Киваю еще раз.
В висках стучит, я не понимаю куда он клонит, но, как ни странно, его слова немного отвлекают.
Гаснет свет в самолете.
— Так вот по статистике вероятность погибнуть в авиакатастрофе в десятки раз ниже, чем в автомобильной аварии.
На автомате киваю.
Но логика, даже подкрепленная таким фактом, все равно отступает перед страхом.
— Не помогло, да? — улыбается виновато Андрей Васильевич.
Натянуто улыбаюсь.
— Вы старались. Спасибо.
— Нам лететь всего полтора часа. Скоро все закончится.
Скоро все закончится — очень двусмысленная фраза.
Но я уже не могу думать — самолет начинает движение, я прилипаю к иллюминатору.
— Будьте добры, закройте шторку иллюминатора, — раздается вежливый голос борт-проводника.
Вздохнув, подчиняюсь и остаюсь в кромешной темноте взлетающей стальной птицы.
И наедине со своими мыслями.
Как дальше жить?
Этот простой вопрос давит с новой силой.
Вроде бы все понятно, и нужно просто, скрипя зубами, двигаться вперед, но… место сомнению находится и сейчас.
А сейчас, сидя в темноте, в набирающем высоту самолете, я поддаюсь им с новой силой.
Справлюсь ли я одна? Не совершаю ли ошибки.
В ушах начинает звенеть от перемены давления, а глаза сами закрываются.
Усталость наваливается. Не хочется думать ни о чем — пусть бы все стало просто как прежде!
Семья: сын, любящий муж… Какие-то невзгоды, которые казались раньше серьезными проблемами, кажется теперь смехотворными.
Я настолько измотана, что сама не замечаю, как засыпаю.
Сон тяжелый, липкий не освежает, но позволяет пережить перелет.
Просыпаюсь от удара шасси о взлетную полосу и аплодисментов пилотам.
Растеряно оглядываюсь кругом.
— Ну вот и все, Вера Александровна, — улыбается Андрей Васильевич. — Мы это сделали.
Смущено улыбаюсь в ответ.
Выходим из аэропорта.
— Сейчас сразу едем на конференцию, работаем, а потом уже размещаемся в отеле и отдыхаем. План понятен?
Андрей Васильевич, как старший по должности, возглавляет нашу мини-делегацию.
Мы загружаемся в микроавтобус, который нас встречает и едем в головной офис.
— Вы как, в порядке? Сможете работать? — тихо спрашивает Андрей Васильевич.
Киваю.
— Да, конечно, — улыбаюсь в ответ. — Со мной все хорошо, спасибо. Не стоит переживать — это просто небольшая фобия и только.
— Хорошо. И можете звать меня просто по имени. Официоз ни к чему, тем более, что мы трудимся на сопоставимых позициях.
Очень мило.
Только он, конечно, приукрасил. Сравнил экономиста, пусть и старшего, с главным механиком предприятия.
— Хорошо, Андрей, — все соглашаюсь и немного смущено наблюдаю за выражением его глаз.
Он очень заботлив. Галантен. Но чем больше он проявляет свою заботу, тем больше меня начинает это напрягать.
Складываю руки на коленях, и правую кисть кладу поверху левой — чтобы обручальное кольцо было хорошо и четки заметно.
Не хочу неловких ситуаций и двусмысленности.
В головном офисе царит суета — мы приезжаем в самый ее пик, когда все делегации размещаются в зале, а первое выступление только готовится.
Организация, однако, на высшем уровне — и потоки прибывших довольно быстро разводят по нужным секторам.
— Ой, — скептически морщится Кирилл Олегович, — сейчас как обычно будет болтовня, никакой конкретики. Могли бы неспеша выпить кофе…
И тут же в противоположность его словам модератор конференции называет тему первого выступления — строительство экспериментальной установки по переработке химических отходов нашего производства.
Андрей Васильевич сжимает мою руку:
— Работаем, Вера.
Но я и без его слов уже держу наготове тетрадь для записей и ручку.
Тема интересная с профессиональной точки зрения, и уже через пятнадцать минут у меня рука устает делать пометки.
Но я вся во внимании, даже в первое время не осознаю, как мне приятно полностью погрузиться в рабочую тему.
Вот что идеально отвлекает от дурных мыслей.
Я плохо спала, переживала и боялась перелета, но всю конференцию я провожу с большой пользой.
Когда заканчиваются выступления спикеров — у меня исписанная тетрадь и почти онемевшая от напряжения кисть.
— Вижу ты отлично поработала, — хвалит меня Андрей. — Я очень рад, что нам дали именно тебя для усиления.
Мы выходим из здания к автомобилю, который отвезет нас в отель.
— Сейчас разместимся и можем отдыхать до завтра. Вера, как ты смотришь на то, чтобы обсудить услышанное на конференции за ужином?
Глава 25
Вера
Что ж, предложение логичное, правильное и своевременное.
У меня довольно много мыслей по услышанному на конференции и возможность обсудить их с командой профессионалов из смежных подразделений — то, что надо.
Я киваю и прощаюсь с коллегами. Ухожу к себе в номер.
Конечно, кроме профессионализма для меня это возможность сбежать от собственных тяжелых мыслей.
Максим периодически в течении дня записывал мне голосовые и кружочки, всячески убеждал, что дома все в полном порядке, но мне все же неспокойно.
Долго нежусь под горячими струями душа.
Неторопливо вытираюсь пушистым полотенцем и собираюсь на ужин.
За целый день я выпила лишь пару чашек кофе, но голода все равно до сих пор нет.
Усталость медленно, как расплавленный свинец, растекается по телу, но я повторяю себе, что работа еще не окончена.
Представляю себе неспешную беседу втроем, за столиком в ресторане отеля.
Идеальный способ завершить этот бесконечный день.
Для меня — идеальный.
Спускаюсь в фойе, приведя себя в порядок.
Андрей уже ждет, приветливо улыбаясь.
Он выглядит свежо, несмотря на перелет и долгий день.
— Прекрасно выглядишь, Вера, — говорит он, и в его тоне слышится что-то большее, чем просто вежливость.
— Спасибо, — сухо отвечаю я, оглядываясь. — А где же Кирилл?
Андрей отмахивается.
— Задерживается, наверное. Найдется, не маленький. Пойдем, займем столик.
Неприятный холодок пробегает по спине.
План начинает рушиться уже на старте.
Но отступать некуда — мы уже идем к уютному столику в углу ресторана.
Садимся.
Изучаю меню, стараясь сосредоточиться на описании блюд, а не на нарастающей тревоге.
Андрей, недолго думая, заказывает на двоих «что-нибудь освежающее и бодрящее».
Вскоре официант приносит изящный графин с золотистой жидкостью и два бокала.
— Так, — Андрей наливает, его глаза блестят оживленно. — Завтра нас ждут цифры и серьезные разговоры, а сегодня — отдых. Расслабься, Вера, мы в командировке.
Фраза «расслабься» режет слух.
А его переход на «ты» теперь кажется… неуместным.
Я качаю головой:
— Мне только воды. Спасибо.
Андрей усмехается и одним глотком осушает свой бокал.
— Знаешь, я обратил внимание на твою работу, — начинает Андрей, быстро наполняя бокал вторично.
Его взгляд скользит по моему лицу, шее, и мне хочется натянуть пиджак плотнее.
Точно ли на работу он обращал внимание?
— Очень профессионально. Собрано, четко… В женщинах я очень ценю…
Глаза начинают поблескивать.
— Профессионализм и ум, — и сам же усмехается.
— Спасибо, — отвечаю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Но ты делаешь выводы преждевременно — я еще ничего не сделала.
— Ну, ты поняла, о чем я, — он откровенно ухмыляется и протягивает руку через стол, будто желая коснуться моей.
Я убираю кисти с поверхности, складывая руки на коленях.
Кольцо холодом прижимается к пальцу.
— Андрей, давай вернемся к проекту. Меня заинтересовала практика по утилизации…
— О, оставь это на завтра! — он машет рукой и наливает себе еще. — Работа не волк. Командировка — это маленькая жизнь. Можно позволить себе быть собой, а не только сотрудником.
Его «быть собой», судя по всему, означает сидеть все ближе, смотреть все наглее и говорить все развязнее.
