Врач. Измена. Точка! Это конец! - Леманн Анастасия

ГЛАВА 1.3

– Можно?

Я поднимаю голову. В кабинет заходит высокий импозантный мужчина. От него так и веет уверенностью, силой.

Какой-то бизнесмен или важный пост занимает. Здесь дорогой район, и родители соответствующие. Вот и этот мужчина холодно смотрит на меня, будто я обслуживающий персонал, а не врач.

– Лисёнок, заходи!

Вслед за мужчиной заходит очаровательная девочка в синем очень красивом костюме. Такая милая, с большими глазками, кажется, ещё недавно Софа была такой.

– Папа, мне с вами или подождать?

На пороге ровесница Софы, красивая девочка с длинными белыми волосами. Похожа на отца, немного вздёрнутый нос, и в глазах холод.

– Заходи, Алена, тебя должны послушать!

Алена, войдя в кабинет, села на кушетку рядом с Лисёнком. Лисёнок хитро улыбалась, смотря на меня, а я улыбалась, смотря на неё. Должно быть, в маму, но точно не такая заносчивая, как папа и сестра.

– Простите, дочка проснулась младшая, в машине не стал оставлять!

– Что вы, всё хорошо! Я очень люблю детей! Это тебе!

Я достаю из стола наклейки и протягиваю радостной Лисёнок, которая смеётся, наполняя кабинет радостью. Мужчина прищуривается.

– Лисёнок, сядь! А ты, Алена, подойди! Вот!

Он кладёт передо мной карточку, я бегло прохожусь глазами и вздыхаю.

– Алена профессионально занимается спортом! Стало плохо! Вас посоветовали как хорошего специалиста из администрации!

– Спасибо, конечно, но, судя по результатам ЭКГ и УЗИ сердца, Алене противопоказан спорт!

– Вы не поняли! Алена – пловчиха! Она объездила всю Россию! На носу важные соревнования! Я сам бывший спортсмен и понимаю, как это важно!

Я вздыхаю.

– Алена, давай пройдём, я тебя послушаю, а после побеседуем с твоим папой!

После того как я послушала Алену и измерила ей давление, я попросила девочек посидеть в коридоре. Оставшись наедине с отцом, я посмотрела ему в глаза.

– Как вас зовут?

– Демид! Демид Московский!

Вздрагиваю. А я-то думала, откуда мне знакомо его лицо. Многие спортивные клубы Москвы и Питера, секции – всё его. Уважаемый и влиятельный человек.

– Демид, вы можете мне не поверить и отправить Алену к лучшим профессорам, но у неё проблемы! При должном лечении и соблюдении правил это не страшно! А при большом спорте – страшно и даже очень!

Московский холодно смотрит на меня. Красивый, но жёсткий мужчина, хотя все люди большого бизнеса такие.

– Я не враг своей дочери и уверен, всё не так страшно! Возможно, это гормональная перестройка!

– Да? А по УЗИ и ЭКГ – нет! Здесь врач – я!

– Вы не дадите заключение?

– Нет, и надеюсь, никто не даст! Пусть дочь возненавидит вас на короткое время, зато потом скажет вам спасибо! Алене нужно лечение, и я вам выпишу его! К сожалению, о большом спорте ей придётся забыть!

Московский молчал, а я, дав все рекомендации, положила перед ним на стол. Он встал и с царственным видом вышел, забыв попрощаться. Я же, откинувшись на стуле, закрыла глаза. Господи, как я хочу домой, как... В свою обычную, совсем не пафосную поликлинику, в свой уютный дом. Как я хочу уехать, как... Кто бы знал...

ГЛАВА 2

– А Лиза сказала, что есть местная школа! Английская! Лицей! Может, я там месяц хоть побуду! Начало декабря!

Софа с аппетитом ела котлеты, я же смотрела на мужа. Он ел молча, словно не было никого вокруг и он весь в себе. Интересно, он о ней думает?

Я старалась не подавать виду, как мне больно.

В этом году пятнадцать лет свадьбы. Хрустальная.

Мы ещё молоды. Мне будет тридцать четыре, ему тридцать восемь. Молодой красивый мужчина, военный... Ухаживал так красиво и говорил, что я та самая. Что же сейчас случилось? Сухо и холодно. Я не была дурой и всё понимала. Сама эту тему не заводила и злилась на себя. Миллионы расходятся, и если мы разойдёмся, трагедии не случится. Всё равно, как раньше, уже не будет, никогда.

– Папа, ты вообще слышишь?

– Слышу, Софа! Это дорогая школа! Там мажоры учатся! Дай мне время, после Нового года уедем!

– Папа, я по телевизору видела, что следствие в тупик заходит! У меня одни пятёрки, неизвестно, сколько мы пробудем! Пошушукайся со своими, и меня возьмут!

– Софа!

– Папа, я хочу общения, а не в четырёх стенах сидеть, пока вы на работе! Мама же работает, а я в школу хочу! Приятного аппетита!

Софа выходит из-за стола, а Стас провожает дочь тяжёлым долгим взглядом. Он вообще сильно изменился, раньше меня про работу спрашивал, сам про свою рассказывал, а сейчас всё. Просто ступор – и всё.

– Прекрасно! На работе не клеится и дома... Олеся, ты хоть можешь дочь чем-то занять?

– Чем? Я на работе! Она правда дома! Мы в Питере, а не в таёжном городке!

Красивые глаза мужа сверкают.

– И что? Она здесь никого не знает! Два ребёнка пропали из детского дома! Концы в воду! Директриса чиста, как слеза младенца, и не подкопаться! А я уверен, она что-то знает!

Смотрю на мужа, на его лице ходят желваки.

– Может, сбежали?

– Олеся, ты меня идиотом считаешь?

Стас резко отодвигает от себя тарелки.

– Здесь что-то серьёзное, и замешаны богатые люди! Пацан и девчонка абсолютно здоровые, нормальные! У девочки родители погибли! Пожилой бабушке опеку не дали! А тётя вот-вот документы собрала, но ребёнка нет! У парня мать погибла! Никого! Отец вернулся с войны – и оп, нет ребёнка! Оба здоровых, умных, а дети маргиналов, алкашей – нет... Понимаешь, о чём я? Какой тут клубок может быть!

Я молчу. Конечно, понимаю и понимаю, в какое время мы живём, но Софе в пятнадцать лет дома одной совсем нехорошо, и это я тоже понимаю.

– Стас! Давай я сама к директору схожу! Ей правда надо учиться, она не виновата во всём этом!

– Хорошо! Делайте что хотите! Спасибо за ужин!

Аксенов встаёт из-за стола и идёт в сторону ванной, а я смотрю на его телефон, который он забыл. Сердце бешено стучит в груди...

ГЛАВА 2.1

Когда нет интима, отношения умирают. Я это знала чётко. Совсем чётко. Ничего не могло изменить. Просто становилось всё страшнее. С каждым днём.

31 декабря – мой день рождения, а сегодня уже 8 декабря подходит к концу. Как-то в этом году всё тяжело складывается. Слишком тяжело... Всегда в декабре всё тяжело складывалось. Слишком тяжело.

Меня же оставили в декабре, просто положили на крыльцо, даже не удосужившись постучать в дверь. Страшно представить, что было бы, если бы не открыли дверь. Что было бы со мной... Я бы так замёрзла?

Я даже думать об этом не хотела, я вообще не хотела сейчас ни о чём думать. Мне просто было больно, очень больно...

Мы ни в кино, никуда не ходим. Как-то всё у нас плохо, совсем... Раньше мы хоть в кино ходили. По городу гуляли, смотрели, как украшено всё, как красиво. Как было хорошо. Сколько радости и тепла... А потом всё. Это произошло накануне того Нового года.

Накануне Нового года впервые Стас пришёл не просто выпившим, а пьяным. Его глаза горели. До сумасшествия горели. Тогда я и поняла, что что-то не то. Далеко не то...

У него были особенные глаза. Такие глаза бывают, когда человек что-то решает, изменяет в себе. Он изменил, я тогда это поняла. Просто в один момент, что как раньше уже не будет, никогда. Просто в один день изменилось всё, и ты сама себе перестаёшь принадлежать. Ты сама себя ненавидишь. Считаешь жалкой и мерзкой. Сама себя...

Сама себе не принадлежишь больше. Тебя предали, просто предали – и всё.

Не было. Частые задержки, у Аксенова всегда было много работы, но он считал, что ужин – это святое, и если не мог приехать к ужину, всегда звонил. А сейчас всё изменилось. На мои немые вопросы он только вздыхал.

– Олеся, ты знала, кто я! Я старший следователь ГЕН Прокуратуры! Что ты хочешь? Меня могут вызвать и ночью!

Я молчала. То, что я чувствовала, было не передать словами. Я слишком хорошо знала профессию своего мужа, слишком хорошо...