Таня
– Ты хотела ее ударить!
Ромка стоял ко мне спиной, но я кожей почувствовала исходящую от него ярость.
– Нет! Это не так! Я просто хотела, чтобы она извинилась! Ты знаешь, что она вообще сказала? Что я помешанная на чистоте стерва.
Рома обернулся, посмотрел хмуро, но я уже заметила, что мои слова немного пробили броню отцовского инстинкта.
– Она так сказала?
– Да, Рома, да! Я что должна была это проглотить? Извини, но Катя вертит тобой, как хочет, а ты…
– А я не знаю, что делать! – неожиданно заорал Рома.
Он заметался по комнате, как тигр в клетке.
– Юля ее выгнала! Ты ею недовольна! Что мне остается? Скажи? Что? Мне тоже указать ей на дверь? Пусть живет, как знает? Я ее отец…
Он остановился и, тяжело дыша, оперся руками о стену.
– Я не думал, что всё будет вот так…
– И всё-таки с этим нужно что-то делать, - устало сказала я, опускаясь на стул. – Надо что-то решать…
– Что, например? – буркнул Рома, оттолкнувшись от стены.
– Нам нужно больше пространства… - намекнула я, поглаживая живот.
На всякий случай поморщилась и переложила одну руку на поясницу. Встревоженно прислушалась к себе. Сработало. На лице Ромки промелькнула тревога.
– Тань… что ты?
Он опустился передо мной на колени, осторожно коснулся живота.
– Да так… вроде, ничего. Спазм какой-то… не знаю…
– Может, к врачу надо, - заволновался Рома.
Я горько усмехнулась, всем видам демонстрируя: надо же, вспомнил, что я беременна и мне нельзя волноваться.
– Да нет… не надо. Просто я всё думаю, если сейчас вот так, то, что будет, когда родится ребенок? И потом Лера привыкла в своей комнате быть одна. Они ссорятся постоянно.
– Но ты ведь должна понимать, Тань, - Ромка поднялся, провел устало ладонью по лицу. – Кате ведь тоже нелегко. Всё изменилось. Ей нужно привыкнуть.
– А мне? Мне не нужно привыкать? И почему я должна привыкать? - резко спросила я.
– Мы-то взрослые… а она ребенок.
Я закатила глаза в потолок и шумно выдохнула. Заладил одно и то же, ребенок, ребенок…
– Не знаю, Ром… Так мы не уживемся. Друг у друга на головах, у кого угодно крыша съедет. Девчонки ссорятся, мы с тобой ругаемся, я нервничаю, это всё сказывается на малыше…
– И что ты предлагаешь? – нахмурился Рома.
По его взгляду я поняла – всё он понимает, что я предлагаю. Только вот, дорогой, это ты должен озвучить. Не я.
Я пожала плечами и смиренно отвернулась. Густая тишина облепила нас, как паутина в таежной чаще.
– Переселить куда-то Катю? – выдохнул, наконец, Рома.
Слова звучали тяжело, как будто он тащил на горбу мешок с камнями. Я бросила на него взгляд из-под ресниц. Ромка смотрел в пол, сжимая кулаки.
– Необязательно… Перекидывать ее, как горячую картошку, тоже не выход.
– Тогда что?
Я молчала. Ну, давай же, давай, скажи это.
– Если только на старую квартиру…
– Там же Юля! – притворно испугалась я.
– Юля может пожить в своей «однушке». Наверное… - пробормотал неуверенно он.
Я приподняла бровь. Однушка? Ничего себе, рантье чертовы… Квартир, как у дурака фантиков, а всё прибедняются. Я, значит, голову ломаю, как Юльку выставить из дома, а она, оказывается, не такая уж и бедная овечка.
– Только вдруг она не захочет? Но это же временно, - Рома говорил громко, размахивая руками.
Будто хотел убедить невидимого собеседника. А может, себя. Неосторожным движением он чуть не снес сковородку с плиты. Она загремела, покачнулась, но устояла на месте. Ромка отодвинул ее подальше.
– Ты права, нам здесь тесно. Снимать смысла нет. Всё равно квартиру придется делить. Чего ждать три года? Правда? В общем, я поговорю с ней… Завтра же.
Я вовремя прикусила язык. Мне так и хотелось вскочить и заорать: нет, Ромочка, не завтра! А сегодня! Прямо сейчас! Не тяни уж кота за яйца, а делай!
Однако чутье подсказало: не дави. Лед двинулся, уже хорошо. Пусть переспит с этой мыслью, убедит себя, что так для всех лучше, смирится. О том, что передумает, я не беспокоилась. На это я тоже найду метод воздействия.
– Ладно, - вздохнула я. – Спасибо тебе, любимый…
Я слабо улыбнулась, подошла и обхватила его лицо ладонями. Рома потянулся с поцелуем.
– Па-а-ап! – раздалось требовательное из прихожей. – Мы едем?
Рома отстранился и тревожно вытянул шею.
– Куда, Катюш?
– Как куда? К тебе…
Я отступила на шаг и сложила на груди руки. Посмотрела красноречиво на Рому: ну что? Опять на поводу пойдешь?
Он задергался, нервно откашлялся и шагнул в коридор.
– Нет, Катя… мы не поедем никуда. Не придумывай. Давай мы все успокоимся и спокойно поговорим. Я уверен…
– Я здесь не останусь! Не останусь! - Катя топнула ногой. – И пусть она мне купит всё новое! Взамен этого… - она пнула пакет. – Или ты думаешь, я из помойки буду одеваться?
– Хорошо, хорошо… - Ромка старался говорить тихо, но я всё равно всё слышала.
Из кухни не выходила, только чтобы уж окончательно его не смущать. И так разрывается между двух огней. Начну требовать, взбрыкнет. Дочь же всё-таки.
– Сколько тебе надо? Я сейчас переведу. Сама сходи завтра, купи там, что тебе нужно. Ладно?
Я беззвучно передразнила Ромку, глядя на свое отражение в стекле – «купи там, дитачка, только не плачь». Ремня бы ей.
Ужинали этим вечером все по отдельности. Потом Катя заперлась на час в ванной и долго-долго лила воду. А я с тоской представляла, как крутится счетчик, наматывая в счет дополнительные десятки рублей.
Рома, конечно, оплатит, но дело не в этом. А в том, что я впервые в своем доме не чувствую себя хозяйкой. Какой-то проходной двор, ей Богу.
– С ума сошел? Там девчонки, - шикнула я на Рому, когда он попытался приобнять меня в постели.
Он раздраженно крутанулся, натянул на себя одеяло и обиженно затих. И хорошо, - улыбнулась я, - пусть это будет еще одним аргументом для решения квартирного вопроса.
Глава 26
Глава 26
Юлия
Я вышла из клиники. Больничный закрыт. В понедельник на работу. Врач явно заметила, что в этот визит я выгляжу уже не столь довольной.
– Бессонница? – спросила она, бросив на меня взгляд.
– Нет, - бодро соврала я. – Всё хорошо.
Боже мой, сколько лжи мне приходится продуцировать. Хожу, как Петрушка, улыбаюсь и всем радостно рапортую, как у меня всё прекрасно. Выйду на работу, придется врать и там. Рома не оставил мне выбора.
Что будет, когда начнется школа и бесконечные соревнования, выезды и сборы, даже подумать страшно. Представила взгляды мамашек на родительском собрании, когда до них доползут слухи, что я выгнала из дома собственную дочь.
Шепот за спиной, осуждающие взгляды. Я уже видела, как они тихо переговариваются: «Вот эта, которая выгнала дочь… Ужас!»
Или мне уже не надо будет ходить на собрание? И меня полностью заменит Таня? Этот вопрос, как заноза сидел у меня в голове. А что? Расчетливая, уверенная, Татьяна безупречно подходит на роль «идеальной мачехи».
Как ни скрывай, а тайное всегда становится явным, и в классе скоро узнают, что Катя живет с отцом и его новой женой. Катя и сама будет не прочь привлечь к себе внимание. Еще может, и на индульгенцию от учителей станет рассчитывать. А как же, девочка переживает непростой период. Тьфу ты, опять эта фраза…
Я представила, как учительница истории, которая вечно, по словам Кати придирается, вздыхает, увидев ее записи в тетради, а потом ставит «четверку». Ведь она понимает, какая сложная ситуация у ученицы. Игра в «несчастную девочку» могла чудесно сработать. На то и расчет.
В небе зарокотало, осторожно громыхнуло. Словно музыкант испробовал свой инструмент. Тополя тревожно зашелестели листьями, вытянулись в струнку и будто по команде наклонились влево. Ветер пронес перед крыльцом пакет, выхваченный из урны, следом покатился стаканчик из-под кофе.
Следующий раскат грома обрушился с такой силой, что завизжала сигнализация у автомобилей на стоянке.
