И вместо обсуждения, услышанного на конференции, он рассказывает о своей жене.
О том, что она «его не понимает», что у нее на уме один лишь только быт и все-то ей не нравится.
— А я главный механик завода, понимаешь? — тон становится все более развязным. — Я нормально поднимаю: зарплата, тендера, опять же, мимо не проходят… ну все есть у человека, а ей все не то, понимаешь?
Смотрю на этого мужчину, который поначалу произвел такое приятное впечатление и думаю о том, что понимаю.
Хоть и не знаю, но понимаю эту женщину.
На лице застывает брезгливое выражение.
Но Андрей не замечет этого — тут же переходит на комплименты моей внешности.
Меня тошнит от этой фальши, от этого дешевого сценария.
Я чувствую себя не коллегой, а мишенью.
И даже не мишенью, а легкой добычей какой-то.
Будто мы играем роли в дешевой мелодраме о курортной интрижке.
— Андрей, — говорю я резко, когда он в очередной раз пытается поймать мой взгляд. — Я устала. И этот ужин явно не рабочего формата, как мы договаривались. Я пойду в номер.
— Ой, ну что ты так… — он хватается за мой локоть, когда я встаю.
Его пальцы обжигают через ткань блузки.
Я резко дергаю руку.
— До завтра. На конференции. По рабочим вопросам.
Разворачиваюсь и ухожу, не оглядываясь.
Спиной чувствую его обиженный, нетрезвый взгляд.
В горле стоит ком, но это не слезы.
Это гнев и злость.
Ну почему мужчины могут вести себя как последние подлецы?
Сама же горько и усмехаюсь от бесполезности вопроса.
Не дожидаюсь лифта — поднимаюсь по лестнице и с каждым шагом испытываю все большее облегчение, что ушла.
Захлопываю дверь номера и прислоняюсь к ней.
Кажется, после липких взглядов этого «почетного отца семейства и мужа» мне придется долго драить кожу мочалкой.
Неужели все мужчины настолько двуличны и подлы?
Глава 26
Вера
Утро встречаю с тяжелым сердцем.
Ночь прошла беспокойно.
В голове крутились обрывки вчерашнего разговора, перемешанные с горькими мыслями о Володе.
Принимаю прохладный душ, будто смывая с себя остатки той мерзкой ситуации.
Одеваюсь тщательно, даже чуть строже обычного — темный костюм, собранные волосы.
Деловой дресс-код становится моими доспехами.
Спускаюсь в холл отеля одной из первых.
Неторопливо прохаживаюсь — ехать на одной машине с Андреем мне не хочется, и только я собираюсь вызвать себе такси, как они с Олегом появляются.
Андрей — помятый, всклокоченный, с налитыми глазами.
Похож на растрепанного воробья.
Кирилл немногим лучше.
Видно сразу — мужчины дорвались до долгожданной свободы и неограниченных женами горячительных напитков.
Из них хоть кто-нибудь о работе думал, когда сюда ехал?
— Куда же вы вчера пропали? — вместо приветствия начинает Кирилл. — Я вчера все оббегал… пришлось травиться местной стряпней одному.
Куда «мы вчера пропали» вспоминать совсем не хочется.
Как и смотреть на Андрея Васильевича. Он неприятен мне.
И в первую очередь как напоминание — мой-то муж, судя по всему, не далеко от него ушел.
Андрей бросает на меня осторожные взгляды, но я стараюсь не встречаться с ним глазами.
— Я в номере была… — вру, только чтобы не развивать эту тему. — Устала вчера и решила пораньше спать.
На лице Андрея мелькает что-то — смесь злости, стыда и досады.
— Ладно, — бурчит Кирилл, — пойду за кофе… тебе взять, Вер?
Киваю.
Чашка кофе сейчас точно не повредит.
По крайней мере, перебьет неприятный флер исходящий от мужчин.
Хотя… они и сами постарались его перебить своей туалетной водой, но как-то безуспешно.
Как только Кирилл отходит, Андрей откашливается и начинает разговор:
— Вера, — его голос хриплый. — Насчет вчерашнего… Думаю, тебе не стоит распространяться об этом. Неловкая ситуация, понимаешь ли. Все мы взрослые люди.
Я медленно поднимаю на него взгляд, держа лицо абсолютно бесстрастным.
— Я никому ничего рассказывать не собираюсь, Андрей Васильевич, — специально зову его по имени отчеству, чтобы вновь дистанцироваться. — У меня нет ни времени, ни желания обсуждать ваше поведение или кого-то воспитывать. Но и находиться в вашем обществе сверх необходимого по работе я тоже не намерена.
Он вспыхивает мгновенно, его щеки покрываются нездоровым румянцем.
Стыд тут же сменяется агрессией.
— О, вот как! — он шипит, стараясь, чтобы его не услышали окружающие. — Сразу на дыбы! Могла бы и проще отнестись. Легкая история в командировке, ничего особенного. Не строила бы из себя невесть что!
Его слова обжигают.
Но я не отвожу взгляд, встречаю его налитые кровью глаза.
— Знаете, Андрей Васильевич, меня поражает, насколько у вас, мужчин, все просто и примитивно устроено в голове. Есть только ваши сиюминутные желания, а все остальное — семья, данное слово, уважение к коллеге — просто исчезает. Вы свою жену дома совсем забыли? Или вам просто наплевать?
Он отшатывается, словно от пощечины.
И дать ему пощечину — не кажется плохой идеей.
Сдерживаю порыв.
Злоба на его лице становится почти осязаемой.
Он хочет что-то сказать, резкое, колкое, но в этот момент в зале включают микрофон, и модератор объявляет о начале утренней сессии.
Слышу, как он скрипит зубами, но в этот момент возвращается Кирилл с двумя стаканчиками кофе.
— Вот и попили кофейку, — сокрушается он. — Ну ничего, в машине попьем.
Сегодня участников конференции организованно отвозят к месту проведения на больших автобусах.
Благодарю за это судьбу, ведь могу занять место подальше от Андрея Васильевича.
Стекла в автобусе быстро запотевают — видимо, мое отношение к рабочим командировкам тут разделяют далеко не многие.
Я делаю глубокий вдох, разжимая сжатые кулаки.
Дрожь в руках постепенно утихает.
Унылое лицо Андрея мелькает где-то позади, и я понимаю, что хоть и одержала победу в нашей короткой стычке, но до конца командировки он так и останется унылым пятном где-то на фоне.
Конференция продолжается.
Спикер, энергичный мужчина лет сорока, представляет проект экспериментальной установки по переработке отходов.
Той самой, что меня так заинтересовала вчера и ради которой мы, собственно, и приехали сюда.
Он красиво рисует радужные перспективы, но в его цифрах и схемах я начинаю видеть тревожные нестыковки.
Когда объявляют время для вопросов, я, не раздумывая, поднимаю руку и беру слово.
Чувствую на себе взгляд Андрея — тяжелый, недобрый.
— Благодарю за презентацию, — начинаю я, и мой голос звучит на удивление четко и уверенно. — Однако у меня есть ряд вопросов по экономической составляющей. Вы указали стоимость логистики сырья на основе данных полугодовой давности. С учетом текущего роста тарифов, эта цифра, по моим прикидкам, вырастет как минимум на тридцать процентов.
В зале наступает тишина.
Спикер моргает.
— Во-вторых, — продолжаю я, не давая ему опомниться, — ключевые компоненты системы — импортные. Процесс импортозамещения в текущих условиях крайне сложен и удорожит проект в разы. И, в-третьих, предварительные расчеты эффективности, которые вы привели, основаны на идеальных условиях эксплуатации. На практике, судя по аналогичным проектам, КПД будет на пятнадцать-двадцать процентов ниже.
Я говорю спокойно, оперируя только цифрами и фактами, но чувствую, как по залу пробегает волна одобрительного шепота.
— Учитывая динамику роста затрат, как предполагается снижать издержки и, собственно, эксплуатировать установку с учетом рисков?
Спикер краснеет.
— Понимаете, — не слишком бодро начинает он, — это эскизное экспериментальное производство и проект…
— Простите, но на основании этой информации предстоит реализовать этот проект, какой бы он ни был: пилотный, эскизный и… иной.
По залу пролетает одобрительный смешок. До меня долетают чьи-то слова:
