Девочка бандита (СИ) - Блэк Дана

Лев лежит на постели и будто дремлет, его грудь тяжело вздымается.

– Лев, не отключайся, - машинально повторила Вера.

Как же хорошо, что я не врач. У сестры такой вид, словно она вагоны разгружала весь день.

На ней такая ответственность.

Не спасет младшего Хазова – и терять им будет нечего, они тут всех перестреляют.

– В общем, так, - Люба встала на пути Веры, которая с какими-то бутыльками двинулась к Льву. Прикрыла дверь спальни, отрезая от нас Хазова. И громким шепотом высказала. – Вы можете и дальше здесь оставаться. В доктора играть. И этому безбашенному преступнику в рот заглядывать. А я хочу спастись. Вы либо бежите со мной. Либо я бегу одна.

Глава 26

Либо она бежит одна.

Люба – моя старшая сестра.

И даже если я с чем-то не согласна – меня и не спрашивали никогда. Но это…

– Всё, - Вера не выдержала. Потянула ее за руку и протиснулась к двери. – Дорогая. Прошу тебя. Просто сядь и сиди. Ничего не делай.

Она даже спорить не стала, убеждать, у Веры нет никаких сил. Она прошла в спальню ко Льву, на тумбочке сложила банки-склянки и потрогала его лоб.

Люба проследила за ней и презрительно фыркнула.

Впервые на моей памяти сестры так ссорятся, причем даже без слов, они взглядами выражают всё, как друг другом разочарованы.

– А ты? – Люба повернулась ко мне и сощурилась. – Остаешься? Надя, это неправильное решение.

– А гости?

– А что гости? Хаз же их не убил до сих пор? Значит, и не убьет. По крайней мере, в ближайший час. А дальше уже вернемся с помощью.

Ага, конечно.

Нас догонят сразу, как только мы из дома выйдем, да там сугробы чуть ли не по колено, мы с Хазом сюда не шли, а плыли.

Нас догонят и он прямо там если не пристрелит, просто разорвет меня, как злой и дикий зверь.

– Сядь и сиди, - повторила за Верой.

– Пошла ты нахрен, Надя, - Люба оттолкнула меня с дороги.

Что она сказала?

С изумлением уставилась в спину сестры.

Люба скрылась в коридоре.

Она совсем рехнулась? За что она меня послала?

Дернулась, чтобы пойти за ней, но усилием развернулась в другую сторону. Присела в кресло.

Хазовы внизу, они ее не выпустят.

Потерла горящие глаза и уставилась в беззвучно работающий телевизор.

Новости.

И на экране красуются уже такие знакомые фотографии. Разыскиваемые преступники, что засели на всю ночь в нашем доме.

Из коридора послышались мужские голоса.

И я повернулась.

В комнату шагнул Вадим, за ним Хаз.

Средний адвокат подхватил со стола бутылку с минералкой. Старший остановился в дверях, наблюдая, как Вера колдует над раненым.

– Сестрицу свою куда дела? – спросил он у меня негромко.

Он на меня не смотрит. Но у этого мужчины будто панорамное зрение, как у животного, он хищник.

Заметил, что я вздрогнула и повернулся.

– Люба в туалете, - ответила хрипло.

Уверена была. Что они встретят сестру на лестнице, когда поднимались сюда.

И если они ее не видели…

То сейчас Люба бежит вниз.

– В туалете? – переспросил Хаз.

Это не взгляд, а чертов рентген, я сжалась в кресле. И чтобы его отвлечь, сказала первое, что пришло на ум.

– Ты хотел продолжить начатое. На этаже есть другие спальни.

На мой намек у него глаза потемнели, стали просто чернильными.

Но это не похоть. Не возбуждение. Он смотрит – и выносит приговор.

Секунда, вторая, я замерла перед ним, завороженная.

И Хаз вдруг рванул к выходу.

– Нил, - подскочила с кресла и бросилась за ним.

Боже мой. Любе конец.

Он на первом этаже в один миг оказался, я, перепрыгивая ступеньки, полетела за ним, и уже с лестницы различила, что входная дверь стоит нараспашку.

– Нил, не надо! – снова крикнула, когда он на ходу выхватил из кобуры пистолет.

Он метнулся на улицу – черная фигура на фоне белых сугробов, и там впереди него, силуэт сестры.

Заметила лишь вытянутую руку Хаза, а после выстрелы прозвучали, один за другим. Я поскользнулась на ступеньках и шлепнулась носом в сугроб.

Через меня перепрыгнула еще одна черная тень – Вадим.

От страха мозги отшибло, ничего не соображаю, но слышу, как кричит Люба и крику ее радуюсь – хотя бы еще жива.

Снег забился под платье, он на груди, на бедрах, облепил все тело, я ходячая льдинка, выползла из сугроба и побежала вперед.

Люба сидит у дерева, накрыв ладонями голову, напротив Хаз стоит и целится ей в лоб.

– Не стреляй! – проскочила мимо Вадима и набросилась на руку Хаза, животом навалилась на пистолет.

– Вот сейчас иди нах*й отсюда, Надя, – рявкнул он на меня.

– Я же тоже сбежала, и ты не стрелял, - цепляюсь в его руку, висну на ней, не позволяю себя спихнуть. – Не стреляй, хочешь – ударь меня, но не надо…

Я добилась главного – пистолет выпал в снег. Хазов перехватил меня за плечи и развернулся. Встряхнул, как куклу, к себе притянул. В лицо мне рыкнул:

– Куда ты, бл*ть, лезешь? Какого х*я?

Больно и холодно, я дрожу, но оторваться не могу от его лица, от его черных блестящих глаз, он в таком диком бешенстве. Он воплощение зла, сейчас я объект этой злости, и она выплеснется вот-вот.

Он сжимает мои плечи, не рассчитывая силу, передо мной будто истинный дьявол, больно, больно.

С губ сорвался стон.

Как сигнал.

После которого у него сорвало башню.

Его руки скользнули к моей шее, он рывком притянул ближе. Горячим языком в рот ворвался, и меня словно швырнуло из заморозков в самое пекло.

Вот она, его злость.

Неуправляемая. И раскаленная, как лава, так не целуют, он выжигает клеймо на моих губах, он наказывает.

И я сгораю в огне.

Мужские руки на моей шее, я ногтями в них впилась, чтобы не упасть. Всем телом к нему прижимаюсь, сердце его слышу, оно так громко, так сильно бьется, сбивает меня. Я тоже не целую, я от него защищаюсь, кусаюсь, я борюсь, впечаталась в него и с ним слилась, я хочу, чтобы он отпустил, но почему-то сама не могу оторваться.

Где нахожусь не помню.

Это не поцелуй, это жадность, моя и его, и теперь я знаю одно лишь:

Мне точно не спастись, я ему принадлежу.

Глава 27

Хаз

Меня прогибает от злости.

Нахуй шею свернуть хочется куколке.

Чтобы не лезла, блдь, куда её не просили.

А вместо этого – целую. Терзаю её губы, кайф ловлю. Хороша, черт. Тихо стонет в мои губы. Адреналин искрит в крови, пьянит.

Давлю ладонью на шею девчонки, в себя впечатываю.

Надя задрожала.

От холода или желания – черт знает.

Но я в шаге от того, чтобы прямо здесь разложить её. Закончить танцы с бубнами, взять то, что моё по праву. Может, тогда перестану девчонке спуск давать. Стирать из памяти то, как она откровенно на наказание нарывалась.

Мну платье её.

Пробираюсь ближе к упругой заднице.

Вдавливаю пальцы, вырывая тихий вскрик.

Сильнее завожусь.

Кровь горит, сжигает всё к чертям.

Возбуждение крючками впивается, под кожу. Тянет.

Я взорвусь скоро. И лучше Наде быть готовой к последствиям.

– Хватит, - голос брата прорезается сквозь толщу воды. – Нил, в доме продолжишь брачные игры.

– Завались, - беззлобно бросил, отступая от куколки на шаг. – Не тебе нотации читать.

Будто я не видел, каким взглядом брат врачиху пожирал.

Она Лёву лечила, а Вадим её в воображении уже во всех позах нагнул.

Усмехаюсь, поправляя одежду. Почти идеальная картинка получается.

Нас три брата, их – три сестры.

Только Люба сдохнет быстрее, чем успеет к Льву подойти. За*бала, её выходки в горле сидят. Надя тоже чудит, но у той хотя бы смекалка работает, мозги есть.

У Любы скоро пуля в голове будет, если не перестанет моё терпение испытывать.

Одна Вера нормально свою работу делает, не прикопаться.

– Что с ней делать будем? – брат кивнул на девку, скрестил руки на груди. – Здесь пристрелим или в доме?