Да, я давным-давно поняла, что вышла замуж за настоящего козла.
Но что с того?
Любовь никуда не делась!
Я все так же схожу с ума по этому мужчине.
Мне тяжело находиться рядом с тем, кому по собственной воле отдала всю себя, когда пообещала быть с ним и в горе, и в радости прямо у алтаря.
С ним мечтала всю свою жизнь провести, нарожать ему детей… он сам разбил нас.
Девять лет брака променял на молоденькую любовницу в кружевном бельишке. Предал нашу любовь.
Да, теперь все это осталось в далеком прошлом и стало невозможным.
Что с того, я спрашиваю⁈
Мне нужно больше времени, чтобы остыть. Превратиться в Снежную Королеву для любимого мужчины. Вычеркнуть его. Стереть из воспоминаний наш рай.
Пусть он мой мучитель в должности кровожадного палача, как это может помешать испытывать к Руслану чувства?
Они больные, неправильные, но чувства. У любви есть все сто оттенков. Каждая имеет право на существование.
Разве любят хороших и добрых? О нет…
Нет!
Любовь — беспощадная стерва с плохим чувством юмора.
Дышать рядом с ним не могу. Говорить адски сложно!
А Руслан не оставляет меня в покое.
Давит на открытые раны, щедро посыпает их крупной морской солью. Просто не дает им зажить, обрасти новой броней.
Не хочу обсуждать с ним ни мой пустой тест на беременность, ни мою личную жизнь, по которой я буду плыть так, как мне того заблагорассудиться.
Встречаться с одноклассниками, пить с мужчинами кофе, ходить в театр. А пожелаю — заведу молодого любовника или даже двух!
Кого я пытаюсь обмануть…
Только все это его уже не касается. Я не касаюсь.
— Кто это? — сухо осведомляется Руслан.
Слышу в его голосе жесткие, стальные нотки.
Как смешно!
Любовница присылает ему компроматы на меня, а он что-то там предъявить пытается…
— Не твое дело, — заявляю я, смело вздергивая подбородок. — Если на этом все, то уходи, пожалуйста.
Поднимаюсь, хоть и тело дрожит. Всю колотит, точь-в-точь озноб во время гриппа.
Как стою на ногах, вообще не понимаю.
Наверное, всему виной второе дыхание. Оно обычно открывается, когда сил у тебя в резерве не остается.
Так и есть.
Выжата будто лимон, неделю пролежавший в холодильнике.
Указываю пальцем в коридор, что очень смешит Руслана. Будто я ему шутку потешную рассказала.
Медленно откладывает в сторону телефон, даже не заблокировав его. Выглядит как огромный дикий кот, готовящийся к прыжку. Еще немного и бедная лань попадет в огромные лапы кровожадного хищника с острыми когтями и смертоносными клыками.
Что и происходит неминуемо.
Скалой вырастает передо мной, вынуждая ментально съежиться.
Но я стойко держу осанку, отказываясь прогибаться под него. Правильно Наташка моего мужа газлайтером назвала. Я ведь никогда не замечала этого…
И пума распарывает мое сердце. Вскрывает, чтобы вытащить душу и присвоить себе.
Поцелуй обжигает расплавленным на жарком огне опиумом. Губы режут. Запах, такой родный и любимый, погружает в самые глубокие недра преисподней.
Тону в этой раскаленной тьме.
Тону, но зачем-то цепляюсь за жизнь. Мне бы отпустить ее, позволить ей взорваться, расщепиться на мелкие кусочки, раствориться!
Но нет…
На несколько секунд я теряюсь, позволив знакомым до боли губам смять мои, а его языку показать мне все последствия того порочного беспредела, что может произойти между нами.
Да не даю страсти полностью захватить себя в свой плен.
Упираюсь в грудь Руслана кулаками, пытаюсь оттолкнуть, снова и снова бью по сильным плечам. Так, что даже пальцы начинают болеть.
— Не надо!
Только ему мои удары все равно, что слону дробина.
Он утробно рычит, прикусывая мою нижнюю губу до легкой боли. Подхватывает на руки и усаживает на стол.
— Ты моя! — выдыхает, опаляя своим жаром. — И спать будешь только со мной, поняла?
Душа уходит в пятки.
— Пошел вон! — кричу я и принимаюсь со всей силы колошматить его, где только дотягиваюсь.
— Куда же я уйду? — усмехается он. — Ты не забыла, что я твой законный муж? И сейчас хочу свою жену.
Разрывает на мне рубашку, аж пуговицы летят в стороны.
А после Рус набрасывается на меня голодным зверем, опрокидывая на столешницу.
Кажется, на пол со всей дури падают чашки и оглушительно разбиваются…
Кручу головой, пытаюсь вырваться из стальных объятий мужа.
Посылаю его на все четыре стороны, обзываю последними словами, пинаюсь сильно… да только он фиксирует мои ноги, твердо прижимая корпусом к столу, лишая последней надежды на спасение.
— Не надо, — уже со слезами на глазах шепчу я.
— Ты — моя Маша, — повторяет он, словно на автопилоте, оставляя засосы на моей шее. — Только моя…
Вся холодею от одной лишь мысли, куда все это нас приведет.
Почти задыхаюсь от безысходности, паники и омерзения.
Меня тошнит от того, что точно так же Рус целовал и ласкал мою сестру. Был так одержимо полу нежен с ней, хотел ее…
Я не могу! Не хочу!
Уважать себя перестану, если после всего еще и позволю ему обладать собой.
Ненавижу его любить.
Слишком больно жаждать мужчину и не иметь возможности позволить ему прикоснуться к себе. Насладиться вкусом поцелуя, вдохнуть запах, от которого крышу рвет.
Я не его подстилка.
Не удобная жена, которая будет по команде раздвигать ноги, когда ему того захочется. Которая проглотит бесконечных любовниц, лишь бы быть с ним…
Любовь к мужчине сильна. Но еще сильнее должна быть любовь женщины к самой себе.
— Нет! — отчаянно хриплю я, уворачиваясь от нового поцелуя. — Не трогай меня!
Наши тела тесно соприкасаются. Слышу его затрудненное дыхание, чувствую электрическое напряжение, стальные мышцы ощущаю каждой клеточкой. Отзываюсь…
По спине прокатывается волна сладкой дрожи, и я со всей силы дергаюсь под ним.
Рус покрывает раскаленные участки кожи быстрыми поцелуями. Трогает, как умеет только он, мастерски проходясь по слабым точкам. За столько лет он выучил меня всю.
Сердце так сильно стучит, что почти пробивает ребра.
Мой муж дышит часто-часто, смотрит плотоядно, с нескрываемым желанием в глазах. Голодный, алчный, похотливый зверь.
Видит, что я уже готова, нахожусь слишком близко к той опасной грани, откуда назад уже не вернуться.
Наслаждается этим зрелищем, смакует момент. В его глазах горит порочная победа.
Ведь он уже сейчас почти довел меня до экстаза.
Боже, сколько бы отдала за этот взгляд еще неделю назад!
А сейчас…
Больше не могу играть в эти жестокие игры.
Новый поцелуй сметает, будто неконтролируемым торнадо. Все происходит так быстро, я и опомниться не успеваю.
Раз — Руслан срывает низ моей пижамы вместе с бельем.
Два — он грубо прихватывает меня за шею и впивается в губы жестким бескомпромиссным не поцелуем. С животной страстью раздвигает их, накачивая собой без остатка.
Протестующе мычу ему в рот.
В исступлении то колочу руками по мощной спине, то впиваюсь ногтями в горячую, влажную кожу, царапая до крови. Но Руслан от этого только больше заводится. Трется об меня, довольно урчит на ухо, прикусывая за мочку. Рычит, какая я дикая сейчас, какая жаркая, самая желанная добыча.
— Руслан! — умоляюще всхлипываю я.
Но он принимает это за положительную реакцию.
За команду «взять».
Немедленно!
— Моя, — безостановочно шепчет, беря меня прямо на жестком неудобном столе. — И моей всегда будешь.
Тело не слушается меня, отказывается подчиняться, превращаясь в мягкий воск в его руках. Он делает с ним все, что хочет. А я зажимаю рот ладонью, лишь бы не услышать собственного стона. Потому что уже предчувствую приближающийся взрыв сладкой неги, скопившейся в низу живота.
Он не оставляет шанса сказать ему «нет».
Не в силах больше себя контролировать. Глаза, кажется, сами закатываются, а пальчики ног поджимаются.
