Связанные (ЛП) - Хабра Бал

Поэтому мы с Сэйдж решили встретиться, чтобы обсудить детали и избежать того, что кто-то раскроет наш план так же быстро, как это сделал Эйден. Но она три раза откладывала эту встречу в кафе. Сегодня, когда я возвращаюсь домой из спортзала, она присылает мне сообщение с той же отмазкой.

СЭЙДЖ

Перенесем на другой раз? Еще одна чрезвычайная ситуация с балетом.

Не знаю, какие чрезвычайные ситуации могут случаться в балете, но они не могут быть настолько серьезными, чтобы откладывать нашу встречу на неделю. Тем более что в субботу у нас игра с Чикаго, и я надеюсь, что мы сможем поговорить, прежде чем я уеду на выходные.

— Хочешь заказать что-нибудь?

Я поднимаю глаза от телефона, когда Эйден входит в гостиную, вытирая полотенцем мокрые волосы.

Решив не зацикливаться на сообщении Сэйдж, я бросаю телефон на диван.

— Нет, сегодня я сам буду готовить.

Он одобрительно кивает, садится на диван и включает игровую приставку. Обычно в такие моменты парни из Далтона присоединялись к игре вместе с ним.

— Что будешь готовить?

— Тако.

На кухне я начинаю с того, что бросаю говяжий фарш на сковороду, жду, пока он зашипит, и добавляю специи. Я нарезаю овощи кубиками и обжариваю их на другой сковороде, а затем разогреваю тортильи. Готовка — это моя медитация: ритмичное нарезание и сочетание движений всегда успокаивают меня.

Когда я жил с родителями, я готовил каждый вечер, чтобы произвести на них впечатление. Они всегда были восприимчивы, и именно поэтому меня назначали поваром в нашем хоккейном доме. Приготовление еды для ребят позволяло нам ужинать вместе, и думаю, что это сблизило нас еще больше.

Эйден перестает играть, чтобы помочь накрыть на стол. Но когда он предлагает мне выпить, я решаю поужинать сегодня в другом месте.

— Ты не против, если я заберу с собой те, что останутся?

Он пережевывает еду.

— Куда это ты собрался?

— Мне нужно кое-что проверить.

Эйден смеется, унося свою тарелку обратно в гостиную.

— Передавай ей привет.

Я упаковываю еду и отправляюсь прямо в Вестон. Я решаю не писать Сэйдж сообщение, потому что знаю, что она ответит. Чрезвычайная ситуация с балетом. Но если я прав, она дома.

Приехав в Вестон, я паркуюсь перед квартирой Сэйдж и замечаю, что ворота широко открыты. Здесь нет охраны. Я стучу и осматриваю ржавые петли поврежденной двери, когда она резко открывается.

Сэйдж тяжело дышит, ее маска для лица с рисунком тигра сдвигается. Она отворачивается, потом снова поворачивается ко мне и снова отворачивается.

— Ты не должен видеть меня в таком виде.

— В каком?

— В таком! — она указывает на свою маску. Ее волосы собраны в пучок, на ней надета старая широкая футболка с изображением Сидни Кросби и больше ничего. Ее подтянутые ноги блестят, как будто она только что намазала их кремом, а пальцы ног свежевыкрашены в розовый цвет, и между ними все еще лежат пенопластовые разделители. — Может, ты уйдешь и вернешься через пять минут. Так мы оба сможем забыть об этом.

— Сэйдж, ты выглядишь прекрасно. Почему твой внешний вид должен меня беспокоить?

Она вздыхает, когда я не ухожу, а затем замечает бумажный пакет, который я держу в руках.

— Ты принес мне еду?

— Ужин, — отвечаю я. — Полагаю, ты еще не ела?

— Ты заставляешь меня ужинать с тобой? Ты мог просто спросить, знаешь ли.

— Я бы спросил, но ты меня избегала.

Она морщится и смущенно жестикулирует, приглашая меня войти. С сильным хлопком закрыв дверь, она закрепляет ее четырьмя болтами и дважды проверяет каждый из них.

Первое, что бросается в глаза, — это потолок с пятнами от воды и облупившаяся краска на стенах. Затем — грубый серый ковер, напоминающий те, что я видел в государственных школах. Поцарапанные дверцы шкафов на кухне болтаются на петлях. Хотя все безупречно чисто, квартира полностью обветшала.

— Сегодня вечер ухода за собой, и я не ждала гостей, — спешно объясняет она. Она переставляет розовую корзину, наполненную лаками для ногтей и разноцветными бутылочками, на боковой столик, чуть не опрокинув стоящую рядом вешалку для одежды. На кофейном столике, рядом с которым стоит фотография в рамке, на ноутбуке тихо играет видео: на нем она и, как я полагаю, ее брат, улыбающиеся на одном из ее балетных концертов.

На боковом столике стоит несколько свечей, что вызывает легкое беспокойство. Три из них зажжены и тихо потрескивают, смешивая ароматы. Ваниль, лаванда и еще один, который я не могу точно определить.

Сэйдж снимает маску с лица и бросает ее в мусорку. Она жестом предлагает мне сесть на диван и стряхивает несуществующую пыль. Мне требуется секунда, чтобы понять, что она нервничает, что сбивает меня с толку, потому что я никогда не видел ее такой.

— Хочешь? — Сэйдж достает контейнер с силиконовыми патчами и кладет по одному под каждый глаз. Ее полное надежды выражение лица приподнимает прозрачные патчи с маленькими золотыми звездочками внутри.

Я только смотрю на нее, но не могу сдержать улыбку.

— Ты улыбаешься! Ты действительно улыбаешься, — она использует пинцет, чтобы взять еще два. — Ладно, я, наверное, схожу с ума. Никто никогда не делал это вместе со мной. У меня не так много — или вообще нет — подруг, а Шону все это неинтересно, так что я тебя сразу предупреждаю.

Это пробуждает мое любопытство.

— Даже никто из твоих бывших парней?

— Последний не прикоснулся бы ко мне и десятиметровой палкой, если бы увидел в таком виде.

— Почему?

Она избегает моего взгляда и занята тем, что наклеивает патчи под мои глаза. Когда она так близко, я чувствую запах ее ванильного лосьона. Это на мгновение меня отвлекает.

Но потом она отвечает:

— Он видел во мне балерину с заводным механизмом, готовую выступить, когда он повернет ключ.

Защитная реакция заставляет мое тело напрячься.

Сэйдж поднимает зеленый инструмент.

— Хочешь роликовый массажер для лица? Им приятно пользоваться.

Я все еще не могу прийти в себя после анекдота о ее бывшем, когда замечаю ее возбуждение. Оно чертовски заразительно. Она никогда раньше не делала этого с кем-либо, поэтому я сдаюсь. Холодный камень приятно касается моей кожи, когда я пробую его, но то, как она сдерживает смех, говорит мне, что я, должно быть, выгляжу нелепо.

Она достает свой телефон и подходит ко мне, чтобы сделать фотографию. Теперь могу сказать наверняка — я выгляжу нелепо. Она смеется надо мной, но не думаю, что меня это беспокоит.

— Так ты расскажешь мне, почему избегаешь меня? — наконец спрашиваю я.

— Насчет этого… — она приостанавливает видео, которое смотрела на ноутбуке. — Думаю, мы слишком увлеклись этими фальшивыми отношениями.

— Ты отказываешься?

— Нет! — восклицает она. — Ну, не совсем. Я просто имею в виду, что непонятно, чего стоит ожидать. Мы не обозначили никаких правил, так как мы можем знать, правильно ли мы поступаем?

Соблюдать правила — единственное, что у меня получается, а теперь она начинает сомневаться, может быть, даже отказывается, еще даже не начав.

— Это тебе нужно? Правила? — спрашиваю я.

Она пожимает плечами, смотря на меня так, будто я знаю все ответы.

— Тогда мы обозначим некоторые условия, — заявляю я. — Но сначала поужинаем.

— Я не против, — Сэйдж берет две тарелки с салфетками, пока я раскладываю тако. Она сидит на диване, скрестив ноги, лицом ко мне.

Когда Сэйдж пробует тако, ее глаза расширяются.

— Ты это приготовил?

Я не могу отвести взгляд от ее рта, когда киваю.

— Тебе надо было сразу что-нибудь мне приготовить, я бы без раздумий согласилась с тобой встречаться, — она вытирает рот салфеткой и жует, как будто пробует райское наслаждение.

— Тебе нравится?

Она в знак признательности мурлычет, и что-то согревает мою грудь. Мы едим в комфортной тишине, на несколько минут забыв о правилах. Когда она уносит мою пустую тарелку к раковине, я следую за ней, вытирая посуду после того, как она ее помыла, как будто это наша привычная вечерняя рутина.