Да… я в ярости.
И мысль, от которой было страшнее всего…как бы, черт побери, мы дошли до точки, где даже крик уже ничего не решает.
Я завалилась на кровать, не раздеваясь до конца, как была, так и упала. Вставать через четыре часа. Я это понимаю слишком отчетливо. Сон уже не про меня, кофе утром станет единственным, на что можно будет опереться, но сейчас даже на это нет сил злиться.
В голове не укладывается, как он после измены может позволять себе орать, устраивать сцены, вламываться в мою ночь, будто ничего не произошло. Будто это я виновата. Будто я что-то должна объяснять, оправдываться, сглаживать углы. Меня выворачивает от этой наглости.
Но он больше не стучит.
Наконец-то.
Через стену доносится его храп.
Значит, успокоился. Значит, ему стало легче, когда я вернулась домой.
Надо же.
Лежу, переворачиваюсь с боку на бок. Простыня холодная, подушка вся какая-то скомканая.
Я пытаюсь закрыть глаза, но мысли елозят одна к другой. Разговаривать ли с коллегой? Делать вид, что ничего не было? Или, наоборот, поставить точку, чтобы никаких разговоров за спиной?
А если разнесет слухи?
Если уже завтра будут шептаться?
И тут меня накрывает странное равнодушие.
Да срать, Алла.
Пусть. Мне сейчас важнее другое. Делать свою работу.
У меня будет снова только факты, логика, улики.
Там никто не лезет в душу и не требует объяснять, почему тебе больно.
Кроме той женщины, с вопроса которой все началось.
И всё равно внутри зудит.
Ну как так-то?
Пошла, называется, в клуб.
Хотела доказать себе, что еще ничего.
А в итоге еще одно разочарование в собственном.. фу… муже.
Я утыкаюсь лицом в подушку, считаю про себя минуты до подъема и думаю только об одном.
Пусть это утро поскорее наступит.
Пусть начнется обычный день, где я буду помирать от недосыпа и похмелья, только не от злости Беркевича и не из-за его позорных попыток показать свой авторитет.
Глава 26
Алла
Утром он храпел, как паровоз.
Громко, с надрывом, будто ночь у него выдалась идеальной. Сплюха свинотаная.
А я собиралась на работу, стараясь не шуметь, хотя внутри все звенело.
Трясло до умопомрачения.
Голова колом. Состояние такое, что я до конца не понимаю, я уже трезвая или еще нет?
О… точно нет. Теперь нагнулась колготки натянуть и точно прозрела.
В теле ватность, в висках тупая боль, мысли плывут.
Ненавижу это чувство.
Я ловлю себя на том, что если сейчас будет вызов, если скажут ехать на место, я там сама стану самой главной уликой.
Смешно и страшно одновременно.
Пробираюсь по квартире, как по минному полю.
Пол под ногами неприятно отзывается в ступнях. Открываю шкаф, достаю рубашку, потом брюки.
Стрелки. Те самые стрелки, которые я вчера так и не прогладила. Смотрю на них и ухмыляюсь сквозь усталость.
Ну класс, Беркович. Сегодня ты точно будешь на высоте.
Кофе не лезет. Вода тоже.
Горло пересохло, будто я всю ночь горланина в караоке, хотя на самом деле внутри было куда громче, чем снаружи. Я выхожу из квартиры и уже на лестнице понимаю, что дверь не проверила. Даже не дернула ручку.
И тут же понимаю, что плевать.
Андрея уж точно не украдут.
Такой клад еще отыскать надо.
Пусть спит. Пусть храпит. Пусть остается там, где ему удобно.
Эта мысль приносит странное, колючее удовлетворение.
Козлина.
Как он меня калит, пусть сваливает наверное, но это мы обсудим позже, когда я не буду так пьяна.
В дороге я почти отключаюсь. Город за окном живет своей жизнью, а я в ней будто лишняя деталь. На мгновение даже забываю, что вчера была в клубе. Будто этого не было. Будто это сон, чужой эпизод, не про меня.
Забываю ровно до того момента, пока в коридоре отдела навстречу мне не проходит она. Коллега. Лицо опухшее, глаза красные, вид такой, что все понятно без слов.
Ой, ля.
— Доброе утро, — кряхтит она, и голос у нее такой же, как внешний вид.
— Доброе уж точно, — киваю я, и чувствую, как внутри что-то неприятно сжимается.
— Я за минеральной. Тебе надо?
— Ага.
Она уходит, а я иду дальше, в свой кабинет.
Минералки бы точно не помешало.
Сажусь за стол. Стул скрипит, стол завален бумагами. Папки, протоколы, отчеты. Все это знакомо до боли, и именно поэтому немного спасает. Здесь нет эмоций. Здесь есть порядок. Даже если внутри полный бардак.
А у меня мягко сказать - бардак. У меня полный хаос.
Я смотрю на часы. Надо идти к оперативникам попозже, передать все, что наработала.
Надо встать. Но ноги не идут. Каблуки жмут, ступни ноют, в пояснице неприятно тянет. Я сижу и думаю, что еще минуту. Просто одну минуту.
В голове всплывает картинка…
Андрей, раскинувшийся на диване в гостинной, спящий без задних лап. И от этого поднимается волна раздражения.
Он спит. А я тут. С похмельем, с головной болью, с ощущением, что меня переехали и забыли извиниться.
Он точно забыл, только забрал меня с клуба, как самую гулящую жену на свете.
Я сжимаю пальцы, смотрю на бумаги перед собой и понимаю, что выбора нет. Надо вставать. Надо работать. Потому что если я сейчас развалюсь, то никто меня не соберет.
Сходила, сделала, села.
Коллега пришла молча, почти неслышно закрыла за собой дверь и села напротив. Мы какое-то время просто сидели. Пили минералку. Я делала мелкие глотки, утоляля жажду.
Как вдруг полезла в сумку и достала банку пива, завернутую в бумагу.
Господи… до чего докатились женщины.
— Давай похмелимся, я не могу, — она это серьезно, лицо кремень7
Я посмотрела на нее и вдруг отчетливо поняла, насколько мы сейчас не на своих местах.
Позорище.
— Мы на работе, капитан. Какое похмелье? — я попыталась улыбнуться, чтобы не сделать замечание.
Сделала глоток минералки и под столом сняла туфли.
Ноги отекли, ужас.
— Ладно… — протянула она.
Встала, подошла к полке, взяла стакан. Посмотрела на меня, кивнула, спрашивая разрешения. Я кивнула в ответ.
Она налила пиво и выпила сразу, до дна, не отрываясь.
Села напротив. Смотрит. Внимательно. Слишком внимательно.
— Это пипец, что вчера было, — выругалась она наконец.— Можно я не в свое дело влезу?
Я пожала плечами.
— Ага.
Что я еще могла ответить? Вчера уже все произошло. Уже все увидели. Уже ничего не отмотать назад.
— Это ваш муж был, да?
Я машинально проворачиваю обручальное кольцо на пальце. Металл холодный, привычный, но сегодня он ощущается как что-то лишнее. Как напоминание, которое не хочется видеть, но невозможно снять. Или возможно и может уже стоит?
— Да.
Она выдыхает.
— Ну и трешак…
И вот тут меня накрывает.
Не злостью. Не болью. А стыдом.
Мне вдруг становится ясно, что мне стыдно не за клуб, не за алкоголь, не за разговоры. Мне стыдно за то, что это вышло за пределы моего дома. За то, что моя личная жизнь стала предметом чужого взгляда.
Должно быть плевать, но… это не так.
Я смотрю на стол, на бумаги, на стопки, которые еще нужно разобрать.
И на капитана, которая сидит с кислой миной.
Ну и начало дня…
Глава 27
Андрей
Я проснулся так, будто меня вытолкнули из сна пинком.
Голова гудела, во рту сухо, язык будто наждаком обтянули. Некоторое время я просто лежал и смотрел в потолок, пытаясь собрать себя по частям.
— Вставай, герой, — вырвалось себе вслух. — Доигрался, долежался.
Аллы рядом не было. Это дошло не сразу, а как-то с запозданием.
Я вообще блять на диване сплю.
Точно… она же меня в спальню не пустила.
Я повернул голову, посмотрел на ее сторону спальни и кровати, там пусто. Одеяло скомкано, подушка смята. Значит, встала и ушла. На работу.
Конечно, ушла.
