Как приручить альфача (СИ) - Истомина Аня

– Как славно ты придумал, – выдыхаю, сгружая его на диван и едва не падая сверху. – А, давай, ты не сдохнешь? – отстраняюсь и хмурюсь, потому что защитник уже без сознания.

3. Коза и капуста

Забежав на кухню, скидываю куртку с кофтой прямо на пол и хватаю аптечку из полки. Аптечка у меня добротная, в ней есть много чего. Правда, я не знаю, что там по срокам годности – сто лет не проверяла.

Вернувшись в комнату, обрабатываю руки антисептиком и протираю спиртовой салфеткой.

Первым делом нужно остановить кровотечение, как можно быстрее. Задираю пропитанную кровью толстовку спасителя и на секунду зависаю на его теле.

Это просто машина с идеальным рельефом. Сглатываю, скользнув глазами по мощным венам внизу живота, убегающим под пояс штанов, к паху, и блядской дорожке между ними. Хорош!

Отвожу взгляд и начинаю обрабатывать рану и кожу вокруг нее. Кровь снова наполняет полость.

Промокнув рану, делаю тампонаду и заклеиваю пластырем. Теперь нужно восполнить объем крови, потерял много.

Достаю физраствор, потому что ничего другого для этих целей у меня нет. Спасибо, что хотя бы у этого срок годности не вышел. Система для капельницы тоже есть.

Установив трясущимися руками катетер на сгибе локтя, подсоединяю систему и, придерживая ее одной рукой, вспоминаю, что ноги пострадавшему нужно положить на возвышение. Кое-как подпихиваю под колени мордоворота одеяло. Тяжелый, гад! Весит явно за сотню!

Стою возле него, то и дело меняя затекающие руки с капельницей, и разглядываю бледное расслабленное лицо. Выжил бы хоть. Потому что, если нет, я сожру себя за то, что не вызвала скорую.

Кто он? Что забыл в нашем гетто? Наверное, это преступник, раз так категорично запретил вызывать полицию и даже отказался от медицинской помощи. А что, если он сбежал из тюрьмы? Или вообще находится в международном розыске? И я покрываю его сейчас, являясь невольно соучастницей. Но, как иначе, если я перед ним в необъятном долгу?

Когда физраствор заканчивается, я беру еще одну пластиковую бутыль. Этого мало для такой туши, но больше у меня нет. Придется идти в аптеку, благо, тут недалеко, буквально за углом.

После второй капельницы измеряю мужчине давление и, убедившись, что оно, пусть и на нижней границе, но есть, убегаю из дома.

Вернувшись, тяжело сглатываю – в квартире стоит привычная тишина, но сейчас она звучит по-другому. Невольно затаив дыхание, заглядываю в комнату и застаю своего первого живого пациента живым.

Он сидит с голым торсом, с приспущенными портками, и делает себе укол в бедро.

Зрелище – глаз не оторвать. Застываю в дверях с открытым ртом. Я, если честно, готовилась к худшему, когда возвращалась, но никак не к стриптизу.

Выглядит стриптизер, конечно, так, будто из морга только что сбежал, но все же.

– Мне нужна твоя кровь, – поднимает он на меня хмурый, но ясный взгляд. Говорит так серьезно, что я моментально покрываюсь липким потом.

– А больше ничего тебе не надо? – усмехаюсь сердито, но в комнату заходить не спешу, так и стою в дверях.

– Нужно переливание сделать, этого мало, – поясняет он, кивая на пустые бутыли из-под физраствора, которые я оставила на журнальном столике.

– Я купила раствор для капельницы. – вздыхаю.

– Тогда неси, – кивает.

Осторожно прохожу в комнату и достаю из пакета лекарства.

– Как зовут тебя? – кошусь на спасителя.

– Влад. – болезненно морщится он, со стоном натягивая джинсы.

– Влад, – повторяю его имя эхом, – что ты себе колол?

– Обезбол, – собирает с дивана ампулы и использованный шприц, тянет мне, а затем снова ложится, шипя от боли. – Пить хочу.

– Сейчас, – киваю и ухожу на кухню за водой, а перед глазами стоит его тело.

Я уже давно живу затворницей. Столько, что мне кажется, что у меня уже должна была вырасти новая девственная плева. И сейчас я чувствую себя козой, которая через открытую калитку косится на капусту в огороде.

Вернувшись с кружкой воды, наклоняюсь и, придерживая голову Влада под затылок, пою его. Он жадно пьет воду, прикрыв глаза.

– А можно еще? – со вздохом откидывается на подушку.

Наливаю еще кружку. В этот раз он пьет медленнее, снова прикрыв глаза и немного приподняв брови, будто щурится и пытается что-то рассмотреть.

Опускаю голову и смотрю по направлению его взгляда на отвисающий воротник моей свободной футболки. Лифчик на мне сегодня из тонкого кружева черного цвета и все отлично видно.

– Ты куда пялишься? – отстраняюсь и сердито хмурюсь, а этот гад слабо, но довольно усмехается. – Сам на ладан дышит, а туда же!

– Я из-за тебя на свидание не попал, – скалится, но тут же стонет сквозь зубы. – Компенсирую как могу. Вдруг, это последние сиськи, что я вижу в своей жизни?

4. Неугомонное чудо

– Тебе лет сколько? – возмущаюсь, будто сама не разглядывала его мгновением ранее, потому что мне кажется, что выглядит Влад достаточно молодо.

– Тридцать шесть, – подмигивает. – Я уже дважды совершеннолетний.

– Я тебя старше! Тебе не стыдно на взрослую тетку пялиться? – отчитываю его и хочу уйти в ванную, чтобы переодеться, но оборачиваюсь в дверях, услышав очередной смешок.

– Да ты старше-то на пару лет если только, а так говоришь, будто тебе сто, – Влад нагло ведет взглядом по моей фигуре. – Ты неплохо сохранилась, баб Наташ. Э, ты куда? А капельница?

– Ах, “баб Наташ”? – ахаю от возмущения и выхожу из комнаты. – Ты с уколом справился, значит, и с капельницей сможешь, внучок.

– Ну, ладно, “теть Наташ” пойдет? – слышу уже из коридора.

Вот гад!

Ухожу в ванную и переодеваюсь в черные домашние лосины, лифчик-топик и еще одну объемную футболку. То и дело фыркаю возмущенно. Пусть только очухается – погоню ссаными тряпками из квартиры. Но, персонаж интересный.

Разбирается в неотложной помощи. Медик? Военный? Почему в больницу нельзя? Столько вопросов без ответов.

Возвращаюсь в комнату, чтобы поставить капельницу и прояснить некоторые моменты, но, когда подхожу к Владу. Замечаю, что он бледный и дрожит.

– Да блин, – хватаю физраствор и подсоединяю капельницу к катетеру. Укрыть бы парня одеялом, но оно у меня одно и сейчас под его коленями. Тянусь за пледом. Кое-как накрываю, чтобы хотя бы немного согрелся.

Обманчивое веселое состояние “пациента” совершенно сбило меня с толку, нужно было забить на его дурацкие шутки, а я поддалась провокации. Может, он вообще бредил!

– Влад, ты меня слышишь? – зову его. Приоткрывает глаза. Сажусь на край дивана рядом. – И откуда ты на мою голову? Я не знаю, что с тобой делать.

– Кормить и любить, – шепчет, слабо усмехнувшись. – Но можешь просто показать сиськи.

Закатываю глаза.

– Ладно, если серьезно, – облизывает он пересохшие губы, – пуля прошла по касательной и застряла где-то в мышце. – Варианта два: либо она выйдет с гноем, но тогда я проваляюсь у тебя в два раза дольше, либо ты мне ее вытащишь.

– Я что, хирург тебе? – возмущаюсь. – Поехали в больницу.

– Теть Наташ, – усмехается, закрыв глаза, а мне хочется этого нахала по губам шлепнуть, только ранение и останавливает. – Я же сказал: нельзя. Купи обезбол какой-нибудь посильнее, обколи рану, а я тебе подскажу, что делать дальше. Чем быстрее извлечем пулю, тем лучше.

Деваться некуда.

Снова иду в аптеку и приношу домой еще один пакет с лекарствами. Обработав руки, сажусь рядом с Владом, разложив на столике ножницы, бинты, уколы..

– Смотри, – он с трудом привстает на локтях и берет в руку шприц, – Вот тут надо обколоть, – тыкает колпачком вокруг раны. – И вот тут и тут.

– Ты врач? – смотрю на него и беру из его рук шприц.

– Врач, – усмехается. – Ветеринар. Ай, блять! Кто так колит? Больно же!

– Я тоже ветеринар, – хмыкаю, понимая, что врет, и под новые ругательства колю дальше, – свиньям прививки делаю. Так что извини, как умею.