– Извини, – говорит быстро, доставая бумажник. – Проблемы с пациентом, которого я веду. Мне надо срочно уезжать.
Встаю следом.
Он быстро расплачивается на кассе, мы выходим из кафе.
Холодный декабрьский воздух бьёт в лицо, но я его почти не чувствую. Мысли путаются, эмоции перемешиваются.
Садимся в машину.
Максим заводит двигатель, выезжает с парковки. Едет быстро, но аккуратно, явно торопится. Руки крепко сжимают руль, взгляд сосредоточен на дороге.
Еду молча, смотрю в окно. За стеклом мелькают огни фонарей, редкие машины, заснеженные обочины. Скоро город – вижу, как вдали появляются высотки, яркие вывески магазинов.
Думаю: как вовремя этот звонок.
Как вовремя.
Ещё минута в том кафе, и не знаю, что бы я сказала. Как бы себя повела. Я растерялась. Совсем растерялась.
– Надо срочно в больницу, – говорит Максим, не отрывая взгляда от дороги. – Поедешь со мной до туда или лучше по пути где высадить? До твоего дома не доехать, извини, время не терпит.
– Доеду до больницы, – отвечаю быстро. – Оттуда возьму такси.
– Я вызову тебе, – говорит он и берёт телефон, открывая приложение прямо за рулём.
Едем в тишине. Он откладывает телефон. Молчим уже несколько минут. Я не выдерживаю, поворачиваюсь к нему.
– Прости, пожалуйста, Максим, – говорю тихо, и голос дрожит. – У нас был такой замечательный вечер, и я всегда рада тебя видеть. Всегда. Просто... мы решили сохранить семью... и...
Не знаю, как закончить фразу. Слова путаются, не складываются в нужный порядок.
Максим бросает на меня быстрый взгляд, потом снова смотрит на дорогу.
– Тань, тебе не за что извиняться, – говорит он спокойно, и голос становится мягче. – Я был влюблён в тебя много лет назад, и когда увидел тебя снова... Блин, чувствую себя мальчишкой, – видимо, ему тоже непросто подбирать слова. – Увидел и... А ещё узнал, что ты собираешься разводиться. Решил, что это шанс, что надо попытаться.
Он усмехается грустно.
– Ничего страшного не произошло. Мы встретились, и я признался в своих чувствах. Не надо ни в чём винить себя.
Он сказал это так легко, так просто. Будто ничего особенного не случилось. Никакой неловкости.
С ним комфортно. Просто. Легко.
Еду молча, не зная, что ответить. Смотрю на его профиль – сосредоточенное лицо, сжатые губы, руки на руле. Красивый. Сильный. Понимающий.
И я отвергла его.
Подъезжаем к больнице.
Максим паркуется у входа, глушит двигатель. Мы выходим из машины. Стоим рядом несколько секунд в тишине. Холодный ветер треплет мои волосы, снежинки падают на лицо.
Он поворачивается ко мне, смотрит в глаза.
– Такси сейчас подъедет. Спасибо за встречу, – говорит серьёзно, поджимая губы. – Звони в любое время, если понадоблюсь. Извини, что не довёз до дома.
Наклоняется, чмокает меня в щёку – быстро, по-дружески.
Потом разворачивается и бежит к входу в клинику. Белые двери распахиваются, он исчезает внутри.
Стою на холодной парковке, держась рукой за щёку, которую он только что поцеловал. Чувствую тепло его губ на коже. Сердце колотится.
Что я наделала?
Жду, такси, кутаясь в куртку, переминаясь с ноги на ногу от холода.
Наконец подъезжает машина. Сажусь на заднее сиденье, водитель включает музыку – что-то тихое, спокойное.
Еду и думаю.
Он словно разочаровался там, в кафе.
Так удивился. Наверное, думает, что я не ценю себя, что позволяю вытирать об себя ноги… вцепилась в мужа и готова простить ему что угодно.
А может, так и есть?
Может, я действительно такая?
Стоп. Хватит.
У меня есть своё мнение. Я решила простить своего мужа, потому что он оступился. Потому что двадцать лет вместе – это много. Потому что иногда можно и нужно прощать близких людей.
Это моё решение.
Моё.
И никто не имеет права его осуждать.
Хватит думать.
Зря я согласилась на эту встречу. Теперь ещё неделю будет осадок. Будут мысли, сомнения, терзания.
Такси останавливается у моего подъезда.
Выхожу. Захлопываю дверь, иду к подъезду. Поднимаюсь на лифте, выхожу на своём этаже.
И замираю.
Прямо на ступеньках у нашей двери сидит женщина.
Темноволосая. В красном пальто. Та самая.
Милена.
Сердце пропускает удар. Ноги подкашиваются, но заставляю себя идти дальше. Подхожу ближе к двери.
Она встаёт, видя меня.
Смотрит прямо на меня.
Она ждала меня.
Останавливаюсь в паре шагов от неё. Смотрю на эту женщину, которая целовала моего мужа. Которая посмела явиться сюда. И внутри всё закипает – ярость, злость, ненависть.
– Очень рискованно с вашей стороны, девушка, – говорю ледяным тоном, и голос звучит чужим, жёстким. – Приходить к жене мужчины, которого вы целовали. А если с лестницы спущу?
Она смотрит на меня несколько секунд. Потом усмехается.
– Очень рискованно угрожать беременной женщине спустить её с лестницы, – говорит она медленно, отчётливо. – Можно и уголовку получить.
Мир останавливается.
Дыхание перехватывает. Воздух застревает где-то в горле, не могу вдохнуть.
Беременной?
Она... беременна?
Но причем здесь мы?
Неужели…
Нет, конечно, нет!
Глава 17
Глава 17
– Что ж, тогда спускайтесь на лифте, – говорю ледяным тоном, поворачиваясь к двери. – До свидания.
Достаю ключи из сумки дрожащими руками.
Пальцы не слушаются, ключ дрожит в воздухе, и мне требуется несколько попыток, чтобы попасть в замочную скважину. Хочу только одного – чтобы эта женщина исчезла из моей жизни. Растворилась.
Как будто её никогда не существовало.
– Я пришла к вашему мужу сообщить, что жду от него ребёнка, – говорит она за спиной спокойно. Голос у неё такой равнодушный, что по коже бегут мурашки. – А он не пускает меня в квартиру. Сказал убираться отсюда, пока жена не пришла. Как удачно, что я прождала вас всего лишь час. Мой номер он заблокировал. Можно я войду с вами и скажу ему эту важную новость?
Застываю с ключом в замке.
Мир качается. Стены коридора словно сужаются, воздух становится густым, тягучим. Слова звучат как эхо в пустой комнате – далёкие, нереальные.
Медленно поворачиваюсь к ней.
Смотрю в лицо этой женщины, которая только что перевернула мою жизнь с ног на голову.
– Напрасно думаете, что я поведусь на ваши провокации, – выдавливаю из себя, хотя голос предательски дрожит, выдавая моё состояние. – Хотите отнять чужого мужа? Дешёвка. Иди ищи в другом месте. Александр не такой.
Милена смеётся. Громко, звонко, и этот смех отдаётся болью в груди.
– Ты или совсем дурочка, или у тебя фаза отрицания действительности, – говорит она с издёвкой. – Александр – мой любовник уже несколько месяцев! И я беременна от него.
Сглатываю. Горло пересохло так, что больно глотать. Язык прилипает к нёбу. Во рту привкус железа – кровь от укушенной губы.
Не может быть.
Он же клялся мне. Смотрел прямо в глаза и клялся, что это были только поцелуи. Только минутная слабость. Только ошибка, которую он готов исправить.
Врёт!
Она врёт. Она хочет разрушить нашу семью, потому что он её отверг.
Мстительная, озлобленная женщина.
– Да что далеко ходить, – продолжает Милена, – я была в этой квартире недавно, когда ваша дочь лежала в больнице. Иначе откуда мне узнать адрес?
Ноги подкашиваются. Хватаюсь за стену, чтобы не упасть.
Нет.
Этого не может быть.
Видимо, заметив мою реакцию, Милена продолжает:
– Не веришь? А зря. У вас красиво, кстати. На прикроватной тумбочке стоит фотография с вашей свадьбы – мило, очень трогательно. Постельное бельё цвета слоновой кости, дорогое. Но пришлось заниматься любовью прямо на покрывале цвета ванили, потому что Саша боялся, что запах моих духов останется на ваших простынях. А уходя, он на всякий случай открыл все окна настежь, чтобы выветрить мой аромат.
