Испорченный… или для данного ценового сегмента это тупо нормальная практика.
Все же придется запастить терпением и переспать ночь со своими беспокойными мыслями.
А может, лучше сразу на прием к врачу пойти? Беременеть я больше явно не планирую в ближайшем будущем. Для этого, как минимум, мне идеальный партнер нужен. Надо бы провериться…
Но я банально не успеваю набрать номер своего врача.
Громкая трель звонка пугает меня, а Нордик бегает кругом, лая и радостно виляя хвостиком.
— Тише, малыш… — проворачиваю замок по часовой стрелке.
Дверь широко распахивается, и перед моими глазами предстает Руслан.
О нет.
Зачем он приехал⁈
Глава 21
Беда не приходит одна
Больно желчью едкой
Слова твои бьют,
И не поможет таблетка,
Когда в душу плюют.
Прячусь за гранитной
Стеной,
Возвожу вокруг
Укрепления.
Ты больше не мой
Герой,
Уже не одолевают
сомнения.
Время не лечит,
Ржавеют стрелы
Былой любви.
Этот доктор только
Калечит,
Да сердце рвет на куски.
/Маша/
Если на тридцать первом году жизни у меня случится сердечный приступ, то вы знаете, кого в этом винить.
Руслана!
Боже, что он тут делает? Зачем приехал?
Неужели Лина уже успела ему на уши присесть?
Да уж… представляю, что умудрилась наговорить моя вездесущая сестрица! Никакого спасу от родственничков нет.
Молчание убивает меня.
Принимаюсь накручивать себя еще сильнее.
От нервов даже в горле пересыхает, словно я сутки слоняюсь по пустыне, а запасы воды давно иссякли.
В груди образуется сжимающаяся пружина.
Старая, ржавая, скрипучая. Почти чувствую, как она распрямляется, чтобы в очередной раз ударить по самому больному.
Но разве можно доставить еще большую муку той, кто и без того ментально кровью истекает?
Оказывается, да. Бинты не помогают. Перекись лишь жжется.
Рус опускается на корточки и ласково треплет Нордика за ухом.
— Ну, привет, дружище!
Пес радуется Руслану. Так и норовит лизнуть того в нос, встречает его приветливым лаем. Он ведь не понимает, что у папы с мамой разлад.
Я и не представляла, как буду скучать по этой картинке идеального брака. Фальшивой, но все-таки…
— Что-то случилось? — осмеливаюсь спросить я.
Мы все еще стоим в прихожей.
Входная дверь лишь слегка прикрыта и от этого чувствуется легкий сквозняк из подъезда.
— С чего ты взяла? — глядит на меня снизу вверх. — Ты лучше выглядишь.
Боже, что он несет?
Мне не нужны теперь его комплименты. Тем более такие сомнительные. Раньше надо было обращать внимание на свою жену. До того, как затеял Одиссею с изменой.
Что значит «лучше»? В смысле, хуже, да? И на слабую троечку не тяну?
А я ведь никогда не замечала этой его черты.
Что он… другой… не принц из сказки, не герой средневекового романа, не доблестный рыцарь.
Кажется, словно я какого-то другого Руслана Кирсанова знала и любила. Выходит, глубоко заблуждалась.
— Для чего тогда ты приехал? — скрещиваю руки на груди и смотрю на него выжидающе.
— Ты все еще моя жена.
Хочется закатить глаза.
Что же он не вспоминал об этом, когда с моей сестрой развлекался? Когда ребенка ей заделал?
Появляется дикое желание пощечину ему залепить, чтобы лишь на миг на его холодном безмятежном лице проступили хоть какие-то эмоции!
— Руслан, — тяжело выдыхаю и качаю головой обескураженно. — Сколько ты будешь меня мучить? Изменил? Имей смелость признать это, как настоящий мужчина!
Он поднимается, молча захлопывает дверь до щелчка, а затем принимается раздеваться.
— Сделай нам чаю, — коротко бросает мне и направляется на кухню. — Поговорим.
Вся наша жизнь проносится перед моими глазами, будто в замедленной съемке плохого качества. Картинку то заедает, то прокручивает слишком быстро, то изображение искажается.
А ведь Ангелина, стерва такая, права!
Я. РАБОЧАЯ. ЖЕНА.
Не любимая женщина! Нет!
Удобная Маша, которая готовила ему, убирала, стирала, рубашки наглаживала…
Все делала для него и не заметила, как превратилась в домработницу!
Боже.
БОЖЕ МОЙ!
С престижной должности уволилась, чтобы больше времени семье и мужу посвящать.
Пять долбаных лет корила себя и ненавидела, что родить любимому мужчине не могу.
Встречала его с работы, часами у плиты стояла ради него…
Почему я не видела этого раньше?
Почему не поняла, кто я для него⁈
Чайник ставлю на автомате.
Руслан сидит, развалившись на небольшом угловом диванчике и залипает в своем смартфоне.
Может, прямо сейчас с очередной любовницей переписывается.
Такая знакомая сцена, как дежавю. Часто суетилась перед ним, когда он, придя с работы сидел и просто ждал, как само собой разумеющегося, вкусного ужина со всеми вытекающими.
Вот так же!!!
С этим раздражающе самоуверенным выражением лица, вытянув ноги и нахмурив густые брови.
Ну просто Владимир Красно Солнышко.
Фиг ему без масла, а не мой чай!
От души наполнив большую кружку горячим напитком, усаживаюсь за стол напротив Руслана и протягиваю руку за печеньем.
С минуту будущий бывший муж смотрит на меня, совершенно забыв про свой телефон.
— Я так понимаю, это очередная истерика, — хмыкает он.
— Нет, — откидываюсь на спинку стула. — Кружки в шкафу, чайник на столе.
— Ладно, — усмехается он. — Пойду вымою руки.
До меня слишком запоздало доходит весь масштаб трагедии. Опомнившись, бегу за Русланом, но он выходит из ванной мне навстречу, практически тыча в лицо использованным тестом на беременность.
Душа уходит в пятки…
Сердце в груди грохочет, отбивая что-то очень похожее на похоронный марш.
— Маша, что это? — цедит сквозь зубы Руслан. — Ты беременна?
— Разве не видишь? — пожимаю я плечами, напуская на себя максимально равнодушный вид. — Там нет двух полосок.
— Ты же знаешь, я не люблю эти игры.
А что ты вообще любишь, Руслан? Кроме себя самого?
— Я не беременна.
— Если ты лжешь…
— Что? — нервно смеюсь я. — Лина в положении. А двоеженство в нашей стране запрещено.
Он хватает меня за руку и тащит на кухню. Заставляет сесть на диван, сам падает рядом со мной. Тест в ярости швыряет на стол.
В этот момент на его телефон приходит сообщение.
Рус снимает блокировку, проваливается в чат в мессенджере, и мы оба видим фотографию.
Фотографию, на которой Глеб держит меня за руку.
О, Господи!
Глава 22
Я выбрала чудовище
У твоей любви есть
Тысяча оттенков тьмы.
Это жестокая месть?
Сто тысяч секунд
прозрачной тюрьмы?
Твои демоны мной
Повелевают,
Крыльями своими
закрывают
Свет.
Но твои тени
пока не знают,
Что ответ мой
всегда будет
«нет».
/Маша/
Ба-бах!
Ба-бах!
Бах! Бах! Бах!
Надрывается мое бедное сердечко.
Беспощадный клапан насилует грудную клетку, качая кровь вместе с ядом и адреналином. Кажется, еще чуть-чуть и я точно разорвусь от эмоций.
Они слишком сильно давят, накатывают пятисотметровыми волнами неконтролируемого цунами, кружат в сверхъестественном шторме, бросают из стороны в сторону.
