Мера преданности - Яррос Ребекка

— Да уж, виноваты. Дайте пройти!

Я оттолкнула его и еще двух парней с длинными металлическими палками и побежала дальше по коридору, пока не увидела дрожащую Эйприл.

— Они в комнате Гаса, — выпалила она и бросилась ко мне.

— Сейчас я со всем разберусь.

Я понятия не имела, как со всем разобраться, но все же собиралась это сделать. Потрепала Гаса по голове — тот дрожал и прижимался к Эйприл. Он тоже пропустил школу. И не должен был все это видеть.

Я отворила дверь в музей «Звездных войн», в который Гас превратил свою комнату, и очутилась в эпицентре ссоры.

— Майк, мне это не нужно! — кричала мама на младшего брата.

Их разделяла кровать с покрывалом, на котором красовалось гигантское лицо учителя Йоды.

— Джун, они готовы заплатить. История что надо, и у нашей семьи должна быть возможность публично высказаться о том, что случилось с Джастином…

— Дядя Майк! — Я закрыла за собой дверь и встала рядом с мамой. Если она этого не хочет, я не позволю.

— Эйприл, я же сказал: это наше с мамой дело. Ступай в школу.

— Я Эмбер, а не Эйприл, и от меня ты так легко не отделаешься. Если мама хочет, чтобы репортеры ушли, так и будет. — Я смерила дядю гневным взглядом: темный костюм, дорогой галстук. — А я раньше не замечала, что ты такой коротышка.

Он залился краской.

— Эмбер. Ну конечно. Ошибся. Давненько мы не виделись.

— Да, лет пятнадцать или около того. С учетом этого твое мнение в нашем доме не котируется.

Я почти не помнила дядю Майка — обычно мы виделись в доме маминых родителей, которые давно умерли.

— Я приехал помочь сестре.

— А почему сейчас, а не на похороны?

В комнате наступила гробовая тишина.

Позади меня кашлянула женщина, и я обернулась. Сидевшая за столом Гаса длинноногая брюнетка встала и протянула руку.

— Ты, наверное, Десембер. Какая трагедия — лишиться отца в день рождения.

Я отпрянула, будто мне влепили пощечину, и прищурилась.

— Верно.

На ее лице вспыхнула фотогеничная улыбка.

— Превосходно! Меня зовут Лондон Картрайт, и нам бы очень хотелось услышать твою историю, ведь, как я понимаю, на тебе все это время держался дом?

— Мама хочет, чтобы ты ушел, дядя. То же самое касается вас, мисс Картрайт.

Она продолжала улыбаться, и мне стало от этого не по себе.

— Уверена, когда ты поймешь, что мы планируем…

— И что вы планируете?

— Они хотят сделать репортаж о гибели солдат под дружественным огнем, Эмбер. Рассказать о последствиях длительного присутствия американцев в Афганистане и объяснить, почему наших солдат убивают те самые люди, которых мы защищали и тренировали. Почему американцы становятся жертвами.

Какого хрена?

— Мой отец — не жертва. Он погиб на войне.

— Мы просто хотим дать вам возможность поделиться чувствами. — Мисс Картрайт прошла через комнату и уставилась на стену за спиной дяди Майка.

Мама вся съежилась под ее взглядом.

— Мам? — спросила я. — Что мне делать? Чего ты хочешь?

Ее глаза остекленели. Нет, только не это. Я схватила ее за плечи, наклонилась и заглянула ей в глаза.

— Мам? Не замыкайся в себе, прошу. — Я подтолкнула ее к двери. — Эйприл, отведи маму вниз, к бабушке. Помоги ей, Гас.

Эйприл повела маму и Гаса вниз, и, убедившись, что они ушли, я повернулась к Майку и мисс Картрайт:

— Вы видите, что она не в себе? О чем вы думали?

— Твой отец заслужил, чтобы о нем помнили, а американский народ должен знать, что эта смерть не была напрасной. — Ее голос сочился фальшивым сочувствием. Будь на моем месте кто более податливый, попался бы в эту ловушку.

— Это война. Ничья смерть не напрасна. — Я покачала головой и чуть не рассмеялась. — Хотя если подумать, любая смерть напрасна. Но мой отец не станет заголовком в вашей газете.

Дядя Майк наклонился ко мне. На его губах вспыхнула улыбка продавца автомобилей.

— Эмбер, вам это может быть очень полезно. Люди тронуты случившимся, а колледж — дело недешевое. Это выгодно всем.

У меня отвисла челюсть при мысли о том, что он предлагал нам заработать на папиной смерти. И во рту разлилась горечь.

— Ты спятил, если решил… — Я не договорила, заметив, что мисс Картрайт прикрепила к пробковой доске флажок с эмблемой Вест-Пойнтской военной академии. — Снимите это.

— Мы решили, что это важная деталь, ведь вы семья военного. Вы будете говорить от имени всей американской армии. — В ее устах это звучало так логично, будто это я сошла с ума.

— Папа учился в Вандербильте, а не в Вест-Пойнте, — сквозь зубы процедила я, еле сдерживаясь. — Гас не собирается в Вест-Пойнтскую академию. Он туда не пойдет.

— Брось, Эмбер. Гас должен гордиться тем, что его отец был военным. — Дядя Майк достал из сумки мисс Картрайт футболку с эмблемой Вест-Пойнтской академии. — И, если он даст интервью в этой футболке, зрители будут в восторге. Как знать, может, однажды он тоже станет солдатом…

Тут что-то внутри меня лопнуло. Тонкая паутина терпения, которую я соткала вокруг себя после смерти отца и измены Райли, разорвалась в клочки. Не позволю им использовать Гаса! Я перемахнула через кровать и вырвала футболку из рук дяди Майка.

— Убирайтесь!

— Эмбер…

— Вон отсюда! — Я схватила футболку. Хотелось изорвать ее на куски, но даже этого было бы мало. Я оттолкнула их и сорвала флажок с пробковой доски. Кнопки разлетелись во все стороны, со стуком упали на деревянный пол и закатились под кровать. — Не будет никакого интервью! Никаких флажков! И никакой военной академии! — Держа перед собой рекламные футболки и флажки, я выпроводила обоих из комнаты Гаса. — А теперь — убирайтесь!

Они лихорадочно поспешили прочь. Тонкие каблучки мисс Картрайт отстукивали барабанную дробь по маминым драгоценным деревянным полам. Я гнала всех вниз по лестнице, оператор и звукорежиссеры присоединились к процессии.

— Вон! Вон! Вон! — повторяла я, как мантру. Больше в голову ничего не лезло.

У входа на кухню возникла человеческая пробка, затем они все разом ввалились туда и рассредоточились по плиточному полу. Мама сидела за обеденным столом и сжимала в руках чашку кофе. Бабуля охраняла дверь столовой, и ее глаза метали молнии. Мне стало жаль этих репортеров. На секунду. Может быть.

— Эмбер… — Дядя Майк направился ко мне, а я попятилась, обошла кухонный островок и встала у раковины.

— Даже не начинай! Как ты посмел привести их в наш дом? Как посмел даже думать о том, чтобы Гас… Армия? Вест-Пойнт? Ты серьезно? — Я сжала в руках футболку и флажок, представляя на их месте его шею.

— Это всего лишь символ…

— Нет! Гас не станет военным, не будет учиться в военной академии и не даст интервью! Ты спятил? Нам бы такое даже в голову никогда не пришло! Нет! Эта семья достаточно настрадалась, и я не позволю тебе вот так являться и мучить нас! — Мой голос надломился. Глядя на этот флажок и футболку, я представляла невыносимое. Гас в военной форме. Сложенный американский флаг на его гробу…

Я швырнула флажок и футболку в пустую раковину, открыла правый ящик и достала зажигалку, которой мама зажигала свечи на торте. Занялось пламя, и футболка вспыхнула.

— Эмбер! Что ты творишь? — Дядя Майк шагнул вперед, но мой угрожающий взгляд заставил его отступить.

— Вот что я думаю о твоей идее нарядить Гаса маленьким солдатиком и выставить наше горе напоказ ради выгоды! — Пламя поднялось над раковиной, и в этот момент вошел капитан Уилсон, а с ним — двое других военных. — А теперь проваливайте из нашего дома!

— Эмбер? — послышался тонкий голосок Гаса.

Мою ярость как рукой сняло. Я увидела его испуганные глаза, смотревшие на меня поверх спинки дивана, где он сидел, прижавшись к человеку, который вопреки моему желанию увидел меня такой. Его карие глаза неотрывно наблюдали за мной и моей безумной выходкой.

Наконец почувствовав угрозу, завыл детектор дыма. В тот момент я сама себе казалась опаснее пожара. Я перегнулась через пламя и включила кран, вытянула душ для фруктов и залила обгоревшую футболку. Жаль, что мою ярость было потушить не так просто.