Смотрю на её сияющие глаза и улыбаюсь. Хорошо, когда у неё есть цель. Когда есть во что верить. Когда впереди мечты, а не только развалины прошлого.
Провожу дни в блаженном безделье. Читаю детективы под пальмой, гуляю по пляжу на закате, плаваю в тёплом море. Постепенно головная боль отступает. Сон становится крепче. Даже аппетит возвращается – впервые за месяцы ем с удовольствием.
Александр не звонит.
Не пишет.
Молчит.
Наверное, понял наконец, что всё кончено.
Телефон молчит почти всю неделю. Только редкие сообщения от подруг, вопросы о том, как отдых. Отвечаю коротко: «Всё хорошо». Не хочется вдаваться в подробности.
На второй неделе звонит Максим.
Сижу в этот момент на балконе, пью кофе, смотрю на море. Маша с компанией уехала на экскурсию к пирамидам. Я осталась одна – хотелось тишины и покоя.
– Таня? Как дела? Как отдых? – голос у него усталый, но тёплый.
– Прекрасно, – отвечаю, лёжа на шезлонге под пальмой. – Солнце, море, никаких забот. Как сам? Как работа?
– Работаю, – коротко отвечает он. – Много дежурств, сложные пациенты. Устал.
Пауза.
Слышу, как он дышит.
– Скучаю по тебе, – говорит тихо.
Эти слова согревают сердце лучше египетского солнца. Но я не отвечаю взаимностью. Пока не готова.
– Когда вернёшься?
– Через три дня.
– Встретимся?
Думаю несколько секунд.
Хочу ли я его видеть?
Да.
Боюсь ли?
Тоже да.
– Да, – говорю тихо. – Встретимся.
***
Возвращаемся в Москву загорелые, отдохнувшие, полные сил. Маша уезжает на квартиру к подруге.
Я остаюсь одна. Распаковываю чемодан, стираю вещи, пытаюсь вернуться к обычной жизни.
Завтра выходить на работу. Жизнь продолжается.
Вечером звонит юрист. Сообщает, что назначена дата судебного заседания – через две недели.
– Ваш муж не возражает против развода, – говорит он. – Процедура будет быстрой и безболезненной.
Кладу трубку и чувствую странное облегчение. Скоро всё будет официально закончено.
Следующие дни проходят в привычном ритме. Работа, дом, разговоры по телефону с Машей.
Максим звонит каждый день, но мы всё никак не можем встретиться – то у него дежурство, то у меня тренировки до позднего вечера и нет сил на встречу. А может, я просто боюсь…
И вот, в пятницу после работы выхожу из бассейна и вижу его.
Александр стоит у своей машины, ждёт меня. Лицо мрачное, взгляд тяжёлый. Выглядит ужасно – похудел, глаза запавшие, щетина небритая.
Сердце ёкает, но заставляю себя идти дальше. Делаю вид, что не замечаю.
Он отходит от машины, перехватывает меня у дороги.
– Таня, – голос хриплый. – Надо поговорить.
Останавливаюсь, смотрю на него холодно.
– О чём нам говорить, Александр? Мне кажется, всё уже сказано.
Глава 23
Глава 23
– Нам надо поговорить, – говорит он, подходя ближе.
Присматриваюсь к его лицу в свете уличного фонаря.
Что-то не так.
Глаза блестят странно, лицо напряжённое.
– О чём нам говорить, Александр? Мне кажется, всё уже сказано.
Он делает ещё шаг ближе, и я вижу, что глаза у него горят каким-то нездоровым блеском. Лицо перекошено злостью.
– Ты знаешь о чём! – почти кричит он. – Я разочаровался в тебе, Татьяна! Никогда не думал, что моя жена окажется падшей женщиной!
Слова ударяют меня, как пощёчина. Стою и смотрю на него, не в силах поверить в услышанное.
Падшая женщина?
Как он смеет называть меня такими словами?
В горле встаёт комок. Сердце колотится так сильно, что кажется, вот-вот выскочит из груди. Рот открывается и закрывается, но звуков не выходит.
Шок буквально парализует.
Несколько прохожих уже оборачиваются на нас, замедляя шаг. Понимаю, что через минуту здесь может собраться толпа зевак. А завтра все клиенты бассейна будут обсуждать семейные скандалы их тренера.
– Давай... отойдём, – наконец выдавливаю из себя, едва шевеля губами.
Не дожидаясь ответа, направляюсь к небольшой аллее рядом со спорткомплексом. Ноги ватные, в голове звенит. Александр идёт следом, тяжело дышит – слышу за спиной.
Останавливаемся под фонарём. Вокруг тихо, только шум машин вдалеке да скрип снега под ногами.
Оборачиваюсь к нему, стараюсь держаться прямо, хотя всё внутри дрожит от возмущения.
– Повтори ещё раз, что ты сказал.
Он сжимает кулаки так сильно, что костяшки белеют. Лицо искажается гневом, и я вижу в нём чужого человека.
– Ты слышала! – голос дрожит от злости. – Я тогда испытал такое унижение, когда соседка сказала мне, что я рогоносец! Мы ещё не успели развестись, а ты уже водишь в нашу квартиру мужчин! Не стесняешься соседей, которые видят, как утром от тебя выходят!
Кровь приливает к лицу. В висках начинает стучать так громко, что заглушает все остальные звуки. Руки сжимаются в кулаки.
Он серьёзно? Неужели этот человек, который изменял мне полгода, который привёл свою девку в нашу постель, смеет обвинять в чём-то меня?
Ярость поднимается волной от самого живота, накрывает с головой. В груди всё горит, дыхание становится рваным. Хочется кричать, но вместо этого тело действует само.
Рука взлетает и со всей силы бьёт его по щеке.
Звонкая пощёчина разрезает тишину зимней аллеи.
Александр застывает, прижав ладонь к покрасневшей щеке. Глаза широко раскрыты от удивления. Видимо, не ожидал такой реакции.
– И это мне говоришь ты? – срывается мой голос. – Изменщик, который завёл любовницу и привёл её в наш дом, в нашу кровать? Не тебе учить меня морали!
Он моргает, и я вижу, как злость в его глазах постепенно сменяется растерянностью. Будто только сейчас начинает осознавать всю абсурдность своих обвинений.
– Я... – начинает он неуверенно, трогая щёку.
– На всякий случай скажу тебе, – перебиваю его, не давая опомниться, – я не спала ни с кем, кроме тебя, за последние двадцать лет. А информацию от соседок надо проверять, прежде чем набрасываться с обвинениями!
Александр словно сдувается. Плечи опускаются, агрессивная поза исчезает, дыхание становится ровнее. По лицу видно, что он понял – погорячился. И услышав, что я никого не подпускала к себе близко, он явно расслабляется и выдыхает с облегчением.
– Значит, у тебя никого нет? – спрашивает почти умоляюще.
Смотрю на него с презрением. Вот же эгоист! Ему важно только то, что я остаюсь «его собственностью», даже после всего, что он натворил.
– У меня ПОКА никого нет, – говорю медленно, чеканя каждое слово. – Но я не собираюсь прозябать всю жизнь в одиночестве, не беспокойся за меня. Ты думаешь, только ты можешь делать выбор? Ошибаешься! Я тоже могу. И мой выбор – не ты.
Разворачиваюсь и решительно направляюсь к выходу из аллеи.
– Татьяна! – кричит он мне вслед. – Погоди! Мы же можем всё обсудить!
Не оборачиваюсь. Не замедляю шаг. С меня хватит его «обсуждений».
– Хорошо! – голос становится злым. – Тогда знай – ты мало что получишь при разводе! Я позабочусь об этом! Не рассчитывай на большие деньги!
Усмехаюсь, не оборачиваясь. Пусть себе думает, что может меня напугать. У меня хороший юрист, и я получу всё, что положено по закону.
***
Судебное заседание назначено на вторник в десять утра.
Встаю в шесть, долго стою под душем, тщательно выбираю одежду. Строгий тёмный костюм, белая блузка, минимум косметики. Волосы убираю в аккуратный пучок. Хочу выглядеть серьёзно и достойно.
Я до сих пор не виделась с Максимом – сказала ему, что не могу пока ни с кем разговаривать, кроме дочери. Он пытался звонить несколько раз, но я попросила дать мне время разобраться в своих чувствах и ситуации с семьей. Он понял.
Маша живёт своей жизнью: продолжает снимать квартиру с подругой, подрабатывает, начала встречаться с тем парнем из театральной студии. Вместе с ним готовится к поступлению в театральный институт, репетируют монологи.
