Врач. Измена. Точка! Это конец! - Леманн Анастасия

Стас ещё что-то хочет спросить, как его телефон оживает. Он быстро берёт его в руки, на его красивом лице ходят желваки.

– Слушаю!

На лице Стаса что-то замирает. Он грубо выругивается и с яростью бьёт ребром ладони по столу. Я вздрагиваю. Похоже, сейчас действительно что-то случилось, и это что-то сильно выбило моего мужа из колеи, слишком сильно...

ГЛАВА 3.2

– Что случилось?

Аксенов дрожащими руками наливает себе кофе. Турка вот-вот норовит выскользнуть из его рук. Таким я его не видела давно, слишком давно.

Даже когда Лиза вышла вновь замуж, как он считал, за ублюдка и коммерсанта, он так не злился, а сейчас его красивое лицо было белее полотна.

– Ничего!

– Стас, мы приехали за тобой и имеем право знать правду!

– Всё нормально! – сквозь зубы произносит Аксенов, отпивая чёрный кофе.

Кофе с лимоном, как он только его пьёт – непонятно. Я со сливками и две ложки сахара, никак иначе.

– Я иду к директору! Чтобы до Нового года Софа училась не онлайн и не сидела дома!

Аксенов мрачно смотрит на меня.

– Это школа для мажоров!

– Какая разница? Ты сказал, что мы едем вместе! Я перевелась! Дочка пошла на наши условия! Она не марионетка! Её нельзя выкидывать, когда тебе вздумается!

– Я не говорю, что она марионетка! Так вышло! Всё задержалось! Вмешаны высокопоставленные люди, имена которых не стоит произносить вслух! В целях безопасности вам лучше уехать!

Я вздыхаю. Началось. Аксенов знал, чем апеллировать.

– А что, такого не было? Я прятал вас два раза! Ты забыла?

– Нет, не забыла! Мы уедем после Нового года, после праздников, вместе! Пока что мы семья!

Пока что мы семья... Как это звучит. Так трогательно и больно. Больше нет силы, нет веры, ничего нет.

В носу щипит, так всё, соберись, Олеся, соберись. Телефон Аксенова вновь оживает. В горле встаёт ком. Ну вот и всё... Он бегло бросает взгляд на дисплей и убирает его. Поднимаю на него глаза. Не смей плакать, Олеся, только не смей.

– Почему не поднимаешь? Или этот звонок не при мне?

Красивые ледяные глаза Аксенова смотрят на меня в упор. Секунда – и ровное молчание. Он молча делает глоток кофе и выходит в коридор. Руки дрожат, я в ужасе понимаю одну вещь, одну... Это конец... Точно конец. Рождественская история, как и тридцать четыре года назад, не будет иметь хэппи-энда, просто не будет – и всё. Не будет...

ГЛАВА 3.3

Я едва удержалась, чтобы не сорваться с места и не броситься за ним. Что я испытывала в этот момент, было известно одному Богу. Настолько страшное и мерзкое ощущение, такая безнадёжность, они просто вырывали все мои внутренности.

Меня словно изнутри резали самым острым скальпелем, и я не знала, как бороться, не в состоянии ни с чем справиться.

Аксенов одевался в прихожей, а я беспомощно смотрела в стену. Большая кухня – моя мечта. А здесь она была просто огромной. Даже в нашем собственном доме, где всё продумано с уютом до мелочей, и то меньше.

Можно же и здесь было всё отметить, украсить. Неважно где, важно с кем, Новый год – семейный праздник.

Конечно, если мы всё ещё семья. Хлопает входная дверь, а я так и сижу в застывшей позе, упираясь взглядом в стену с чашкой кофе, наполовину пустой, в руках.

Я так и не сорвалась с места, так и не сорвалась.

ГЛАВА 4

Лицей был, конечно, намного круче и масштабнее нашей школы. Софа училась в гимназии, но даже наша московская до этой питерской супермодной не дотягивала.

Я такие школы не любила.

Как и Аксенов, была простым человеком. Конечно, у меня были богатые пациенты, среди них были приятные люди, но не все.

Были и такие люди, о которых совершенно не хотелось говорить и здороваться. К сожалению, богатство – это такая вещь, к которой быстро привыкаешь и считаешь себя хозяином мира. А ещё многое зависело от воспитания, и я это прекрасно понимала.

– Олеся Николаевна! А вы точно хотите к нам попасть? Понимаете, мы не можем взять на месяц или два! Исключение только Елизавета Владимировна! Она и её супруг очень просили!

Ольга Борисовна – директор с умело накрашенными яркими глазами – пристально смотрела на меня.

Дорогой зелёный костюм, дорогой парфюм, и всё в ней чувствовалось дорогое. Даже длинный хвост с пепельными волосами и тот дорогой. То, что её волосы побывали в руках хорошего стилиста, я не сомневалась.

– Вы же имеете представление, какие дети у нас учатся? Чьих родителей, Олеся Николаевна? Марк Альбертович, муж Елизаветы Владимировны...

– Я в курсе! – перебиваю я директрису и тысячу раз жалею, что мы сюда с Софой пришли. – Я заведующая 39-й детской поликлиникой, а мой муж – старший следователь ГЕН Прокуратуры! Да, мы не миллионеры, но и не нищие! Тем более учиться будем на время спецоперации мужа! Простите!

Ольга Борисовна улыбнулась. Хотя её улыбка больше напоминала оскал гиены. Настолько неприятной была эта женщина.

– Я вас поняла, Олеся Николаевна! Форма есть в резерве! Вы за неё просто заплатите! И с завтрашнего дня София может приступать к занятиям! Оценки у неё блестящие! Жаль, что вы ненадолго у нас!

Я молча встала. Неприятное липкое ощущение не покидало ни на секунду. Деньги... Вот что руководило людьми и пряталось за всеми мотивами, вот...

Когда я вышла на крыльцо, Софа стояла с какими-то девочками своего возраста. У одной были разноцветные афрокосы, вторая с длинными светлыми волосами, а третья темноволосая.

– А вот и моя мама!

Софа радостно помахала мне рукой, как в этот момент девочка с длинными светлыми волосами резко обернулась. Почему-то внутри стало совсем нехорошо. Даже слишком. На меня смотрели светлые, холодные, ледяные глаза Алены Московской. Такой же высокомерной и заносчивой, как и её отец.

– Здравствуй, Алена!

Алена прищурилась. Высокомерие в её красивых глазах, казалось, стало больше.

– Здравствуйте, Олеся Николаевна! Это твоя мама, Софа? Интересно! Познакомьтесь, девчонки, это та самая врач, кто не допустила меня до соревнований! Папа, наверное, не с того начал! Денег не предложил?

Краска прилила к лицу.

Девчонки – её прихлебатели, потому что было сразу видно, что она лидер, наглая, хамоватая. Да я бы сказала, положа руку на сердце, что и они не лучше. Четыре пары глаз, не считая Алены, смотрят на меня не как на взрослого человека, а с каким-то презрением, только потому, что они дочки каких-то крутых родителей.

– Алена, мне очень жаль, что ты не попала на соревнования! Я не беру взятки, и деньги твоей семьи мне не нужны! Моя репутация для меня важнее! У тебя действительно есть проблемы, и их надо решать! Все рекомендации я написала! Всего доброго! Пойдём, Софа!

Софа, прижимая к себе сумку, помахала девочкам рукой, не увидев в ответ ничего, и зашагала со мной к машине. Спиной я чувствовала взгляд. Не просто взгляд, а взгляд, полный ненависти. Кажется, зря мы сюда пришли, очень зря...

ГЛАВА 4.1

Всю дорогу до дома мы молчали. Я уверенно вела машину, предпочитая сконцентрироваться на дороге. Аксенов не любил меня за рулём, он вообще не любил женщин за рулём, но, несмотря на внешнюю хрупкость, я могла отстоять своё мнение в этом мире.

Жизнь в детдоме закалила меня, и я понимала, что даже с мужем, даже с собственной семьёй соглашаться во всём нельзя, просто нельзя.

– Это самая модная и крутая девчонка, и именно из моего класса!

– И что?

Софа произнесла это, когда мы подъехали к дому.

– Ничего! Могла бы и выписать ей справку!

– Если тебя что-то смущает, мы можем туда не идти! Дождёмся, пока распутает своё дело, и уедем!

Я вышла из машины, как и Софа. Дочь холодно смотрела на меня. Глаза у неё были отца, холодные голубые, почти синие. Как два айсберга, но очень красивые.

Она тяжело вздохнула.

– Мама, мы тут надолго! Следствие зашло в тупик! Сегодня пропал ещё один ребёнок! Хоть новости издалека смотри! А выпендрёжные особы меня мало волнуют! Папа – честный мент, ты – честный врач, а куда я хочу поступить – не по карману никому! Лизин муж мне точно за учёбу платить не будет!