Ищу фиктивного мужа! Срочно (СИ) - Сью Ники

— Ну все, Надюша, теперь я, как порядочный мужик, обязан на тебе жениться, но по-настоящему.

— Я подумаю, Дима, — мое имя она певуче тянет, и мне опять кажется, что звучит как-то больно игриво, словно Надя кокетничает. Хотя, может, это у меня фантазия разыгралась от переизбытка тестостерона.

Начинается фильм, и мы тактично меняем тему. Едим пиццу, обсуждаем события ленты. Правда весь этот движ идет только на моменте поедания пиццы, как она заканчивается, мы погружаемся в тишину. За окном еще темнеет, начинается дождь. Громыхает так, словно ракеты взрывают.

— Дим, а можно я на пол прилягу, затекли ноги уже сидеть? — спрашивает Надя, зевнув.

— Чего спрашивать, бери да ложись.

— Ну… неудобно как-то.

— Так, — я кладу плед на пол и две подушки. — Одна тебе, одна мне. Если уж неудобничать, то на пару.

Укладываюсь на подушку, подальше, конечно, от Надюши, оставляю между нами расстояние. Она тоже ложиться, правда на бочок, так что теперь мне ее лица не видно. Эх… жаль. Я ведь нагло поглядывал на нее.

Оставшийся час приходится пялиться в ящик, где идет абсолютно беспонтовый фильм. Настолько он скучный, что я не замечаю, как начинаю дремать. Просыпаюсь от какого-то прикосновения к животу. Моментально глаза распахиваю, пытаюсь сориентироваться и не сразу въезжаю, что тоже лег на бок, и рука женская, что активно возится на мне — Надюши.

Я медленно поворачиваюсь, решив, что Надя не спит, но нет, она просто двигается во сне. Лежит себе рядом, её грудь едва заметно поднимается в ритме дыхания. Лунный свет, пробивающийся сквозь занавески, ласкает её милое личико, подчёркивая мягкие линии скул и чуть приоткрытые губы. Она выглядит так… Мать твою… Слишком соблазнительно.

Ее майка слегка задралась, оголив линию живота, и моему виду открывается небольшой участок черного бюстгальтера. Кровь стынет в жилах, сердце колотится как умалишенное, и я чувствую, что желание, горячее и неудержимое, захлёстывает меня. Словно демон, который нашептывает совершить грех.

Поцеловать её. Сейчас. Впиться в сочные губы. Сминать их до мелодичных стонов.

Я наклоняюсь медленно, почти против воли, и женский аромат — сладкий, с нотками ванили и чего-то цветочного — заполняет мои лёгкие. Он кружит голову не хуже вискаря. Блядь! Что я творю! Совсем поехал!

Я нависаю над Надей, мой взгляд скользит по её лицу, по длинным ресницам, по маленькому аккуратному носику.

Донской, ты окончательно слетел с катушек.

Ещё сантиметр. Один. Короткий. И я коснусь её губ. Ещё мгновение, и я переступлю черту, за которой нет возврата.

Глава 25

Фильм оказывается скучным, хотя положение моих дел в разы веселее любой черной комедии. До сих пор не верится, что я буду жить два месяца у Димы… За Ваську только переживаю, но тащить кота в чужой дом не совсем удобно. Тем более коты такие — шкодничают, мебель портят. Уж Василий мой может все. Буду навещать его, конечно, чтобы не скучал…

Я думаю об этом все сто минут, что идет кино, а потом не замечаю, как засыпаю. Просыпаюсь, потому что хочу пить. Открываю глаза и замираю, заметив Диму, что навис надо мной.

— Ди… ма… — мамочки, у меня аж ноги судорогой сводит, и дыхание перехватывает. Может, надо было притвориться спящей? Блин, Надя, что в твоей голове? Ох, от Димы еще такой аромат приятный исходит, чисто мужской, хищный.

— Привет, — он странно улыбается, даже немного нелепо, будто не ожидал, что его поймают. — Я это… накрыть тебя хотел. Холодно же.

— Накрыть? — хлопаю глазами.

— Да, погоди, — Донской поднимается, лезет в шкаф и вытаскивает оттуда плед.

— Ой, давай лучше я пойду, — я тоже подрываюсь, вообще вся эта ситуация смущает и будоражит, не те фантазии вызывает.

— И я, — Дима лезет со мной в проход, и мы снова замираем друг на друге. В полумраке в его глазах сверкает какой-то непонятный огонек, от которого у меня, будем честны, сердечко шалить начинает.

— Куда? — пытаюсь улыбнуться, пошутить. — В постель? Я не против, конечно, но учти, если ночью случайно столкну тебя с кровати, чур, вина не моя.

Донской несколько секунд молчит, будто до него не сразу доходит мой ответ.

— Да нет, я на кухню. Ночной хомяк и все такое.

— Ой, блин, — бью себя ладонью по лицо. — Тогда мои дурацкие шуточки не в тему будут. Прости, я…

— Ты хочешь об этом поговорить? — на его щеках появляются милые ямочки, и это тревожный маячок.

— Не уверена.

— У нас еще парочка часов до рассвета, если надумаешь…

— Нет, я… лучше пойду спать. Добрых снов.

И красная как рак с ног до ушей ухожу к себе, вернее, в спальню к Донскому, искренне надеясь, что он не надумает ерунды. И не пошлет меня на утро лесом.

Встаю рано, как обычно, и после водных процедур на цыпочках крадусь на кухню. Дима еще спит, не хочу его будить. Лезу в холодильник, достаю яйца, молоко, нахожу и муку, что для меня вполне неожиданно в доме холостяка. На скорую руку готовлю блины, несколько штук заворачиваю с творогом, который опять обнаруживаю в холодильнике.

Оставляю все это добро на столе с запиской “съешь меня” и убегаю сперва к себе, покормить Василия, затем уже на работу.

Возле своего подъезда оглядываюсь и замечаю черный мерин, притом такой дерзкий, с раскосыми фарами, в котором мужик активно пялится на окна многоэтажки. Ставлю сто баксов, что его Оля подослала, не припомню ни его, ни это авто в наших краях. Ох! У меня аж кулаки от злости сжимаются!

Подхожу к нему, стучу в окно и жестом показываю, чтобы опустил стекло.

— Здрасти, уважаемый, — прожигаю его взглядом и мысленно даю парочку подзатыльников. — Еще раз вас тут увижу, метлой так отбуцкаю, что у вас на баб никогда не встанет. Надеюсь, ясно выражаюсь?

А сама думаю! Вот же сестра стерва! Никак не уймется! Да чтоб ей там икнулось!

— Ого, — присвистывает блондин. На вид ему лет двадцать пять, вполне смазливый. И губы такие пухленькие, скулы ярко выраженные. Да и в плечах нормальный такой, видно не дохляк. — Так ко мне еще не подкатывали.

Издаю фальшивый смешок.

— Делать мне больше нечего, к тебе подкатывать. Меня твои прелести вообще не интересуют, а вот Оле передай, что в следующий раз я прямо с утра пойду в полицию.

— Зря, — подмигивает блондин. — Мои прелести доставляют девушкам неплохое удовольствие. Хочешь, проверим?

Вместо ответа достаю из сумочки увлажняющий тоник и брызгаю им прямо в его лицо.

— Блядь! — морщиться он. — Какого хера?!

— Охлаждаю твои прелести! В общем Оле передай! — запихиваю обратно тоник. — Что я молчать не буду. Тоже мне, Шерлок Холмс в юбке.

Разворачиваюсь и с идеально ровной спиной иду к подъезду.

— Стой, как тебя зовут-то? Я никаких Оль не знаю! Эй! Сумасшедшая! Блондинка! Ну-ка повернись! Эй!

Не оглядываюсь, иду себе спокойно, шмыгаю в подъезд к Ваське, а когда встречаю кота на пороге, напрочь забываю про этого парня. Закончив с домашними делами, убегаю в школу. Торможу на выходе, заостряю внимание на том месте, где был мерс. Сейчас там пусто, уехал. Так-то лучше.

До работы добираюсь быстро, успеваю даже выпить кружку кофе. И все бы ничего, день не предвещает беды, пока в учительскую после третьего урока не влетает техничка. Баба Зина, лет шестидесяти, тяжело дышит, опираясь на швабру.

— Девочки, беда!

Мы все напрягаемся, перестаем обсуждать учеников и предстоящие летние каникулы.

— Что такое? — спрашивает физичка.

— Ефим! Надежда Львовна, ваш там за школой дерется! — я подрываюсь с места. Журнал с грохотом падает на пол, чудом не на мои ноги. — А еще там дом, возле школы, у них пожар, — зачем-то сообщает нам ненужную информацию.

— Я к ним, — кидаю резко.

Выбегаю из учительской, мчусь по ступенькам. Сердце колотится так сильно, как будто хочет вырваться из груди. Каждая ступенька под ногами отзывается глухим стуком, но я не сбавляю темп.