После развода с предателем (СИ) - Черно Адалин

Я слышу в его голосе боль и, наверное, обиду за дочь, потому что кому, как не ей, нужна мама. Найти жену — не проблема, а вот найти для ребенка мать, которой у него никогда не было — задача не из легких.

— Значит, она может появиться снова? — тихо спрашиваю, чувствуя, как по спине пробегает холод.

Тимур кивает, тяжело выдыхая:

— Может. Особенно если у нее снова обострение. Они непредсказуемы. В один момент — тишина, в другой — она может стоять у школы, или на крыльце дома. Иногда я думаю, что зря не настоял на официальных ограничениях, но… в глубине души мне хотелось верить, что она больше не появится. Что по-хорошему исчезнет навсегда.

Он замолкает. Я чувствую, как сжимаются мои пальцы на его плече, будто в ответ на его боль. Только теперь я понимаю весь масштаб. Не просто бывшая жена. Не просто женщина, ушедшая из семьи. Это — неустойчивая, нестабильная мать с диагнозом. И Юля, эта крошка с ранимыми глазами и мушкетерским мечом, оказалась между двумя мирами: между безопасностью, которую выстраивает отец, и хаосом, который может принести в ее жизнь мать.

— Ты не думай, что я с ней не пытался... — говорит Тимур, будто угадывая мои мысли. — Я предлагал лечение. Деньги. Жилье. Даже помощь врачей, но каждый раз, когда ей становилось чуть лучше, она снова исчезала. Несмотря на улучшение общего состояния, ее паранойя никуда не делась. Она считала, что я отбираю у нее дочь, что прячу Юлю.

Я киваю, понимая теперь всю суть проблемы и их взаимоотношений. И теперь мне немного страшно, потому что с того самого дня, как Юля появилась в моей жизни, я стала за нее отвечать. Я та, с кем она постоянно находится рядом. Бросаю взгляд в сторону кухни, откуда доносится звон посуды. Готова поспорить, это Юлька уже переоделась и ищет, что вкусного попить.

Я ясно осознаю, что я не их семья, но я часть жизни Юли теперь и мне предстоит с этим бороться.

Мы стоим молча. Он будто ждет от меня слов, но я не нахожу их. Ни поддержки, ни сочувствия. Только странное, непрошеное чувство вины, будто я допустила в их закрытую историю лишнего свидетеля.

— Нам… надо быть осторожнее, — говорю наконец, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Особенно теперь.

— Да, нужно. Я приставлю к вам охрану.

— Я пойду помогу Юле, — говорю. И сама удивляюсь, как сухо это звучит.

Просто… я не знаю, что еще сказать. Сочувствовать, говорить, что мне жаль? Вряд ли это хоть как-то поможет.

Я прохожу на кухню, оставляя его в прихожей. Слышу, как он поднимается по лестнице. На душе кошки скребутся, когда вижу Юльку, стоящую у стола в пижаме и с чашкой какао. Для нее словно ничего не случилось, а для нас с Тимуром жизнь теперь выглядит иначе.

Я сажусь рядом. И чувствую, как возвращается то, что я так старательно пыталась заглушить — легкая, почти невидимая тревога.

Глава 30

За ежедневными заботами с Юлькой, забываю о том, что развожусь. Совершенно это вылетает из головы, словно это было так давно, что я уже и не помню, когда. Вспоминаю об этом лишь тогда, когда мне звонит адвокат и просит приехать.

Тимура на этот раз я решаю не беспокоить. Он и так слишком много мне помог и сделал. Я совмещаю поездку к адвокату с Юлиными занятиями с репетитором. Она останется там минимум на час, что вполне хватит, чтобы съездить на такси в соседний район.

Я все тщательно планирую. Оставляю Юльку, еду к адвокату, подписываю бумаги. А потом, когда выхожу на улицу, звонит мой телефон. Я хмурюсь, не сразу понимая, кто это. Вначале вообще решаю, что спам и собираюсь не отвечать, но потом все-таки что-то сподвигает меня ответить на звонок.

— Алло, Оля? — голос в трубке кажется знакомым. — Это Даша.

Я морщусь, словно выпила залпом лимонного сока.

— Мне кажется, вы ошиблись номером, — даю ей возможность передумать и сбросить.

О чем нам разговаривать? Она — беременная любовница моего уже скоро бывшего мужа, а я… я больше не жена, но это ведь не отменяет того факта, что она спала с моим мужем.

— Я… нет. Мы можем встретиться? Я хочу с вами поговорить.

— Нет.

— Ольга, пожалуйста. Это очень важно. Это касается Глеба. Он… второй день не ночует дома и у него выключен телефон. Я… не знаю, что и думать.

Мне хочется рассмеяться, потому что такое я не могла бы представить даже в самых смелых снах. Любовница мужа звонит жене, чтобы обеспокоенно сказать, что этот самый муж не ночует дома. Я едва держусь, чтобы не засмеяться, а потом, чтобы не съязвить.

— Какое мне до этого дело? — сухо уточняю. — Мы разводимся. Теперь это твоя забота.

— Я понимаю, но… вы ведь лучше его знаете? Вы столько лет прожили вместе, а я… я почти никого не знаю, ни друзей, ни коллег. Он… не знакомил меня ни с кем. Должен был и пропал.

Не удивительно, что не знакомил. Любовниц с друзьями и коллегами не знакомят, их прячут, как позорное клеймо. Удивительно, что эта юная особа этого не понимает.

— Я не знаю, что тебе сказать, — говорю, чувствуя, как в груди нарастает раздражение. — Глеб — взрослый человек. Если он исчез, значит, захотел. Наверное, у него есть причины.

— Вы думаете, он меня бросил? — ее голос становится тише.

— Может, просто нашел кого-то на стороне. Знаешь, таким мужчинам вполне свойственно так поступать. Сменить жену на любовницу не означает, что других любовниц не будет.

— Вы считаете, у него кто-то есть?

— Я вообще ничего не считаю, Даша. Я пытаюсь жить дальше. Без него. И ты бы тоже попробовала, если он так и не объявится. До свидания.

Я сбрасываю звонок и долго стою с телефоном в руке, будто жду, что он зазвонит снова. Но он, к счастью, не звонит, хоть и осадочек остается. Не столько от разговора, сколько от напоминания — я все еще где-то внутри себя держу Глеба. Как осколок. Как занозу под кожей, которую так и не смогла достать.

Он пропал два дня назад, у него выключен телефон. Я прокручиваю эту информацию снова и снова. С одной стороны — какое мне дело. Это совершенно меня не касается. И я убеждаю себя в этом.

В том, что он просто сбежал. От всего. От новой жизни, от беременной любовницы, от себя самого. Это бы многое объяснило. Но часть меня — та, что все еще не до конца омертвела — напрягается. Глеб мог быть кем угодно, но он всегда был предсказуем. Стратег. Просчитывал ходы наперед. Исчезнуть, ничего и никому не сказав — не его стиль.

Я морщусь.

Нет. Не моя забота. Все давно прошло, теперь у него есть Даша. Вот пусть и друзей ищет, и коллег.

В такси по пути к репетитору я все еще мысленно прокручиваю разговор. И все-таки, не сдержавшись, набираю паре друзей Глеба. Каждый из них отвечает разное. Кто-то говорил с ним три дня назад, кто-то ждет ответа в чате уже второй день. А один из самых близких, Сергей, говорит мне, что Глеб занял у него крупную сумму денег несколько месяцев назад и не отвечает.

— У вас какие-то проблемы? — участливо спрашивает Сергей.

Мы довольно часто встречались семьями. Его жену, Алиску, я знаю через мужа. Мы любили разговаривать, пока наши мужья распивали алкоголь. Не могу сказать, что мы близкие подруги, но поговорить нам всегда было о чем.

— Глеб не раз у меня занимал, но всегда отдавал, а в этот раз что-то припозднился. Ты напомни ему, — говорит, пока я не знаю, что сказать.

Часто занимал? Я ничего об этом не знаю. Ни слова. Глеб никогда не говорил, что нам не хватает денег. Впрочем, это не нам не хватало, а, видимо, его новой любовнице. Потому что я никогда ничего сверхъестественного не требовала, а того, что зарабатывал Глеб, было бы вполне предостаточно и еще бы оставалось.

Но он, оказывается, занимал денег у друга.

— Сереж, мы с Глебом не вместе больше, — произношу твердо. — Разводимся. Он пропал с радаров, и я сама не знаю, где он.

В трубке повисает напряженное молчание. Мне кажется, я даже отсюда могу услышать недовольство, которое транслирует Сергей. Оно и понятно. Те деньги, которые занимал Глеб, не маленькие, могут ударить по карману, если возвращены были не вовремя.