Мера преданности - Яррос Ребекка

— Земля вызывает Эмбер! — Сэм заметила, что я смотрю в одну точку — точнее, на постер «Дэйв Мэтьюс Бэнд» на стене нашей гостиной.

— Да. Просто задумалась.

Она запахнула халат и поправила тюрбан из полотенца.

— Мы с девчонками идем выпить. Хочешь с нами? Тебе не помешает отвлечься… и, может, даже развлечься с кем-нибудь.

Я оглядела гору домашки на кофейном столике.

— Увы. — Не хотелось ни с кем «развлекаться», но отвлечься мне правда не помешало бы. — С удовольствием бы с вами выпила, но у Гаса рано утром тренировка, и я обещала маме его отвезти.

— Она тебя попросила?

— Нет, я сама предложила. — Сэм ничего не ответила, и я оторвалась от учебника по раннему обучению. — Что?

— Уже месяц прошел, Эмбер.

Можно подумать, я не помнила, сколько прошло со смерти отца. Месяц, два дня и одиннадцать с половиной часов с тех пор, как военные позвонили в дверь.

— И что? Ей нужна помощь.

— Я не говорю, что она ей не нужна. Послушай, я восхищаюсь тобой и тем, что ты делаешь. Ты пожертвовала многим, не все на такое способны. Я просто говорю, что, может, пора поверить в нее? Например, жди, пока она сама тебя попросит, не решай сразу, что ей не по плечу любая задача.

— Ты не понимаешь.

Она села рядом и взяла мою руку, державшую тетрадку.

— Ты права. Не понимаю. И никто не поймет, что вам пришлось пережить. Но я видела, какой может быть твоя мама. Я наблюдала за ней, когда твой отец в предыдущие два раза уезжал на войну, я помню ее еще в Канзасе. Она крутая. Не недооценивай ее. К тому же ваша бабушка все еще живет с вами, так?

— Да, она все твердит, что скоро уедет, но как будто ждет чего-то, какого-то знака, что с нами все будет в порядке. А я рада, что она еще здесь, иначе переехала бы домой. — Я улыбнулась, поняв, от чего меня уберегла бабуля. — Но бабушка ничего не смыслит в хоккее.

Сэм хитро улыбнулась:

— А может, ты из-за Джоша взяла на себя этот развоз на тренировки?

Я густо покраснела:

— Мне надо перед ним извиниться.

— Так иди извинись. — Она встала и промокнула волосы полотенцем. — Он же там, за стенкой. Иди к нему и скажи все, что должна. А я пошла наводить красоту. — Она продефилировала в спальню.

Сэм не нуждалась в моей помощи в «наведении красоты»: какой бы наряд она ни выбрала, тот непременно подчеркнул бы все ее многочисленные достоинства.

Я посмотрела на часы: 19:15. Засосало под ложечкой, и я поняла, что все-таки пойду к Джошу и извинюсь. Я отложила учебники и встала с дивана. В чем пойти? Прямо так, в джинсах и кофте на молнии? Ну да. Ни к чему пытаться произвести впечатление. Лучше, чтобы мой наряд как бы говорил: «Держись от меня подальше!» Я не накрасилась и не побрила ноги, но кто бреет ноги, прежде чем идти извиняться? Правильно — никто.

Я вышла из квартиры, не дав себе шанса струсить, и подошла к соседней двери. Три раза постучалась, затаила дыхание и приготовилась снова выставить себя дурой.

Открылась дверь, и передо мной возник невероятно сексуальный блондин.

— Привет, — произнес он и окинул меня оценивающим взглядом.

— Привет. Я Эмбер, соседка, — представилась я.

Он соблазнительно улыбнулся:

— Привет, Эмбер, соседка.

— Да. — Я заглянула ему за спину. — Джош дома?

Он, кажется, расстроился:

— Вот же блин. И как он все успевает? Но ты не в его вкусе…

Я вопросительно приподняла бровь, и он выпалил:

— Ты очень сексуальна, ничего такого, просто он предпочитает…

— Барби? — Я прекрасно знала вкусы Джоша.

— Именно. — Он открыл дверь и посторонился, пропуская меня в коридор квартиры, которая была точь-в-точь как у нас, но с зеркальной планировкой. — Уокер! К тебе пришли! — Он повернулся ко мне: — Если с ним вдруг не срастется… — Он обезоруживающе улыбнулся. — Меня зовут Джаггер.

Я попыталась не обращать внимания на подкат. Это было сложно, так как Джаггер явно был мастером флирта.

— Очень приятно, Джаггер.

— Мне тоже. — Он высунул язык, и я увидела, что у него пирсинг.

— Джаггер, отстань от Эмбер, пожалуйста.

У меня перехватило дыхание. Я шумно выдохнула.

Джош стоял, привалившись к стене и скрестив щиколотки. На нем были серые фланелевые пижамные штаны, свободно державшиеся на бедрах. Достаточно потянуть вниз, и…

Я раскрыла рот, не в силах ничего с собой поделать. Он был без рубашки. Под покрытой татуировками бархатистой кожей перекатывались мышцы. Я помнила вкус его кожи. При мысли об этом бедра пронзили электрические разряды. Даже просто находясь с ним в одной комнате, я начинала думать, что идея Сэм «развлечься с кем-нибудь» не так уж и плоха.

— Еще один повержен в прах [6], — пробормотал Джаггер и оставил нас наедине.

Джош не шевелился: ждал, что я сделаю первый шаг. И я его не винила: как-никак, это я посылала очень противоречивые сигналы. И он не знал, чего от меня ждать.

Я подошла и встала так близко, что пришлось чуть приподнять голову, чтобы заглянуть ему в глаза. Я чувствовала исходивший от него слабый запах сандала. Я стояла, неотрывно глядя на него, и не могла сказать то, что должна была. Как объяснить то, чего я сама не понимала? Его карие глаза прожигали меня насквозь, но мне не хотелось, чтобы это прекращалось.

Он потянулся ко мне и взял за подбородок.

— Десембер?

Я молчала, боясь сболтнуть лишнего. Губы хотели одного, а голова другого. Сердце ускорилось, дыхание сбилось. Я положила щеку ему на ладонь, повернулась и вдохнула его невероятный запах. Тело Джоша покрывали капельки воды: он только что вышел из душа.

Блин. Я хотела его. Хотела, чтобы он прижал меня к кровати, дивану, кухонной столешнице. Я нуждалась в этом парне. Мне нужен был только Джош и больше никто.

И я набросилась на него — схватила за затылок и прижалась губами к его губам. В этот раз не было ни предисловий, ни ласковых просьб. Просто наши губы яростно сомкнулись, и мы были к этому готовы. Я впустила в рот его язык — и Джош застонал. Его руки скользнули по моей спине, сжали ягодицы и приподняли меня. Он развернулся и прижал меня к стене.

Да. Именно это мне и нужно.

Мои пальцы вцепились в его влажные волосы. Мне хотелось притянуть его как можно ближе. На вкус он был как клубничное мороженое, и я представила, как оно капает ему на живот, а я слизываю капли… Я невольно застонала и прижалась к нему бедрами.

Его фланелевые штаны ничего не скрывали.

Он оторвался от моих губ и скользнул языком по шее. Я отпустила его голову и расстегнула молнию на кофте. Он приподнял меня выше — мышцы на его руках напряглись, и ожил узор татуировки. Я коснулась губами его ключиц, выгнула шею и ударилась затылком о стену, чуть не уронив картины. Я посмотрела на него сверху вниз — он покусывал меня и тут же успокаивал место укуса ласковым поцелуем. Когда он поднял голову, его глаза были такими темными, что я едва различала зрачки. Он жаждал меня.

Что ж, по крайней мере, мы хотели одного и того же. Я зажала его лицо в ладонях, наслаждаясь бархатистостью его свежевыбритой кожи.

— Джош, — прошептала я.

Его глаза расширились, и я в них утонула. Он опустил меня ниже, прижался, и от его восхитительной близости мне захотелось стянуть с него штаны ногами. Джош вновь поцеловал меня, и все мысли улетучились.

Я не могла заставить себя оторваться от его губ. Он то ускорялся, то замедлял темп, и я никогда не могла предсказать, что будет дальше. То отдавал мне контроль, то полностью брал все в свои руки. Какие-либо рациональные мысли стерлись, осталась лишь одна: как скорее его раздеть. Хотелось увидеть, куда ведут эти линии на его животе. Я скользнула руками по его груди, провела ладонью по животу и нащупала край штанов. Поддела резинку. Хотелось во что бы то ни стало его почувствовать, коснуться его нежной кожи…

Он застонал, продолжая целовать меня, точь-в-точь как тогда, в Брекенридже. Это был самый сексуальный звук, который я когда-либо слышала.