Врач. Измена. Точка! Это конец! - Леманн Анастасия

От таких неожиданных откровений своей дочери я внезапно растерялась.

Нет, я хорошо знала, что Софа, как и отец, как и я, правдоруб, но не настолько.

– Соф, я понимаю, куда ты хочешь поступить! МХПИ – прекрасный достойный вуз! Но там нет бюджетных мест даже при твоей блестящей учёбе! У деда и бабушки и у нас есть хорошие связи, но связи связями, а всё решают деньги! Есть и другие не менее достойные вузы!

Софа вздохнула. В её вздохе было что-то такое, что-то особенное, то, что заставило сердце сжаться, немедленно сжаться.

– Я хочу именно туда! Именно графический дизайн! Собственную разработку, но это всего лишь мечты! Закрыли тему!

В такие моменты ощущаешь себя ужасно, жалеешь, что ты не олигарх, но понимаешь, что изменить ничего нельзя.

Да, каждый родитель старается дать лучшее своим детям, только есть такая вещь, которая называется обстоятельством, и ты понимаешь: её не изменить. Просто не дано – и всё.

– Мам, а ты не пробовала искать своих родителей?

Вопрос Софы прозвучал так остро, когда мы заходили домой, что я едва не пошатнулась, снимая сапоги.

Эта тема всегда была под запретом, и почему Софа коснулась её сейчас, я не понимала да и не хотела понимать. Что-то болезненное, тяжёлое, особенно перед днём рождения, особенно перед Новым годом.

– Соф, я не хочу это обсуждать! Если бы кто-то хотел, меня бы давно нашли! Тема закрыта, я пью кофе и на работу!

Захожу в ванную, закрываю за собой дверь и включаю воду. Больно? Очень. Ведь мне будет тридцать четыре, а я до сих пор не знаю, кто мои папа и мама, не знаю – и всё...

ГЛАВА 4.2

Я ополоснула лицо холодной водой, забыв совсем про тональный крем. Чёрт возьми... Сейчас наносить макияж... Умывшись, вздохнула и принялась приводить себя в порядок. Лёгкий макияж, уверенность и улыбка. Никто не знал, как мне больно. Очень. В глазах давно залегла боль, которую я искусно прятала, да и кому она была интересна.

Лиза – прекрасный человек, но своя рубашка ближе к телу. Стас – её брат, и я понимала, что случись что, как бы кто ни хотел, скрипя зубами, она выберет сторону брата и примет его решение.

Как и он был против Марка, но всё же принял его.

На семейных праздниках с холодным лицом, но всё же сидел, хоть и дружил с первым мужем Лизы. Это его сестра...

Взмахнув кисточкой, подвела нижние реснички, чуть прокрасила верхние и убрала тушь обратно в косметичку.

Через час выходить, сегодня очень плотная запись.

Отпив ещё кофе, вздохнула. Надо же, не спала всю ночь, и следов бессонницы нет. Первое время в том году я вообще не спала, а потом... Потом вроде стало полегче, какая-то неизбежность, пустота, но всё же...

Стало полегче, я перестала себя терзать. А сейчас опять. А может, это декабрь? В декабре мне всегда плохо. Нет ответов на мои вопросы: кто я, откуда... А ещё в декабре мой муж мне изменил, и этот кошмар продолжается год, ровно год.

Мне кажется, ещё год я не выдержу, я просто сломаюсь, я просто уйду...

ГЛАВА 4.3

Вечер протекал в пациентах без приключений. Отпустив последнего пациента и свою медсестру, милую улыбчивую Надюшу, пораньше, я принялась собираться. Хотя собираться особо было нечего, но всё же.

Дома ужин и сон. Хотя, несмотря на бессонную ночь и день, проведённый на ногах, в сон меня, как ни странно, не клонило.

Может, не одна чашка кофе дала о себе знать?

Уже выйдя последней из поликлиники, я направилась в сторону машины. То и дело мысленно возвращалась к вопросу о родителях.

Столько времени гнала от себя эти мысли – кто я и откуда – и вот опять.

Конечно, я понимала Софу, ей пятнадцать, и дочь верила в сказки, что, может быть, её маму похитили, она наследница миллионеров, которые до сих пор безуспешно разыскивают свою дочку, но я была реалистом и прекрасно понимала, что мои родители в реальности – маргиналы. Алкаши или, не дай бог, наркоманы.

– Знаешь, может, тебя родила глупая дурочка! Лет в шестнадцать – и оставила, а теперь всю жизнь жалеет! Ты не думала об этом?

Лиза с её добрым сердцем пыталась меня в этом убедить, но я не думала и думать не хотела. Я жизнь отдам за своего ребёнка и даже подумать не могла, чтобы её оставить где-то. Ведь Софа и была моя жизнь.

Ради неё я до сих пор выстраивала каждую линию идеального брака с Аксеновым, а может, не только ради неё, может, дело было в том, что прошло столько лет, а я всё ещё его безумно любила?

Как в первый раз, когда увидела...

Холодные снежинки вперемешку с ледяным ветром полетели мне в лицо, словно отрезвляя от ненужных мыслей. Хватит, Аксенова, у вас уже месяц ничего нет, какая любовь... Любовь – когда касаться хочется, а тебя даже не целуют.

– Олеся Аксенова?

От неожиданности я вздрогнула. Дорогу к моей малолитражке мне преградил роскошный автомобиль. БМВ. Мощно и сильно для девушки.

Из машины вышла красивая молодая девчонка. Белая шикарная шуба, длинные белые волосы, собранные в высокий хвост, и огромные голубые глаза на идеальном лице.

Что-то знакомое, какие-то знакомые черты мелькнули... Я её знаю?

Обдавая меня ароматом нереально дорогих духов, она подошла ближе.

Красивая. Если бы не высокомерное выражение лица и холод в глазах, то её можно было бы сравнить со Снегурочкой, а так очень походила на Снежную Королеву.

Розовая помада... Неоновая... Перламутровая с блёстками. Сердце бешено застучало. Я знала эту помаду, она баснословно дорогая, и именно она позволила мне сделать свои выводы год назад. Именно она.

Сердце билось всё сильнее и сильнее. Секунда, миг – и, казалось, оно выпрыгнет из груди, вот-вот...

– Меня зовут Оксана! Я любимая женщина Стаса! Может быть, я и дольше бы молчала, Стас очень переживает! Вы из детского дома, у вас никого нет, и он любит дочь! Просил молчать! Только я больше не могу! У меня пять недель, и я хочу, чтобы Стас растил малыша со мной! Софа уже взрослая! Надеюсь, и вы поймёте!

Она взмахивает длинными красивыми ресницами, обдаёт меня вновь запахом сказочно дорогого парфюма, а я вспоминаю, что у меня сапог сломался, надо бегунок поменять.

Что же ты забыл рядом с этой мажоркой, Стас? Честный мент с честной жизнью. У неё же одна сумочка как твоя месячная зарплата.

Сглатываю. Так, спокойно, Олеся, спокойно. Где же я её раньше видела, почему её черты лица так мне знакомы, почему...

ГЛАВА 5

Странное ощущение.

Наверное, надо устроить скандал, орать, может, вцепиться ей в волосы, но... Мы у детской поликлиники, Оксана сообщила о своей беременности, и три – я совсем не такой человек. Я врач. Детский врач.

Да, я могу и подраться, и устроить скандал.

В детском доме мне часто приходилось отстаивать свои права, и порой кулаками, и даже драться со старшаками.

Но не сейчас. Да и смысл...

Я молча смотрела на неё.

Мы разные, она из другой, волшебной жизни. Я не бедствую, но таких вещей у меня нет. Зато есть автокредиты и ипотека. А она, бьюсь об заклад, даже не знает, что это такое. И ещё она молодая, ей лет двадцать пять. А Аксенову тридцать восемь.

Интересная разница в возрасте. Мне в восемнадцать он в двадцать два казался взрослым. Так, всё это лирика, пора жить в реальности, в суровой реальности. Ей двадцать четыре или двадцать пять. Хотя какая разница, о чём я думаю вообще... Кто моложе, кто красивее. Он выбрал её, и это жизнь.

Ничего уже не изменится. Фея с волшебной палочкой не прилетит. Наш брак обречён на провал. Мы разводимся. Так дальше жить я не смогу, да и куда мне до неё.

– Оксана, я вас услышала! Разговаривать не о чем! Разрешите мне поехать домой, моя семья ждёт горячий ужин!

Оксана, явно не ожидавшая такого ответа, прищурилась.

– Вы меня плохо поняли, кто я, Олеся?

Голос холодный, металлический. Сколько там высокомерности, чтобы я почувствовала себя жалкой, ничтожной. Не дождёшься, девочка, ни за что не дождёшься...