Резкое, едва уловимое движение на себя — и нападающий обезоружен.
— Раз, — спокойно считает Володя.
— Пацаны! Вы че встали, ссыкуны?
Двое бросаются с разных сторон.
— Два, — отмеряет Володя и уворачивается от первого, а второго хватает за шкирку и не оглядываясь швыряет в речку-вонючку.
— А-а! — кричит пацан плюхнувшись в болотистую жижу.
— Три, — спокойно ставит точку Володя и успевает схватить лидера, пока остальные предпочитают убегать.
Он сгребает его за грудки и поднимает близко-близко к своему лицу.
Что-то говорит — мне не слышно. Это — только между ними двумя.
Дожидается пока мальчишка не кивает испугано и потом отшвыривает его в сторону.
Только после того, как я вылезаю из авто, Максим бросает свою палку на землю и обнимает плачущую Юлю…
Глава 31
Вера
Сумерки сгущаются над нами.
Автомобиль освещает поляну призрачным белым светом.
В его свете вижу Максима, который прижимает к себе Юлю, ее вздрагивающие плечики под его руками и… Володю, который стоит, сжав кулаки и наклонив голову, как бык.
Он огромный.
Распаленный адреналином и злостью.
Страшный в гневе.
Сильный мужчина.
Сердце сжимает от боли и холода.
Я больше не могу чувствовать себя защищенной.
Не могу сказать, что я в безопасности, ведь этот большой и сильный мужчина — больше не мой…
Он предал меня.
Бросил одну, со своим ребенком перед всем миром.
Да, сейчас он помог нам и спас Максима, но это ничего не меняет.
Сейчас я отчетливо это понимаю.
Инстинктивно, на уровне каких-то природных женских знаний.
Бросаюсь вперед к сыну.
Володя ближе, и опережает меня.
— Максим, ты как, сын?
Володя еще дышит тяжело после недавней схватки. Голос его хриплый, еще угрожающий, но в нем искреннее тепло.
— Нормально, — бросает Максим прижимая к себе Юлю.
Мы с Володей подходим ближе.
— У тебя кровь, — говорит Володя и тянет руку к лицу Максима.
— Сам справлюсь, — огрызается он и отстраняется.
Рука застывает на полпути.
Володя ошарашено смотрит на сына.
— Сын, ты чего…
— Ничего. Я тебя о помощи не просил. Справился бы сам.
Володя невольно отступает назад на пол шага.
В округлившихся глазах — непонимание.
Удивление.
Боль…
— Мам, — зовет Максим. — Поможешь?
И я до конца не уверена, что понимаю, о чем он просит.
— Все кончилось, Юль, — привлекаю девочку к себе, и она доверчиво прижимается ко мне.
Все еще плачет, но уже успокаивается.
— Иди сюда, — велю Максиму и осматриваю его лицо.
— Болит? — киваю на нос.
Качает головой.
Бледный, измазанный в крови, но не сломленный.
В глазах Максима сверкает упрямство, челюсть напряжена и сжата и… и сейчас они безумно похожи с Володей.
— Проводим Юлю? — тихо спрашивает он.
В этом вопросе большее — он словно спрашивает: чью сторону приму я.
Папину или его.
Киваю.
— Конечно. Сейчас вызовем такси.
Притихшая отстраняется и лепечет что-то о том, что не хочет причинять нам неудобств.
Обрываю ее и велю им выбираться на дорогу.
Володя стоит, прислонившись к капоту автомобиля и опустив голову.
Ковыряет носком туфли квелую землю.
— Спасибо, — говорю и останавливаюсь напротив.
Он лишь кивает — не поднимая лица.
— С тобой все будет нормально? — спрашиваю.
— Ага. Как я понимаю, вас провожать не нужно?
Слова наполнены горькой иронией.
Качаю головой:
— Не нужно.
Разворачиваюсь и иду в след за сыном.
Останавливаюсь и, обернувшись говорю:
— Ему нужно время.
Володя поднимает лицо и смотрит на меня: бледный, взъерошенный.
Адреналин и возбуждения столкновения улеглись в нем.
Теперь это только одинокий и… несчастный человек в полумраке осеннего вечера.
Он будто хочет что-то сказать, но… я не даю ему возможности — быстро спешу вслед ребятам.
Еще через полчаса мы порядком испачкавшиеся и усталые подвозим на такси Юлю до дома.
Она живет в частном секторе в небольшом домике.
Благодарит смущено и будто стыдится того, что я вижу то, как она живет, выпархивает из автомобиля и бежит к калитке.
Я смертельно устала.
Чувствую себя загнанной лошадью, которая преодолевает гористую местность — холм за холмом, пригорок за пригорком, возвышенность за возвышенностью.
Только ощущение такое, что бегу я все время вверх, а позади — пропасть.
Остановишься — сорвешься…
Дома расходимся по комнатам, и я падаю лицом в подушку и сразу же проваливаюсь в сон.
Следующее утро встречает ярким лучом солнца, который пробивается между занавесками и игриво будит меня.
Тело ноет от усталости, будто я перетаскала за вчера ни один мешок.
Открываю глаза, заставляю себя подняться с кровати и распахиваю окно — утро просто чудесное.
И против воли, несмотря ни на что, ни на какие обстоятельства — в душе расцветает надежда.
Надежда на то, что мир состоит не только из сумеречной мути и жестокости.
И в нем обязательно есть много хорошего.
Улыбаюсь утру — даже не заставляя себя и иду варит кофе.
— Алиса! Включи песни!
Из динамика раздаются любимые мелодии.
Заглядываю к Максиму в комнату — еще спит.
Ну, пусть поспит — у него еще есть время.
Принимаюсь за завтрак и неожиданно ловлю себя на том, что думаю о Володе.
Все-таки мы оставили его вчера там одного — в сгущающейся темноте, с машиной на которой он заехал в бурелом.
Интересно, как он там?
Беру телефон и набираю сообщение:
«Привет, ты выбрался вчера? Все в порядке? Напиши»
Колеблюсь мгновение и… жму «отправить».
В конце концов, это обычная вежливость — ничего больше.
Нажариваю целую гору оладьев, бужу Максима и бегу на работу.
В привычной офисной рутине сегодня чувствуется какое-то напряжение.
Олег Михайлович встречает меня в нашем кабинете и с порога ошарашивает:
— Идешь со мной на директорское.
— Когда? — выдавливаю я удивленно даже не поздоровавшись.
— Сейчас, Абрамова, сейчас! Давай, погнали — они начинают в восемь тридцать, и опаздывать туда я никак не хочу, уж прости.
Бежим на верхний этаж. Я прижимаю к груди свои заметки и прерывисто дышу от волнения — я впервые буду присутствовать на совещании такого уровня.
И зачем я им там понадобилась.
Еще Олег Михайлович просто пыхтит впереди — нет чтобы объяснить хоть немного зачем и почему, но нет — обычно говорливый, сейчас он предпочитает пыхтеть молча.
Заходим в просторный конференц-зал.
Чувствую себя неуютно пока рассаживаемся.
Мне все кажется, что на меня все странно как-то смотрят…
Глава 32
Вера
Сердце замирает на мгновение и начинает быстро колотиться.
Кажется, где-то в районе горла…
Я присаживаюсь на кресло рядом с Олегом Михайловичем.
Не поднимаю глаз от своих записей и пытаюсь прийти в себя.
Чего это я так разволновалась? Обычное совещание. Пусть и директорское.
Ну и пусть, что здесь все начальники собрались …
Кончики пальцев холодеют, но я упрямо сжимаю губы.
Просторный конференц-зал с полированным столом давит на меня.
Я ловлю на себе взгляды — быстрые, оценивающие.
Когда наконец решаюсь поднять глаза и осмотреться сразу замечаю его.
Андрей Васильевич сидит чуть наискосок напротив, откинувшись на спинку стула.
Его губы растянуты в самодовольной, ядовитой ухмылке.
Он смотрит прямо на меня, и в его взгляде… торжество?
По спине бегут мурашки.
Что он задумал?
Или… или уже что-то сделал?
Какую-то пакость — в этом не может быть сомнений.
Директор, Александр Петрович, открывает совещание своим ровным, басовитым голосом.
— Коллеги, собрал вас по главному вопросу — перспективе строительства экспериментальной установки. Прошу заслушать участников конференции, а остальных — проанализировать информацию и дать обратную связь.
