– Хорошо, – соглашаюсь тихо. – Спасибо.
Он кивает, встаёт.
Показываю ему, где взять подушку и постельное бельё. Он быстро застилает диван, устраивается. Я иду в спальню, переодеваюсь в пижаму, ложусь в кровать.
Лежу в темноте, слушаю тишину. За стеной посапывает Максим. Странно – в доме есть мужчина, но не муж. Человек, который остался не потому, что обязан, а потому, что неравнодушен.
Засыпаю удивительно легко.
Просыпаюсь от запаха кофе и яичницы. Сладко потягиваюсь, открываю глаза.
На часах девять утра.
Встаю, надеваю халат, иду на кухню. Максим стоит у плиты, помешивает яичницу на сковороде. Волосы слегка взъерошены, на нём вчерашняя рубашка, но выглядит он бодро.
– Доброе утро, – говорит, оборачиваясь. – Как самочувствие?
– Намного лучше, – улыбаюсь. – Ты готовишь?
– Ага. Завтрак почти готов. Садись, – кивает он на стол, где уже стоят чашки, тарелки, масло, джем.
Сажусь, наблюдаю, как он ловко орудует лопаткой. Домашняя картина. Уютная.
Он подаёт мне тарелку с яичницей, наливает кофе, садится напротив.
– Давление проверим после завтрака, – говорит деловито.
Едим молча несколько минут. Яичница вкусная, кофе ароматный. Чувствую, как силы возвращаются.
– Максим, – начинаю осторожно, – мне неудобно. Ты потратил на меня весь выходной, остался ночевать...
– Не говори глупостей, – обрывает он спокойно. – Я же врач. Это моя работа.
– Но я не твоя пациентка.
Он поднимает взгляд, смотрит мне в глаза.
– Ты мой друг, – говорит просто. – Друзей не бросают в беде.
От этих слов что-то тёплое разливается в груди. Друг. Да, наверное, так и есть.
– Расскажешь, что случилось вчера? – спрашивает он мягко. – Если хочешь, конечно.
Опускаю взгляд на тарелку. Горло сжимается от подступающих слёз.
– Его любовница пришла ко мне домой, – говорю тихо. – Сказала, что беременна.
Вижу, как темнеет лицо Максима. Как сжимается челюсть.
– Прийти к жене... вот дрянь, – произносит он с чувством. – Извини за выражение. Но это же надо быть такой...
Качаю головой.
– Дело не в ней. Дело в том, что муж врал мне. Говорил, что между ними ничего серьёзного не было. А оказывается, он водил её домой, когда меня не было. Они спали в нашей кровати.
Голос срывается. Закрываю лицо руками.
Чувствую, как Максим встаёт, обходит стол, присаживается рядом со мной. Кладёт руку на плечо – осторожно, бережно.
– Танюш, – говорит он тихо. – Мне так жаль. Так больно за тебя.
Поднимаю взгляд. Его лицо совсем близко, в глазах такая искренняя боль за меня, что хочется расплакаться от благодарности.
– Знаешь, что самое обидное? – всхлипываю. – Я поверила ему. Простила. Думала, что можно начать заново. А он использовал моё прощение, чтобы продолжить врать.
– Это говорит не о тебе плохо, – возражает Максим. – Это говорит о том, что ты умеешь прощать. Что у тебя доброе сердце.
Смотрю на него сквозь слёзы.
Верю ему. Потому что в его глазах вижу искренность. Потому что его поступки не расходятся со словами.
– Что ты будешь делать? – спрашивает он осторожно.
– Подавать на развод, – отвечаю твёрдо. – Окончательно и бесповоротно. Хватит. Больше не могу.
Он кивает.
Мы сидим рядом, его рука всё ещё лежит на моём плече. И я чувствую что-то странное. Спокойствие. Защищённость. Будто рядом с ним ничего плохого случиться не может.
– С тобой так легко, – говорю вдруг, сама удивляясь своим словам.
Он улыбается – мягко, тепло.
– И мне с тобой легко, Таня. Как в детстве.
– Но мы уже не дети, – шепчу, и понимаю, что между нами что-то меняется.
– Нет, – соглашается он тихо. – Не дети.
Мы смотрим друг на друга, и время словно замирает. Его глаза тёмные, глубокие. Лицо такое знакомое и такое родное. Хочется прижаться к нему, почувствовать его тепло, его силу.
Но он не приближается.
Не пытается меня поцеловать.
Просто сидит рядом, держит руку на плече, смотрит с такой нежностью, что сердце готово выпрыгнуть из груди.
– Тебе нужно время, – говорит он наконец мягко. – Время, чтобы прийти в себя. Залечить раны. Я буду рядом, если понадоблюсь.
Киваю, благодарная ему за понимание. За то, что просто есть.
– Спасибо, – шепчу.
– Не за что, – улыбается он. – А теперь давай проверим давление. И если всё хорошо, я поеду домой, а ты отдыхай сегодня. Никаких дел, никаких забот. Просто лежи, читай, смотри фильмы.
Проверяет давление – оно почти в норме. Собирается уходить, и мне вдруг становится грустно. Не хочется, чтобы он уходил. Хочется, чтобы остался. Чтобы мы ещё посидели, поговорили, просто побыли вместе.
Но понимаю – он прав.
Мне нужно время. Время разобраться в себе, в своих чувствах. Понять, что я хочу от жизни дальше.
– Позвони, если что-то понадобится, – говорит он на прощание. – В любое время. Обещаешь?
– Обещаю, – киваю.
Он уходит, и квартира снова пустеет. Но теперь эта пустота не пугает. Потому что знаю – где-то в городе есть человек, который думает обо мне. Который готов прийти на помощь. Который видит во мне что-то хорошее.
И я чувствую надежду. На новую жизнь. На новое счастье. На то, что всё ещё может быть хорошо.
Глава 21
Глава 21
Сижу в приёмной у юриста, сжимаю в руках папку с документами и чувствую, как дрожат пальцы. Головная боль снова подкрадывается где-то с затылка, но сегодня я должна это сделать. Должна поставить окончательную точку.
И вот, меня зовёт секретарь.
Встаю, захожу в кабинет. Пожилой мужчина в очках поднимается из-за стола, протягивает руку.
– Анатолий Сергеевич, – представляется. – Располагайтесь. Что привело вас ко мне?
– Хочу подать на развод, – говорю твёрдо, и голос звучит увереннее, чем я себя чувствую.
Следующие полчаса заполняю бумаги, отвечаю на вопросы, указываю причины расторжения брака.
Когда выхожу на улицу, чувствую одновременно облегчение и опустошённость.
Всё.
Двадцать лет брака официально подходят к концу.
Больше нет пути назад.
Голова раскалывается так сильно, что приходится останавливаться, прислоняться к стене дома. Понимаю, что надо к врачу - такого со мной никогда не было. Еду в районную поликлинику, к терапевту.
Врач - пожилая женщина с усталым лицом - измеряет давление, светит в глаза фонариком, задает вопросы о симптомах. Говорю про головную боль, головокружение, тошноту.
– Нервное истощение, – констатирует она, выписывая рецепт. – Стресс. Нужен покой. Открываю больничный на неделю.
Забираю больничный лист. Звоню в бассейн, объясняю ситуацию директору.
Дома сразу принимаю таблетку, которую прописал Максим, ложусь на диван с холодным компрессом на лбу. Закрываю глаза, пытаюсь расслабиться.
Звонит телефон. Маша.
– Мам, как дела? Ты сегодня работаешь?
– Взяла больничный, – признаюсь. – Голова болит. От всего этого стресса, наверное.
– Вот и хорошо! – решительно заявляет дочь. – Надо отдохнуть. Забудь обо всём. Я сегодня после работы приеду, привезу продукты, приготовлю ужин.
Улыбаюсь, несмотря на боль. Моя девочка заботится обо мне.
– Маш, я подала на развод сегодня.
Тишина на том конце. Потом тихий вздох.
– Правильно сделала, мам. Честно. Я, конечно, расстроена... разочарована в папе. Думала, что знаю его. А оказывается, совсем не знаю. – Голос дрожит. – Но ты поступила правильно. Такое прощать нельзя.
Слёзы наворачиваются на глаза.
– Спасибо, доченька.
Вечером Маша действительно приезжает с полными пакетами продуктов. Готовит мой любимый суп, заваривает травяной чай, укутывает меня пледом на диване.
– Мам, – говорит она, присаживаясь рядом, – а давай куда-нибудь съездим? Отдохнём? А там как раз бракоразводный процесс к концу подойдёт.
Смотрю на неё удивлённо.
– Куда съездим?
– Ну, не знаю... в Египет, например! Море, солнце, никаких забот. Я денег подкопила немного, у тебя тоже есть. Можем на двоих путёвку купить. Что скажешь?
