— Любят у нас под ширмой инноваций бабки попилить…
Спикер моргает растеряно и начинает путаться в ответах.
Я вижу, как кивают головой несколько серьезных мужчин в первом ряду.
Как на меня смотрит представитель головного офиса — с нескрываемым интересом.
Сажусь на место, и впервые за эти сутки на мои губы наплывает легкая, едва заметная улыбка.
Это моя территория. Здесь я сильна. Здесь меня не унизить и не обесценить.
И этот маленький профессиональный триумф — лучшая месть и Андрею, и Володе, и всем, кто считает, что женщина не может ясно мыслить.
А женщина, пусть и разбитым сердцем, может все!
Глава 27
Вера
Докладчики заканчивают выступления, и зал наполняется гулом голосов.
Я собираю блокнот и ручку, чувствуя приятную усталость от умственного напряжения.
Кирилл подходит ко мне, его лицо расплывается в широкой улыбке.
— Ну, Вера, это было сильно! — он аж бесхитростно крякает от удовольствия. — Так размазать по стенке! Я смотрю и аплодирую стоя.
И добавляет почему-то:
— Мысленно, само собой. Мысленно, — и посмеивается.
Мне становится неприятно от его восторга и странного смеха.
— Я никого не «размазывала», Кирилл Олегович, — холодно отвечаю я. — У меня не было такой цели. Я просто задавала вопросы по проекту, который, судя по всему, плохо проработан. Старалась делать свою работу хорошо. Только и всего.
Краем глаза я замечаю Андрея, который стоит поодаль.
Он слышит наш разговор и скептически качает головой, будто говоря: «Ну конечно».
Потом разворачивается и уходит, демонстративно дистанцируясь.
Кирилл же усмехается, подмигивает мне и произносит с придыханием:
— Ну да, ну да, «просто вопросы». Которые вгоняют в краску и ставят под сомнение всю презентацию. Так держать!
Меня раздражает его подмигивание и этот намек на некое «мужское» понимание, будто мы с ним заодно в какой-то игре.
Я резко застегиваю сумку.
— Всего доброго, Кирилл Олегович. До завтра.
Вечером я твердо намерена остаться в номере.
Усталость наваливается не только физическая, но и моральная.
Мысли о Максиме не дают покоя.
Когда в дверь стучится Кирилл и настойчиво приглашает на ужин я решительно отказываюсь.
— Спасибо, но нет. Я хочу поговорить с сыном, — говорю я, прикрывая дверь.
И это правда.
Но не вся. Не менее важная причина в том, что я просто не хочу их видеть.
После истории с Андреем я смотрю на всех мужчин через призму его поступка и уверена — все они одинаковы.
Все хотят лишь дорваться до выпивки и закрутить легкую интрижку в командировке, пока жены ждут дома.
Омерзительно.
Кирилл, обиженно хмыкнув, уходит.
Я захлопываю дверь и, прислонившись к ней, набираю номер Максима по видео связи.
Он отвечает почти сразу.
Его лицо появляется на экране.
— Мам, привет!
— Привет, сынок. Как ты? Как дела?
— Да нормально все, — отвечает он спокойно.
Но мне кажется, что-то не так.
Взгляд у него какой-то… скользящий, неспокойный.
Он старается казаться беззаботным, но у него не очень хорошо получается.
— Максим, — говорю я мягко. — Я же вижу. Что-то случилось? Это… отец?
Лицо сына мрачнеет.
Он мгновение подбирает слова.
— Нет. Я с ним просто не общаюсь.
Я вздыхаю с облегчением, но ненадолго.
— Тогда что? Я же вижу, сынок…
Максим отводит взгляд, молчит секунду, а потом выдает:
— Да так, ерунда… Учителя некоторые… Ну, косо смотрят. Позволяют себе шуточки… язвительные.
У меня сжимается сердце.
Я прекрасно понимаю, о чем он.
Скандал и разборки не заканчиваются встречей в кабинете директора.
Этот пожар потушить не так просто.
Даже после двух встреч, и когда, кажется, инцидент исчерпан, угли все равно продолжают тлеть.
Ну еще бы — директор не может простить своего поражения…
— Какие шуточки? — спрашиваю я, стараясь сохранять спокойствие.
— Да так… — уклончиво отвечает, и мне не удается добиться больше никакой конкретики.
Он пытается сделать вид, что это и правда мелочи, но по его голосу я слышу, как его это все-таки задевает.
— Максим, это не мелочи, — говорю я твердо. — Я скоро приеду. Послезавтра уже дома. И мы вместе все решим. Обещаю.
Он кивает, и отводит глаза.
Или мне кажется это из-за качества связи?
Мы еще немного болтаем о пустяках.
После разговора мне становится чуть легче, но тревога за сына теперь вновь прочно поселилась в душе.
Еще один день работы на конференции, и я буду дома. Остается перетерпеть немного.
Усмехаюсь — главное, чтобы терпения хватило. А то что-то столько всего навалилось за последнее время.
Все и сразу.
На третий день конференции я ловлю на себе странные взгляды.
Участники, проходя мимо, внимательно меня разглядывают, потом отводят глаза.
В кулуарах смолкают, когда я подхожу.
Я не понимаю, с чем это связано.
Возможно, вчерашнее выступление? Или что-то еще?
Я слишком поглощена мыслями о Максиме, чтобы всерьез переживать об этом.
Слушаю докладчиков вполуха, мысленно перебирая варианты решения проблемы со школой.
Неужели остается только перевод? Похоже на трусливый побег…
После одного особенно скучного выступления Андрей наклоняется ко мне с насмешливой ухмылкой.
— Что, Вера Александровна? Оставите этот проект без вопросов? А как же осветить недочеты?
Голос наполнен ядом.
Я смотрю на него с холодным удивлением. Что с ним такое? К чему эта злоба?
А такое приятное впечатление производил поначалу.
— Нет, не хочу, — отвечаю я вежливо, но отстраненно. — Спасибо.
Он фыркает, а я снова погружаюсь в свои мысли.
Возвращаюсь домой утром следующего дня.
В квартире пахнет кофе и туалетной водой Володи — аромат, от которого меня уже привычно воротит.
Раздраженно думаю: ну что за привычка выливать на себя половину пузырька?
Прохожу в гостиную и замираю.
Повсюду — на диване, на стуле — разбросаны вещи Владимира.
Не просто дорожная сумка, а его свитера, джинсы…
Даже раскрытая и перевернутая вниз страницами книга.
Словно ему позволили сюда вернуться не на три дня, а насовсем.
Раздражение, острое и жгучее, подкатывает к горлу.
Он что, действительно считает, что задержится? Сжимаю кулаки.
Нет, Володя. Ты сильно ошибаешься.
Твой дом теперь не здесь.
Глава 28
Вера
Сама нахожусь в каком-то раздрае.
Голова — как в тумане.
Пришлось встать очень рано, чтобы успеть в аэропорт, и соседство с Андреем Васильевичем обратный полет совсем не красило.
Только страх усилился отвращением — от него исходил тяжелый запах перегара.
Самолет еще не успел взлететь, как он уже похрапывал откинувшись в кресле.
Я на него даже с завистью смотрела — я не то, что глаз сомкнуть не могла, даже подумать об этом было страшно.
А теперь я стою, смотрю на разбросанные по-хозяйски вещи и не знаю за что схватиться.
Размышления прерывает сообщение.
Олег Михайлович:
«Вера, завтра руководством запланировано обсуждение материалов конференции. Я знаю, что сегодня у вас день приезда — выходной, постарайтесь завтра утром составить краткий отчет и ознакомить меня с ним. Руководство очень заинтересовано в этом проекте, поэтому такая спешка».
Олег Михайлович — отличный руководитель, лучший из тех с кем мне доводилось работать.
В меру мягкий, когда надо строгий. Не любитель проявить власть на ровном месте, поэтому я конечно же пойду ему навстречу.
Тем более, что сейчас я с радостью займусь рабочими вопросами, в глубине души понимаю, что просто сбегаю от насущных проблем.
Пишу ему:
«Олег Михайлович, здравствуйте! Я сделаю отчет сегодня же и вышлю вам для ознакомления».
