— Уговор был о том, что сорок процентов перейдет Давиду.
— И где он, твой Давид? — практически выплевывает отец. — Сбежал, даже дочь оставил с нами.
— Он военный, отец. Это его ремесло. Он имеет право не быть завязанным в семейном бизнесе. — Не могу не заступиться за брата.
— Это потому что он трус.
— Прекрати. Он мой брат и твой сын.
Отец криво улыбается.
— Кто-то зубы отрастил? — наклоняется ко мне. — В бизнесе это хорошо, но мне показывать их не надо.
— Перестать оскорблять дорогих мне людей, и моих зубов ты не увидишь, — говорю холодно.
Отец с минуту молчит, лишь буравит меня взглядом.
— Ладно, я сюда не собачиться приехал. Твоя мать забрала сегодня Лейлу из больницы, пару дней она у нас поживет.
— В этом есть смысл, — киваю.
После болезни Лялька еще слаба, и, конечно, здорово, если с ней будет кто-то рядом.
— Мы с твоей матерью ждем сегодня на ужин тебя и Надию.
Я не верю своим ушам.
— Приезжайте к семи.
— Хорошо, отец, — киваю, сохраняя при этом спокойствие.
Отец уходит, а я звоню Наде, но она не отвечает. Видимо, у нее прием, а во время работы она не отвлекается на телефон.
Работаю пару часов и после забиваю на дела. Еду к Наде, чтобы встретить у клиники и поехать вместе к родителям.
Паркуюсь у ее машины и жду.
Надя выходит из здания и замечает меня практически сразу. Спешно идет к машине и садится внутрь, протягивает мне экран своего телефона, где светится мое сообщение.
— Это шутка такая?
— Это чистая правда. Мать пригласила нас.
Надя бледнеет.
— А что, если я не понравлюсь ей?
— Это невозможно, Надя.
Меня больше беспокоит, что будет, когда мы все привяжемся к тебе.
Глава 29
Надия
— Перестань, Надя. Все будет нормально.
— Я в порядке.
— Ты сейчас себе все ногти сгрызешь, — Идар берет мою руку и переплетает наши пальцы.
В этом жесте нет нежности, скорее некая властность.
Я судорожно вздыхаю и перевожу взгляд в окно, за которым проносятся деревья, окутанные вечерней тьмой.
С каждой минутой мы все ближе и ближе к дому родителей Идара. А это значит, что с каждой минутой давление в моем черепе поднимается все выше и выше.
Парадокс, но я никогда особо не отличалась подобными невротическими состояниями.
После смерти родителей я научилась работать со своими эмоциями. Со страхом, с тревогами и злостью.
Именно поэтому сейчас не могу узнать себя.
Ну не нравлюсь я кому-то, что теперь — убить себя из-за этого? Мне немало встречалось людей, которые меня ненавидели или пренебрежительно относились ко мне.
Парочка педагогов ненавидела меня на национальной почве. Вымещать злость на парнях-кавказцах было опасно, потому что они легко могли постоять за себя, а вот на хрупкой девушке это сделать куда проще.
Кавказцы, с которыми я училась, считали, что я выскочка и что удел женщины — сидеть дома и рожать, а не корпеть над сложной наукой.
И вообще молчу про собственного дядю, которому я была как кость в горле.
Я всегда игнорировала пренебрежительное отношение ко мне. Не придавала этому значению и не пропускала через себя.
Это же их злоба, а не моя, так? Вот пусть и носятся с ней.
Но сейчас что-то идет не так.
Возможно, у меня подсознательное желание получить одобрение от матери Идара?
— Уже все в порядке, спасибо, — вытягиваю руку из хватки Идара и обнимаю себя за плечи. — Это ты попросил маму устроить ужин?
Выпалила не подумав.
Идар бросает на меня удивленный взгляд.
— Нет. Это было сугубо ее желание.
Или же просто наказ отца Идара.
Снова вздыхаю.
— Пара часов, и мы уедем. Не переживай, у меня адекватные родители, никаких сюрпризов не будет. Просто дань уважения.
Спустя два месяца после свадьбы. Ха.
Не поздновато ли?
Дом у родителей Идара именно такой, каким я его себе представляла.
Два этажа и мансарда. Эркеры, широкие окна, колонны.
Сад с туями, фонтанчиком и дорожками, которые подсвечиваются в темноте.
— Идем, — Идар тянет меня за локоть за собой и, не дожидаясь, когда хозяева выйдут на порог, заходит в дом.
Внутри пахнет печеным мясом, обстановка очень уютная.
— Идар! — в коридор выбегает Лейла и бежит в нашу сторону.
Идар подхватывает ее на руки и кружит.
Картина умиляет, я невольно улыбаюсь.
— А я уже выздоровела, и бабушка сказала, что скоро я могу вернуться к вам с Надей.
Девочка приветливо улыбается мне.
— Ты же не будешь против, Надь? — спрашивает у меня, немного растерявшись.
— Конечно нет, — широко улыбаюсь ей.
Не то чтобы в этом доме у меня было право голоса, но в любом случае племянница у Идара очень хорошая, и я буду ей рада.
На шум выходит отец Идара, осматривает нас всех по очереди.
Я видела его на свадьбе. Он сказал мне скупые слова поздравления и вернулся к мужской части гостей. Я удостоилась его кивка и киваю в ответ.
— Идар, Надия, проходите. А ты, — неожиданно тепло подмигивает Лейле, — иди к себе. Доктор прописал постельный режим.
— Ну деда! — Лялька надувает губы, но покорно идет наверх.
В столовой стол накрыт человек на десять, не меньше. Матери Идара нигде не видно.
— Мы будем не вчетвером? — спрашиваю Идара.
— Других гостей мы не ждем, — отвечает вместо Юнусова его отец. — Садитесь. Римма сейчас подойдет.
Едва мы занимаем свои места, в столовую входит мать Идара с блюдом, на котором лежит сочное ароматное мясо.
— Здравствуй, сынок, — Римма тянется к Идару и обнимает его с теплотой.
В груди становится больно от чужих материнский объятий, свидетелем которых я страла.
Наверное, я никогда не перестану болезненно реагировать на это. Отсутствие материнского тепла, увы, дает о себе знать.
Идар возвращается на свое место, а Римма переводит взгляд на меня.
— Добрый вечер, Надия. — Сухо, холодно.
— Здравствуйте, — невольно выпрямляю спину и расправляю плечи.
— Приступим, — отец Идара хлопает в ладоши, и мы начинаем ужин.
С гадким чувством ненужности я понимаю, что все вопросы задаются только Идару.
Как работа, как дом. Даже спросили про Зевса.
Кусок не жуется и не глотается, вставая поперек горла. Мне горько и больно, я снова чувствую себя маленькой и никому не нужной, брошенной в огромной толпе девочкой.
— Лейла сказала, что хочет вернуться к нам в дом, — Идар пытается сместить фокус внимания.
— Мне не нравится эта идея, — мать Идара суровеет.
— Брось, мама. Ей там будет весело. Она сдружилась с братом Нади. — Теплая рука ложится на мою, и я фокусируюсь на этом жесте, понимая, почему мой муж так сделал: я настолько сильно сжимала вилку, что у меня побелели пальцы.
— Разве это безопасно — оставлять девятилетнюю девочку со взрослым парнем? Мало ли что, — уже тише добавляет Римма.
— Перестань, мам, — легко произносит Идар, но я чувствую, что эта легкость напускная. — Назар хороший пацан. Добрый, веселый и умный. И Ляльке нравится проводить с ним время. Они что-то конструируют и рисуют на планшете. Назар очень красиво рисует, кстати.
— Ну не знаю, — его мать будто обижается.
— Возможно, если бы вы захотели поближе узнать меня, то познакомились бы с Назаром и поняли, что все, о чем говорит Идар, правда и вам переживать не о чем.
За столом воцаряется тишина. Лишь во взглядах его родителей читается осуждение.
Промики)
Бывший муж. Скажи мне снова «да»! https:// /shrt/avUD
sBNpf9ev
rGbKL5aI
HImpbE6t
После развода. А любит он совсем другую https:// /shrt/gKwl
Epd6TZgL
