Развод. Ты нас (не) сломал (СИ) - Мэра Панна

Дана приближается, улыбаясь так сладко, что становится мерзко.

— Ну как же, Танечка… — тянет она, делая шаг ближе. — Не прикидывайся, будто не знаешь, о чем мы?

— Не знаю! О чем⁈ — уже начинаю злиться я. — Я всегда была верной женой!

— Верной? Да неужели? — ухмыляется она и медленно поднимает руку, — тогда как ты объяснишь, почему камеры в твоем офисе показали нам вот это?

Дана делает ещё шаг ко мне и медленно, почти театрально, достаёт из заднего кармана брюк белый плотный конверт. Такой же офисный, какие у нас используют в издательстве. Она встряхивает его, будто карточную колоду, и усмехается уголком губ.

— Узнаёшь? — спрашивает она и протягивает конверт Егору.

Но он даже не смотрит. Его взгляд прикован к моему лицу.

Холодный, изучающий, словно он пытается поймать момент, когда я сломаюсь.

Дана открывает конверт сама. Медленно вытягивает несколько глянцевых листов, и сердце у меня уходит куда–то в живот.

— Это… — я делаю шаг назад, хотя сама не понимаю, от чего хочу отойти.

От неё? От Егора? От того, что происходит?

Дана разворачивает первый лист и показывает мне.

Я теряю дар речи от того, что вижу перед собой.

Это ложь! Наглая ложь, от которой мне слепит глаза.

На фото я.

Действительно я. Пару дней назад, когда задерживалась на работе по отчетам.

Вот только почему–то вместо отчетов передо мной лежит мой обнаженный бывший, которого я страстно целую в губы⁈

Я вздрагиваю.

Еще раз провожу рукой по бумаге, которая сейчас кажется мне ненастоящей.

— Этого. Этого просто не может быть, — шепчу я, теряя последнюю возможность говорить. — Спросите кого угодно, эти фото подделка⁈

Я оборачиваюсь к Егору, ища в его глазах поддержку,

— Ну же! Скажи что-нибудь!

Но он лишь разводит руками, брезгливо глядя на меня.

— Если фото действительно подделка, — говорит он ровно. — Тогда почему он подтвердил, что это правда?

Глава 3

Я стою, как прибитая к полу, словно ноги приросли к плитке. В груди всё стучит, но ладони ледяные. Я смотрю на фотографии, на Егора, на Дану, и не верю. Просто не верю, что это происходит со мной.

— Егор… — голос дрожит, срывается, но я всё же заставляю себя говорить. — Ты серьёзно? Ты правда решил поверить не мне, а какому-то человеку, с которым у меня уже сто лет ничего нет⁈ Который до сих пор злой, до сих пор обижен за прошлое? Он бы подтвердил что угодно, если бы это хоть как-то могло мне навредить!

Егор снова смотрит на меня так, будто я для него пустое место. И разочарование в его взгляде задевает сильнее всего.

— Может, он сам эти фото и подкинул! — я почти кричу, чувствуя, как горло сжимается. — Ты вообще подумал об этом? Вспомнил, как он меня ненавидит?

Я делаю шаг вперёд, прижимая к груди проклятый конверт с УЗИ, который сейчас кажется тяжёлым, как камень.

— И вообще! Откуда у тебя эти записи⁈ — спрашиваю, чувствуя, как в воздухе нарастает паника.

Но прежде, чем Егор успевает открыть рот, вперёд выступает Дана. Она кладёт руку ему на плечо и хитро улыбается, глядя мне прямо в глаза.

— Егор, давай я скажу, — произносит она своим медовым голосом.

От прежней самодовольной улыбки не остается и следа, и теперь она надевает фальшивую маску сочувствия.

— Таня… — начинает она с притворной усталостью. — Я всё понимаю. Мы с тобой давно знакомы, мы подруги. Но то, что ты делаешь по отношению к своему мужу… Это непростительно. Он у тебя статный, красивый, уважаемый. Он влиятельный человек, и я просто не могу смотреть, как ты наставляешь ему рога.

У меня перехватывает дыхание.

— Что… Что ты несёшь? — выдыхаю я, но Дана уже прёт дальше, не давая мне и слова вставить.

— Весь офис знает о твоих интрижках, Таня. Все, — она делает драматическую паузу. — И скажи честно: разве это уважительно по отношению к Егору?

— Дана… Ты о чём вообще? — спрашиваю, чувствуя, как слёзы подступают к глазам, но я не позволю себе упасть сейчас. — Ты должна была быть на моей стороне! Мы же подруги! Я за тебя в школе вечно домашки делала, конспекты в универе переписывала, пока ты болела! Я за тебя отдувалась, а ты… Ты сейчас пытаешься выставить меня перед мужем непойми кем⁈

Дана вздыхает. Театрально и драматично.

— Я просто… Устала, Таня, — произносит она голосом святой мученицы. — Устала смотреть, как несправедливо ты относишься к такому достойному, великому мужчине, как Егор. Он не заслуживает такого. И знаешь… Хорошо, что он узнал об этом сейчас, пока у вас ещё нет детей.

Слово «детей» режет меня как ножом.

Оно буквально разрывает меня изнутри.

Я опускаю взгляд на свои руки. На конверт с УЗИ, который должен был стать подарком любимому мужу. Но сейчас он выглядит как насмешка судьбы.

Я быстро просовываю его в карман брюк и снова перевожу взгляд на Егора.

— Егор… Неужели ты правда веришь… В эту чушь?

Он молчит несколько секунд. Но эти секунды растягиваются, как вечность. Каждая, как капля ледяной воды, стекающая по обнажённой коже.

— Ты думаешь, я хотел в это верить? — наконец произносит он. Голос ровный, почти усталый. — До последнего сопротивлялся. До последнего. Я искал оправдания, проверял, перепроверял. Но… — он делает паузу и смотрит на меня так, будто я его облажавшийся подчинённый. — Но я бизнесмен, Таня. А бизнесмен обязан верить фактам.

Он резко втягивает воздух.

— И факты показали мне правду. Жениться на такой, как ты, было ошибкой.

Слово «такой» врезается в меня, будто пощёчина.

Я даже не уверена, дышу ли.

Егор подходит к шкафу. Открывает дверцу уверенным, точным движением, как будто знает, что ищет. А затем наклоняется и достаёт оттуда толстый конверт. Белый, плотный.

Секунда. И Егор бросает его на стол передо мной.

— В отличие от тебя, я поступлю благородно, — произносит он, выпрямляясь. — Я не стану ничего афишировать. Разведусь с тобой тихо, без скандала. Чтобы сохранить тебе хоть какое-то лицо.

У меня дрожат пальцы. Я наклоняюсь, беру конверт. Он тяжёлый. Нереально тяжёлый. Как будто там камни.

— Что это? — спрашиваю шёпотом, едва справляясь со звуком.

Егор скрещивает руки на груди.

— Это деньги.

Мир останавливается.

Сжимается в одну точку.

Дана позади вздыхает тем сладким вздохом, которым всегда сопровождает чужие драмы, если они её развлекают.

— Надеюсь, тебе хватит этой суммы, — продолжает Егор, — чтобы помалкивать о том, что мы вообще были с тобой знакомы.

Глава 4

Слова падают на меня, как бетонная плита.

Воздух выбивается из груди.

Мой муж…

Муж, с которым я мечтала о крепкой семье, с которым сегодня должна была праздновать его день рождения…

К которому летела через весь город, чтобы показать результаты УЗИ, сейчас швыряет мне деньги, чтобы от меня быстрее откупиться⁈

Я всё ещё держу в руках этот тяжелый, проклятый конверт, и он будто прожигает мне кожу. Он тяжёлый не из-за денег. Из-за унижения, которое в него завернули. Из-за той грязи, которой меня пытаются вымазать.

Я чувствую, что вот-вот разревусь. От обиды, от несправедливости, от того, что всё, о чём я мечтала этим вечером, рассыпалось в прах.

Что-то внутри меня рвётся пополам, но я сжимаю зубы, делаю глубокий вдох.

Нельзя плакать. Не сейчас. Не перед ними.

Я резко поднимаю руку и швыряю конверт Егора обратно. Он ударяется о его грудь, падает на пол. Купюры высыпаются, разлетаются по паркету, как дешёвые карточки из настольной игры.

— Как ты смеешь⁈ — мой голос дрожит, но звучит громко, отчётливо. — Мне не нужны подачки, чтобы заткнуть рот. И не делай вид, что ты такой благородный. Мы оба понимаем, что ты просто боишься, что я расскажу, как ты устроил этот цирк. Ты боишься огласки. Ты пытаешься откупиться.

Егор не вздрагивает, не меняется в лице. Только чуть приподнимает бровь. Почти с жалостью.