Ищу фиктивного мужа! Срочно (СИ) - Сью Ники

Я настолько на пределе, что едва не сбиваю с ног ученицу. И надо бы извиниться, да только в голове одна мысль: Ефим, черт возьми, опять! Этот парень — как ходячая катастрофа. Восемнадцать лет, а ума как у первоклашки. И когда он уже уймется? Господи! Один против четырех — это уже не храбрость, это безрассудство.

За спиной остается школьный двор, я же сворачиваю в закуток, туда, где обычно все наши «герои» устраивают терки. Краем глаза замечаю по ту сторону дороги пожарную машину и мужиков в форме, кажется, они быстро управились.

Возле старого забора, поросшим бурьяном, уже толпятся зеваки — пара младшеклассников и несколько старших, которые, вместо того чтобы разнимать, снимают всех на телефоны. Вот же дети! Ни капли сочувствия! Шоу для них, понимаешь ли!

Сквозь гомон, глухие удары и сдавленные ругательства, кое-как я пробиваюсь через толпу. И где-то в центре всего этого безумия встаю, как вкопанная, заметив своего хулигана: Ефим с разбитой губой, но с горящими глазами, сжимает кулаки. Напротив — четверо. Двое уже помятые, но все еще лезут на него, третий держится за нос, а четвертый, здоровый как бык, замахивается.

— Ефим! — ору я, бросаясь вперед. — Прекратите немедленно!

— Черт, училка! — кто-то кричит следом, и несколько ребят, словно по команде отбывают прочь.

— Ефим! Немедленно! Я сказала, немедленно разойдитесь!

Он кидает на меня короткий взгляд, но не останавливается. Его мощный кулак врезается в плечо одного из противников. Тот отшатывается, но тут же на Ефима бросается другой. И я, ну дура полагаю, не иначе, врываюсь перед своим учеником, за что получаю кулаком по скуле. Не сильно. Видимо, мальчишка смекнул ситуацию, да только остановиться уже не мог. Больно, зараза. А еще, наверное, синяк останется. Дьявол… за что мне эти муки!

— Ты что творишь, уебок?! — взрывается Ефим, заметив, как я пошатываюсь. — Это моя классуха, я тебе ебальник сломаю сейчас!

А между тем толпа не вся разошлась, и кто-то все еще снимает на камеру. Ефим весь на эмоциях, и только он планирует кинуться в бой, как откуда ни возьмись появляется Дима. На нем пожарная форма, на голове каска, лицо слегка запачкано сажей. Донской шагает быстро, с какой-то звериной уверенностью, и не успеваю я моргнуть, как он хватает Ефима под руку.

— А ну, пошли! — рычит Дима, его голос заглушает гомон толпы.

Ефим дергается, пытается вырваться, но куда там — Дима здоровый, как медведь, и держит его железной хваткой. Ефим хоть и не щуплый, рядом с ним кажется почти мелким. Он орет, сыплет ругательствами, брыкается, но все без толку. Дима тащит его через школьный двор, будто упрямого щенка.

— Пусти, сука! — вопит Ефим, упираясь кроссовками в асфальт. Они скользят, оставляя рваные полосы. — Я не закончил там!

— За языком следи, герой, — цедит Дима, не оборачиваясь.

— Пусти, кому сказал! Что вообще лезешь!

— А что надо было стоять и смотреть, как твоя учительница за тебя отдувается?

— Тебя вообще не касается, а за свою классуху и так ему бы втащил! — продолжает орать Ефим.

В моменте он пытается ударить Диму свободной рукой, но ничего не выходит. Дима затаскивает его в дальний угол двора, где никого нет, кроме нас. Только тогда он отпускает Ефима, но стоит так, чтобы тот не сбежал.

— Ну что, боец? — Дима снимает каску, вытирает пот со лба, размазывая сажу. — Какого хера ты тут устроил?

— Слышишь… Еще мамочке моей пожалуйся.

— Зачем мамочке-то? Вроде уже взрослый пацан, так отвечай за свои поступки. А то что? Ума только кулаками махать хватает? — я хочу вмешаться, но Донской не дает. Он с ним как мужик говорит: грубо, без прикрас и не сюсюкаясь. В отличие от меня, матери Ефима, да и всего педсовета. Мы только угрозами кидаться можем, пытаться к совести призвать.

— Пожар, знаешь ли, тоже ума много не надо тушить! — скалится мой ученик.

— Да ну? — щурится Дима. — Тогда “гоу”? Потушишь пару тройку? Раз такой смелый.

— Ефим, ну-ка прекрати уже! — влезаю я, желая, как следует встряхнуть этого наглеца.

— Да без проблем! — хорохорится он. — Хоть сейчас!

— Сейчас не надо, а вот в субботу и воскресенье будут полевые учения. Там и покажешь свой нрав. А решишь соскочить…

— Не соскочу! — Ефим фыркает и обходит меня. — Номер у Надежды Львовны возьмите.

— Дима… — вздыхаю я, когда мы остаемся одни. Донской кладет руку мне на плечо, слегка притягивая к себе.

— Не дрейф, Надюша. Все будет путем, — и следом подмигивает, словно мы с ним шпионы, которые знают общий секрет. Я выдыхаю, решив, что, может, Ефиму будет и полезно что-то такое. Выбьет из него дурь.

Правда… я до конца еще не подозреваю, чем обернется эта неделя. Моей самой большой ошибкой и несбыточной мечтой. Но пока я могу только улыбаться и верить в лучшее, несмотря на синяк, что красуется на моей скуле.

___ Дорогие читатели! Предлагаю начать тактильное сближение героев. Кто за? Отмечайтесь в комментариях.)) А то у автора уже ручки чешутся.)

Глава 26

Впервые с работы я бегу какая-то окрыленная, в пути гуглю рецепты и думаю, как мы будем вместе с Димой ужинать. Понравится ли ему моя стряпня, не будет ли он ругаться, что я вообще готовлю для нас. И… не ошибка ли это?

По пути звоню Женьке, у нее как обычно ребенок на фоне. Жизнь мамы в декрете всегда однотипна. Но я бы не отказалась от такой жизни, по крайней мере, после меня в этом мире остался бы маленький человечек. Тоже неплохо.

— Привет, подруга, — раздается громкий голос Женьки. — Как ты?

— Неплохо, мы съехались. И… как думаешь, ленивые голубцы на ужин — норм?

— Ого, вы уже в “таких” отношениях? — посмеивается подруга. И только теперь до меня доходит, что мысленно я жажду “таких” отношений. Ну я же женщина. Наверное, ничего странно в моих желаниях нет.

— Нет, но целуется он круто, — шепчу в трубку, хихикнув.

— Слушай, Иванова, а что ты теряешься? Вы вместе живете, можно же совмещать. И не только ужины на двоих делать.

— Ну и как ты себе это представляешь? Переспим мы, а дальше что?

— А что дальше? Переспите еще разок, — издает смешок Женька. — Делов-то. Там, глядишь, понравится и захотите на серьезный уровень перейти. С мужиками, знаешь, главное не напрягаться и начать.

— Но может быть и откат, — вздыхаю я. — Тогда я буду страдать от неразделенных чувств, живя с ним под одной крышей, пока он будет где-то… Это в лучшем случае. В худшем, плакал наш контракт и мои денежки.

— Включи экстремалку, — советует подруга. — Один раз живем, рисковать надо. Особенно когда охота мужику ужины готовить. Так пройдет два месяца, а ты еще больше в него вляпаешься, и дальше что? Разойдетесь, и будешь страдать в своей квартире с котом?

— Женька, ты как демон, который нашептывает греховные делишки.

— Демоны плохого не советуют, — смеется подруга. — Ой, сынок! Да что ж ты землю ешь! Нет! Только не горшок! Надюша, отключаюсь.

Динамик замолкает и дает мне возможность обо всем подумать, и, возможно, даже прислушаться. Но пока это не точно… Я… реально трусиха.

— Фух, — выдыхаю, довольная собой. На столе салат из овощей, мясо, рагу и даже рулет. Запекла. Успела. Устала, правда, жуть. Хотя признаюсь, усталость приятная. Поглядываю на время и бегу в душ. Привожу себя в порядок, нахожу в пакете с вещами свой, пожалуй, самый симпатичный домашний сарафан. Он без особых изысков, зато нежно-розового цвета, по колено, с разрезом вдоль бедра. Кружусь в нем перед зеркалом, довольная как кот. Бывают же вещи, в которых ты выглядишь классно и лишний вес не видно.

При моем росте метр шестьдесят пять вес шестьдесят семь дает о себе знать. Еще и фигура чисто восточного склада, бедра округлые, талия осиная и грудь не маленькая… В общем, на меня в целом трудно подобрать что-то стоящее. Всю юность мечтала похудеть, потом забила.

Кому надо, тот и такую полюбит.

Когда в двери щелкает замок, я волнительно жду минут десять. Слышу шаги в коридоре, как вода в ванне шуметь начала. Плюхаюсь на кровать и еще жду. Наверное, Дима в душ пошел и на кухню не заглянул, решил, меня дома нет.