Особенно, если учесть, каким образом мы проводим ночи. Потому как спим мы только вместе и только под одним одеялом. Чтобы не разочаровывать Ульяну – таков официальный повод. А истинная причина, подозреваю, кроется совершенно в другом.
Евсей каждый раз нежно меня обнимает и шепчет всякие приятные слова, комплименты, вгоняющие в краску. Покрывает все самые невинные части тела невесомыми поцелуями. Гладит, рисует пальцами там, где я бы и не додумалась – например, на сгибах локтей и на запястьях. Технически не придерешься, все, как он и обещал, невинно, а практически меня прошивает до самых внутренностей. Сама не понимаю, каким образом умудряюсь каждый раз уснуть в таких условиях. Спит ли вообще Журавлев – тоже вопрос. Зато лично я высыпаюсь великолепно. Давно уже не чувствовала себя такой отдохнувшей, как сейчас по утрам.
Результат, что говорится, налицо: я перестала вздрагивать от каждого его случайного жеста. Уже спокойно реагирую на прикосновения и всегда крепкие объятия, а от поцелуев и вовсе млею и втайне жду. Однако, перейти главную черту в отношениях между мужчиной и женщиной что-то мешает. То ли мое первое впечатление о Журавлеве, которое очень сложно перебить, то ли внутренние страхи и комплексы, то ли недоверие к миру в целом.
Но я чувствую, что муж не планирует останавливаться на достигнутом и постепенно подводит меня к главному, приучает с самому себе. И что из этого в итоге получится, я, если честно, не знаю.
Дома у Евсея мне приходится заново ко всему привыкать. Банально я не знаю, куда себя деть. Тут все чужое, незнакомое, и я чувствую себя посторонней. Кажется, магия свадебного путешествия развеялась, стоило только вернуться в исходную точку.
Естественно, первым делом я отправляюсь на кухню. Готовка отлично занимает руки и отвлекает от навязчивых мыслей. Из грустного: холодильник Журавлева забит контейнерами со свежей готовой едой. Наивно было думать, что муж не позаботится о нашем питании. Вздыхаю печально, особенно остро чувствуя свою бесполезность.
– Кто-нибудь хочет оладушек? – бросаю клич в глубину квартиры.
– Я! Я! Я! – тут же прискакивает Ульяша в одном носке и домашнем костюмчике из шорт и футболки. – Я тебе помогу, мам!
– Ты ж мое солнышко, – на душе теплеет, и я не могу удержаться от улыбки. Ну что за замечательный ребенок! Чмокаю ее в носик, вдыхая теплый и сладкий детский аромат.
Следом в кухне появляется Евсей. Он тоже успел сменить одежду. Свободные спортивные штаны на резинке и белоснежная футболка, четко обрисовывающая его великолепное тело. Которое я успела изучить досконально и на вид, и наощупь. Кажется, я знаю практически каждый миллиметр этого невероятного мужчины. Самой не верится!
– Тебе не обязательно готовить, – подходит он ко мне сзади и кладет руки на талию. – Синичка… – он ведет носом по кромке моего уха. А я вместо того, чтобы дергаться или бежать, прикрываю глаза и наслаждаюсь ощущениями.
Спрашивается, вот что он во мне нашел?
– Мне… мне приятно, – отвечаю и тут же осознаю, что вообще непонятно, к чему относится реплика: то ли к его действиям, то ли к готовке.
– Я хочу мамины оладущки, пап! – топает ножкой Ульяна и строго смотрит на отца. – А другое не хочу.
– Что ж, я тоже люблю мамины оладушки, – тянет Евсей, потираясь об меня всем телом.
Не знаю, как только миску для теста из рук не выронила. К счастью, Журавлев резко выдыхает, как перед прыжком в воду, и отпускает меня. Спину сразу обдает холодком, да и в целом мне менее уютно становится. Вот такие странности.
Евсей удаляется в кабинет, а мы с Ульяшей готовим. Потом все вместе ужинаем. Вечер проводим за настолками, и снова я чувствую, что мы настоящая семья. Потом я купаю девочку. Мы играем с пеной, делаем Уле разные шапочки и прически, мне – усы и долго и громко хохочем. Перед сном лежу с ней в кровати, наслаждаясь Улиным уютным теплом, и читаю сказку про шведского старика и его озорного кота, обожающего всякие проделки.
– Мам, а можно мне тоже завести кота? – сонно просит малышка.
– Завтра у папы спросим, – глажу ее по макушке.
Но на следующий день спросить мы ничего не успеваем. Журавлев спешно отбывает на работу, разгребать случившийся форс-мажор. Дает несколько инструкций, в основном, касающихся бытовых вопросов, и мы с Ульяной остаемся совсем одни, потерянные и встревоженные.
Глава 31
Вроде я знаю, что Уля в обычное время ходит в садик, но даже не знаю, в какой. Да и вдруг туда после долгого отсутствия только со справкой можно. Во всяком случае, у меня в школе именно так и было. Поэтому, что делать, я не понимаю категорически.
– Ну, чем займемся? – интересуюсь у Ульяшки. Может, хоть у нее варианты найдутся?
Девочка смешно хмурит лобик, выказывая наивысшую степень серьезной задумчивости. Наверное, такое выражение лица разве что у главы Центрального банка бывает, когда приходится принимать решение насчет ключевой ставки.
– Гулять пойдем? – предлагает Уля в итоге.
Что ж, тоже вариант. У меня, например, нет никаких. Так что завтракаем – оладушками конечно же – и собираемся на улицу. Малышка хочет взять с собой санки, беговые лыжи, ватрушку, снежколеп – и все это обязательно одновременно. К счастью, удается договориться на снежколеп и ледянки. Но в качестве бонуса я покупаю ей какао и пончик в соседней кофейне. Согласитесь, малая цена за то, чтобы не тащить с собой лыжи и надувную ватрушку.
На прогулке мы сперва идем на детскую площадку. Но там почти никого нет, гуляет лишь кроха, едва-едва научившийся ходить, с молодой мамой.
– Наверное, все в садике или школе, день-то будний, – успокаиваю взгрустнувшую Ульяну. Понятно, она-то рассчитывала повеселиться с детворой. – Хочешь поиграем в снежки или скатаем снеговика?
– Нет…
В итоге Ульяша вяло качается на качелях, пару раз съезжает с горки и тащит меня в кофейню. Там мы перекусываем вредностями, но такими аппетитными, что отказать себе в них невозможно. Чего только стоит пончик с глазурью цвета лаванды и начинкой из черники и белого шоколада. Да никто бы не устоял!
После какао и сдобы настроение наше закономерно улучшается. Разве что изнутри скребет неясное беспокойство. Как там Евсей? Я несколько раз набираю его номер, но кроме серий из длинных гудков ничего добиться не могу. Надеюсь, у него все в порядке!
В конце концов, он взрослый успешный мужчина и любые проблемы способен решать сам. А моя тревога уж точно никак ему не поможет, разве что нам с Ульяной всю прогулку испортит. Поэтому запрещаю себе пустые переживания и старательно вызываю внутри себя бодрость.
Ульяша тащит нас к следующей площадке. На территории жилого комплекса детей мы не нашли, поэтому идем за забор, исследовать окрестности. Благо детских площадок пруд пруди, возле каждого дома по нескольку штук.
– Вон на ту хочу, с часами! – требует ребенок и показывает пальцем на возвышающуюся яркую горку, которую действительно венчает башня с часами. Там и детвора какая-никакая присутствует. Все помладше, конечно, но Уля не привередничает.
А вот влиться в коллектив у нее сходу не получается. Ребятня не спешит принимать чужачку. У меня при виде разочарования на любимом личике девочки сердце кровью обливается. Так и хочется подойти к болтающим друг с дружкой мамашам и потребовать, чтобы воспитывали лучше своих чад! Нужно же быть дружелюбными. Ужас, а не дети! Так сложно что ли взять в игру еще одного ребенка?
И пока я закипаю от законного возмущения, не стараясь ничем его погасить, моя девочка делает ход конем. Она лезет по веревочной лесенке, хватается за перекладину, повисая на руках, и зовет:
– Мам, зацени, как могу!
Моя умница! Так их!
«Утри нос этим неприветливым малышам» – так и хочется крикнуть мне. – «Они за тобой еще бегать будут!»
– Вау! – я поднимаю оба больших пальца вверх и краем глаза замечаю, как все внимание детворы приковывается к более взрослой и ловкой Ульяне. А та пожинает свою маленькую минуту славы и раскачивается вовсю. – Круто!
