в довесок: «Ну, ты мне еще про тычинки и пестики расскажи, ага».
Урожай кабачков Леша весь пристроил, как и обещал. А с тычинками и пестиками их Анютка все-таки сглазила. Чему радовалась, кажется, больше всех — и совершенно охреневшей Алены, и абсолютно ошалевшего настоящего и будущего отца.
А появившегося на свет следующим маем человечка назвали в лучших традициях — Лехой Четвертым.
КОНЕЦ.
