– Если полицейские пойдут в наш дом? – во мне всё бурлит, лицо горит и во рту пересохло.
– Вадим разберется, - уверенно отозвался Хаз, глядя на улицу.
Вадим разберется.
Да, вот только возвращаться нам сейчас нельзя.
Что тогда делать?
Хаз постоял еще, дожидаясь, когда полицейский перейдет к соседнему коттеджу.
Развернулся.
И окинул меня тяжелым взглядом.
– Что стоим, Надя? Платье снимай. На ближайшие полчаса ты моя.
Глава 23
Девчонка мнётся.
Бесит.
Я, блдь, ей много времени давал. Шел на уступки, пока она постоянно ресницами хлопала. Бред несла, хрень сплошную творила. Ждал.
Терпение лопнуло.
– Снимай платье, Надя. Либо я его нахрен порву, домой будешь в одной куртке возвращаться.
Я не шутил.
Сейчас я хочу расслабиться и получить то, что девчонка обещала. А её игры в недотрогу – не вовремя совсем. Недотроги так быстро себя не продают, без проблем выторговав положение получше. По горло проблем хватает, не до того.
Сегодня всё не по плану пошло. С самого начала, ошибка на ошибке. Братья должны были ждать меня в условленном месте, другого водилу ждал возле колонии. А приперся Вадим, который хотел всё проконтролировать.
Закончилось всё перестрелкой, блдь. Лёва – ранен, черт знает как пройдёт эта ночь для него. Вадим – в розыске, вся его карьера в тартарары полетела. Потому что не смогли меня послушать.
Ввязались.
Друг за друга в пекло – это про нас с ними. Обычно я вытаскивал, ответственность нёс за младших. Готов был пулю словить за любого из них, а они впервые в разборки ввязались из-за меня.
И пулю Лёва словил.
А я, вместо того, чтобы лекарства нести к брату, здесь застрял.
Пока мент не свалит.
А Надя – моё терпение испытывает.
– Хаз... - тянет неуверенно, губу кусает. – Что ты...
– Шмотки нахрен, куколка. На эту ночь ты моя, Надя. Если я что-то говорю, то ты делаешь. Без истерик, вопросов, нытья. Это понятно?
– Да.
Кивнула.
Пальчиками тонкими потянула бретельки платья, приспустила.
Сильнее кровь раздразнила.
Давно таких девок не встречал.
Даже в том, как сжимается, есть что-то соблазнительное. Дрожит, покрывается мурашками. Оттягивает неизбежное, а меня сильнее заводит. Особенно когда девчонка облизывает губы, опускает взгляд.
Порочная невинность, черт.
– На меня смотри, - приказал, дождался, когда выполнит. – Продолжай.
Платье на пол упало.
Надя тут же ладонями попыталась прикрыться.
– Руки убрала. Хочу посмотреть ради чего я терпел столько.
Гостей этих долбанутых.
Сестру её, которую пристрелить хотелось с самого начала.
Вместо того чтобы сразу сделку закрепить, я ждал. Разбирался с проблемами, которых не должно было возникнуть. Надо было на кухне нагнуть и дело с концом.
Стресс выплеснуть.
Снять напряжение, которое последнее время только множится внутри, разрастается с каждым днём сильнее. В колонии другие задачи были, не до шлюх, которых с трудом протягивали для "особенных" заключенных.
А вот теперь можно отвлечься.
До утра много времени.
– Куколка... - предупреждающе. – Ты отвратительно выполняешь сделку. Хочешь её отменить?
– Нет! – прошептала, но не двинулась. – Сейчас. Я не буду больше спорить. Дай мне секунду. Я соберусь...
– Мне это надоело, - сделал шаг назад, развернулся, пряча пистолет. – Вернусь в дом, выберу твою сестру. Подставишь её вместо себя?
– Не надо.
Надя ко мне кинулась.
Забыла о своей наготе.
Повисла на моей руке, прижалась всем телом. Хрупкая, но легко не сбросить, крепко зацепилась.
– Прости, - зашептала, заглядывая в моё лицо. – Я... Я не отказываюсь от сделки, правда. Я согласна.
– Будешь послушной, Надь?
– Да, - выдохнула, словно на смертный приговор согласилась.
Я усмехнулся. Угрозы всегда хорошо действуют.
Я ведь пытался нормально.
Куколка не оценила.
Зато теперь – сплошное согласие.
– Я ждать не люблю. Повторять тоже. Усекла?
Вняла моему предупреждению, кивнула.
Отступила от меня, давая рассмотреть. Сжала ладошки в кулаки, сдержалась, чтобы снова не прикрываться.
Наконец-то.
Окинул её оценивающим взглядом. Вся такая ладная, маленькая. Как я люблю. Стоило раньше её раздеть. Осматриваю изгибы талии, родинки внизу живота.
Красивая.
И грудь у неё хорошая, я уже успел это рассмотреть. Упругая, с розовенькими сосками, которые вечно камешками проступали сквозь ткань платья. На фоне бледной кожи они отлично выделялись.
Привлекали мое внимание.
Сделал шаг к ней, убивая расстояния.
Провёл пальцами по груди, наслаждаясь, как девчонка начинает дрожать.
Её кожа горит от прикосновений.
Румянец двумя пятнышками выступил на щеках.
Девчонка опустила взгляд, пушистые ресницы забавно подрагивают.
Хороша, блдь.
– На кого ты смотреть должна? – сжал её подбородок, запрокидывая голову. – Ну?
– На тебя. Прости, - вскрикнула, когда я сосок зажал пальцами. Покрутил, вырывая тихий стон. Зажмурилась, но резко распахнула глаза. Смотрит, куколка. – Что ты будешь делать?
– Всё, что захочу.
Опустил ладонь на её живот, скользнул вниз, за тонкую ткань трусиков.
Провёл по влажным складочкам.
Твою мать.
Такая мокрая. Водопадом стекает на мои пальцы, стоит чуть приласкать. Хватается пальчиками за меня, трясётся от моих касаний, подается бедрами навстречу.
– Нил! Не здесь же...
– Там, где я скажу, куколка. У тебя не осталось права голоса.
– Просто я не...
Губу прикусила. Снова.
И у меня башню снесло.
– На колени, Надь. Проверим, какой ты можешь быть послушной.
Глава 24
На. Колени.
Слова Хаза ударом врезались в мою голову.
Острием бритвы спустились вниз.
Тело налилось жаром, меня начало потряхивать. Словно разрядом тока ударило в грудь, теперь электричество бьет под кожей, пульсирует.
Я обнажена, влажные трусики липнут к телу.
Нил – полностью одет.
От этого контраста у меня подгибаются коленки, становится жутко холодно. Мороз кусает руки и грудь, мурашками покрывает низ живота.
Я не смогу!
Я никогда не смогу это сделать, только не так. Это дом папиного друга! Я здесь часто бывала. Папа разговаривал с дядей Валерой, а я перебирала медицинские приблуды, наматывала на шею бинты.
А теперь...
Я быстро киваю, пока Хаз не начал говорить. Он ведь уже угрожал вернуться к моим сестрам, сделать всё с ними.
Я согласилась, пообещала.
Нужно лишь переступить через себя.
Мужчина собран, спокоен. Смотрит на меня в ожидании, на красивом лице – опасная усмешка. Хищная. А взгляд у него голодный, прожигает темными омутами.
Когда Нил потянул ремень, пряжка зазвенела.
Вместе со звуком расстегиваемой ширинки – я поняла, что времени не осталось.
Я сглатываю, волнение птицей бьется в грудях. Делаю крошечный шаг вперёд, а после опускаюсь на колени. Мне кажется, что тело стало деревянным, совсем меня не слушается. Едва получается опуститься, а не просто рухнуть вниз.
Жмурюсь, когда на щеку опускается крупная ладонь. Большим пальцем Нил надавил на мои губы, прошелся по контуру.
Я задрожала, с трудом подняла взгляд на мужчину.
– Я... Я не умею, - выпалила как на духу, боясь не успеть.
– Научу, - бросил коротко и незаинтересованно, надавил на затылок, притягивая ближе. – Давай, куколка, поработай ротиком.
– Я совсем не умею, - повторила, сжимая пальцы в кулаки. Впилась ноготками в ладонь, стараясь привести себя в чувство. Мне важно, чтобы он понял. – Я никогда такого не делала. Ни разу.
Я вижу как играют желваки на лице мужчины, когда он сжимает челюсть. Дергаются уголки губ словно в оскале. Не могу понять: злит его эта информация или не очень.
