Ищу фиктивного мужа! Срочно (СИ) - Сью Ники

Когда с делами покончено, я, искупавшись, еду к Надюше. Весь какой-то окрыленный, в предвкушении. Настроение — словно прибухнул, в глазах едва звездочки не сверкают. Вот дела, Донской.

И стоит Наде только открыть дверь, как член у меня дергается, словно по щелчку. На милом ангелочке нет майки, и я невольно думаю, а не пошли бы к черту все запреты. Может, она сама меня хочет. И кто я такой, чтобы отказывать женщинам. Особенно когда сам уже готов сожрать ее.

— Вау, — операюсь локтем о дверь, присвистнув. — Вижу, женушка, ты меня ждала.

— Я… ой, блин! Черт… — Надюша тут же убегает, а меня настигает птица обломинго. Может, Надя и ждала, да только не за тем, что активно требует мой нижний брат.

— Да не переживай, все свои, — закрываю дверь, скинув обувь. Кот опять на меня скалится. Не рад. Сажусь на корточки, тяну руку, чтобы почесать его за ухом, но он лишь мордой крутит. Вот подлюка.

— Не дрейф, мы с тобой в одной лодке.

— Мяу, — шипит в ответ.

— Дим, ты прости, я… просто в общем… может, чаю? — Надюша уже оделась, а жаль, мне без майки она как-то ближе.

— Не откажусь, — соглашаюсь, заходя на кухню. Кот тоже не дремлет, проскакивает у меня между ног и давай лапой по тарелке бить.

— Васька, да сейчас, погоди.

— Мяу, — снова мяучит недовольно.

Надя насыпает ему корма и следом принимается наливать чай, делать бутерброды.

— Так что стряслось-то? — оглядываю ее квартиру, хотя уже бывал тут, но сейчас как-то по особенному себя здесь ощущаю. На своем месте что ли. Забавные ассоциации.

— Да Оля… Она фоток наделала, что я каждый день выхожу отсюда, — Надюша ставит передо мной тарелку с бутерами, кружку и заварник, из которого доносится приятный аромат чая.

— Кажись, бабки ей позарез нужны.

— Не удивлюсь, если у них с твоим братом тоже все это фикция. Но… понимаешь, я… не могу ей проиграть, — Надя вздыхает, заламывая пальцы. Волнуется, видимо. — Всю юность провела под эгидой: а вот Оля… а Оля… Меня будто затирали под ее ногами. И…

— Без проблем, — выдаю на автомате я. — Можешь пожить у меня сколько надо: месяц, два или больше. Моя кровать к твоим услугам.

И только через несколько секунд до меня доходит, что я самолично предложил этой женщине перебраться к себе. В свою, ну будем честны, холостяцкую берлогу, в которой не жила ни одна баба до этого.

Во… дела, товарищи.

— Правда? И… это будет нормально? — взгляд Надюши полностью отражает ее имя. Он обладает каким-то магическим воздействием на меня.

— Ну, а чего такого? — отступать уже поздно, поэтому я лишь продолжаю.

Хотя от одной мысли, что Надя будет по утрам разгуливать в халатике по моей хате, виляя бердами, член по стойке смирно готов к работе.

— Дима! — она подпрыгивает и вдруг приобнимает меня, притом настолько у нее это выходит естественно, по-дружески, что мне даже грустно делается. — Ты — лучший спасатель в мире! И друг! Спасибо! Тогда я… пойду за вещами?

И когда она отходит от меня, я, запустив пятерню в волосы, киваю. А еще ловлю себя на том, что впервые женщина, которую я до одури хочу затащить в кровать, занесла меня, кажись, во френдзону. И от этого… мой внутренний стержень едва не ломается.

Не могу. Не хочу. Не буду. Наверное. Дьявол… Во что я влип? И как теперь мне быть?

Глава 24 — Дима

— Вот, располагайся, — ставлю сумку с вещами в своей спальне, теперь она принадлежит не мне. — Можешь использовать мой шкаф, и в целом, если нужно, выставляй все там: расчески, щетки, ну короче, как хочется, так и делай.

— Дима, — Надя поворачивается ко мне и как-то больно робко улыбается. — Спасибо, я правда… не знаю, чем и отблагодарить.

Я бы сказал чем, но боюсь, она не одобрит.

— Да ерунда, так даже веселее будет.

— А давай я уборку сделаю? Хоть какая-то от меня польза будет, — предлагает, невинно хлопая глазками.

— Ну… — жму плечами. — Если тебе так охота, то, пожалуйста.

— Отлично, тогда сейчас переоденусь только. Тем более еще светло, чем заниматься? Только покажи, где у тебя тряпки и все такое.

— Вот тут, — веду ее в ванную. Открываю ящик с химией и средствами для уборки. Сам я убираюсь раз в две недели, да и в целом не особо-то люблю это дело. Поэтому стратегических запасов хватит на год вперед. — Если что-то не найдешь, зови.

Надя кивает, и мы на какой-то промежуток времени расходимся по комнатам. Я переодеваюсь, ложусь на диван, но так пролежать выходит максимум минут пятнадцать. Совесть не позволяет отлынивать, пока женщина там устраивает кипишь. Тем более хата моя, и ей не обязательно же драить за мной полы.

Отрываю пятую точку от дивана и, когда вхожу в кухню, замираю в проходе. Надюша моет полы. На ней безразмерная майка, слегла прикрывающая бедра и леггинсы по колено. А еще она чертовски ритмично двигается: вперед, назад, вперед… ох, пристроиться бы. Обхватить ее задницу руками, крепко впиваясь пальцами в шелковистую кожу.

Донской, Донской, ты как пубертат! Думаешь только о сексе…

Остановите планету…

— Полы блестят.

— Ой, Дима, слушай, — Надя поворачивается ко мне, смахнув капельку пота со лба, и откладывает швабру. И выходит у нее это так грациозно, словно мне тут впаривают Мистера Пропера, вернее, Миссис. — Тут я случайно… в общем, помоги, пожалуйста.

Она хватает стул, подносит к подоконнику и залазит на него. Соскочила полоска жалюзи, надо подцепить. Надюша встает на подоконник, тянется, ну а я, ясное дело, в качестве подстраховки, заодно ее смачной попкой любуюсь.

— Готово! — радостно восклицает она. Вдруг ее нога соскальзывает, и Надя, взмахнув руками, теряет равновесие. — Ой, мамочки…

— Ловлю!

Успеваю подхватить ее, прижав к своей груди. Притом так крепко, будто она не с табуретки летит, а с пятиэтажки. У Надюши глаза широко раскрыты, щеки вспыхивают румянцем. Алые губы-вишенки слегка размыкаются, и я задаюсь вопросом, как вообще сдерживаюсь и не кидаюсь с поцелуями на них.

— Дима, я тяжелая, отпускай! — с легкой улыбкой отвечает она.

— Да ну, скажешь тоже, пушинка.

— Кажется, ты меня недооцениваешь, — подмигивает мне.

— Кажется, это ты меня недооцениваешь, Надюша, — подмигиваю ей в ответ. — Думаю, на сегодня хватит. А то устроила бы мне тут акробатический номер.

Я аккуратно ставлю ее на пол, но отпускать не спешу, почему-то медлю. Надя смущенно поправляет волосы, бросая на меня быстрый взгляд, в котором мелькает смесь благодарности и чего-то еще, от чего мое сердце делает лишний скачок. И теперь уже сама отходит, увеличивая между нами неприлично близкое до этого расстояние.

— Может, хватит подвигов? — усмехаюсь я, стараясь разрядить обстановку, — Я, конечно, спасатель, но тебя охота спасать из других ситуаций.

— Из каких это — из других? — игривым голоском уточняет.

— Например, из лап твоей сестры стервы или мудака отбитого.

— Ох, за первое спасибо, а со вторым у меня проблем нет. Ладно, тогда предлагаю поужинать.

— Отлично, я как раз хотел пиццу заказать и фильмец глянуть. Ты как насчет такого расклада?

— Ну… будет неплохо, — неуверенно отвечает и, подхватив ведро, убегает из кухни. Я оглядываю чистенькую комнатушку и думаю, что в ней будто стало уютнее. И дело не в полах, которые блестят, а в том, что в воздухе поселился женский аромат. Бредово звучит, знаю, но по факту, как есть.

Вытаскиваю телефон, заказываю пиццу, беру две, не уверен, какая Надюше больше зайдет. Я так-то любую ем, а девушки бывают привередами. Пока едет доставка, выбираю фильм в “окко”, листаю новинки.

— Я открою, — кричит Надя, когда звонят в дверь. А через пару минут возвращается с пиццей.

— Хорошо, когда пиццерия под жопой, — радостно вскрываю коробку. — Ты как? С мясом или с грибами?

— А я и то, и то люблю.

— О, наш человек. Может, еще и боевики любишь?

— А может, и люблю, — улыбается Надя, подтолкнув совсем по-дружески меня локтем в плечо. — Выбирай, я обожаю экшен и все такое.