Мистер Декабрь (ЛП) - Гудин Николь С.

Я по уши погружен в то самое, чего так старался избежать.

— Я люблю тебя, — выпаливаю я.

Она смотрит на меня широко раскрытыми глазами, не мигая.

— Что… что?

— Я тебя люблю. Я хочу тебя. Ты нужна мне, малолетка.

— Я… я… — заикается она.

— Пойдем со мной. Давай уедем отсюда и никогда не вернемся.

— Я не могу, — шепчет она.

— Ты можешь. — Я падаю перед ней на колени, сжимая ее руки в своих. — Невозможно, помнишь?

Она качает головой, ее глаза стекленеют.

— Посмотри мне в глаза и скажи, что не чувствуешь то же самое.

— Лука… — она пытается, но не может, не может выдержать мой взгляд.

Я кладу голову ей на колени, просто вдыхая ее.

— Зачем ты это делаешь? — шепчет она. — Ты видел реакцию моей мамы; никто не хочет, чтобы мы были вместе.

— Я хочу.

— Этого недостаточно.

— Этого более, чем достаточно. Пойдем со мной.

— Я не могу просто уйти посреди ночи. Я не могу так поступить с мамой.

— Мы можем вернуться за ней и рассказать, какой на самом деле Рик.

— Я не могу, — повторяет она, и на этот раз я действительно ее слышу.

Дело не в том, что она не может — она не будет.

Она не выберет меня.

Я киваю, поднимаюсь на ноги и в последний раз выхожу через ее дверь, оставляя свое сердце с ней.

***

Грифф бросает на меня только один взгляд, прежде чем выругаться себе под нос и открыть дверь пошире, чтобы впустить меня.

Я бросаю сумку на пол и просто стою, не зная, что делать дальше.

Он указывает на диван.

— Садись.

Я подчиняюсь.

Знаю, что выгляжу дерьмово. Я чувствую себя дерьмом.

У меня такое чувство, словно кто-то ударил меня прямо в грудь, забрав с собой мои внутренности.

Это худшее. Это хуже, чем то, что мой отец трахает мою девушку, потому что в том случае был виноватый, но сейчас винить некого.

Я могу винить Марго в том, что она не хочет меня, черт возьми, если бы я был девчонкой, то тоже не хотел бы себя дольше, чем на одну ночь.

Я — ходячее клише. Играю в недоступность, но ожидаю, что она просто поверит в обратное.

Неважно, насколько реален я был, или насколько чертовски глубоки эти чувства — настолько, что они угрожают сломить меня — этого недостаточно. Вероятно, этого никогда не будет.

Я — не тот парень, не для нее, и это меня ломает.

Грифф протягивает мне пиво, и я даже не знаю, сколько сейчас времени, и что он делал до моего приезда, но благодарен за все.

— Что случилось? — спрашивает он после того, как я выпиваю половину бутылки.

Я качаю головой.

— Не хочу об этом говорить.

— Где Марго?

— Дома! — резко отвечаю я.

Он некоторое время молчит и просто смотрит, как я пью, играя со своей бутылкой.

— У тебя есть еще?

— Глупый вопрос, — отвечает он, когда я встаю на ноги, иду через комнату к холодильнику и приношу с собой еще полдюжины.

— Ладно, — кивает он, видя, к чему все идет.

— Не хочу говорить, но это не значит, что я не могу пить.

— Потому что это звучит, как фантастическая идея, — тянет он.

— Есть вариант получше?

Он поднимает брови, глядя на меня, прежде чем покачать головой.

— Ты ведь знаешь, что сегодня Рождество, да?

Я пожимаю плечами. Думаю, сейчас уже за полночь.

Мне плевать на Рождество. Возможно, я бы отмечал, если бы она была со мной, но ее нет, и это чертовски больно.

Я открываю крышку еще одного пива и выпиваю его так же быстро, как и первое.

— Тебе необязательно оставаться со мной, — говорю я ему, дотягиваясь до третьей бутылки.

Он поднимает ноги на журнальный столик и скрещивает их в лодыжках, усаживаясь поудобнее.

— В любом случае, я не сплю по ночам.

Я киваю. Благодарен за его компанию, но не готов произнести проблему вслух.

Я допиваю еще пару бутылок пива, а он идет за еще парочкой из холодильника.

— Ты не сделал какую-нибудь глупость и не облажался, не так ли? — в конце концов спрашивает он, как я и предполагал.

Мне не нужно задаваться вопросом, о чем он говорит; мы были друзьями достаточно долго, чтобы оказаться на одной волне.

— Дай определение слову «глупый», — тяну я, алкоголь растекается по моим венам и развязывает язык.

— Чувак.

— Я знаю.

Я не знаю, сколько еще пива выпиваю и когда засыпаю, но просыпаюсь от храпа Гриффа в кресле и от резкого солнечного света, слепящего меня через окно.

— Счастливого чертового Рождества, — ворчу я.

Глава 18

Марго

Я просыпаюсь рождественским утром с раскалывающейся головой и красными от слёз глазами. Ну, на самом деле я не просыпаюсь, учитывая, что даже не ложилась спать, но ощущение то же самое.

Сегодня рождественское утро, которое я очень люблю, но сейчас мне хочется натянуть одеяло на голову и исчезнуть.

Этим утром между мной, моей мамой и Риком наверняка возникнет неловкость, но не это не давало мне уснуть до самого раннего утра.

Всё дело в Луке.

Выражение его глаз, когда он попросил меня пойти с ним, мягкость его тона, когда он сказал, что любит меня, то, что я буквально видела, как разбилось его сердце, когда я отказала ему.

Я не знаю, почему не пошла.

Как бы мне не хотелось это признавать, я тоже что-то к нему чувствую. Вещи, которым нет места между сводными братом и сестрой, и уж точно не между мной и таким парнем, как он, но я больше не могу с этим бороться.

Он заставляет мое сердце биться быстрее в груди… он вызывает у меня желание убежать с ним.

Он считает, что быть плохишом — это очень хорошая идея.

Лука Эндрюс — это все, чего я не могу иметь, потому что любовь к нему ничего не меняет.

Его отец до сих пор женат на моей маме. Он все еще мой сводный брат. И по-прежнему помечен ярко-красным флагом.

Я стону, когда слышу, как мама внизу включает рождественскую музыку на аудиосистеме.

Мне может быть двадцать три года, но каждый год мы празднуем Рождество одинаково; колядки, играющие на повторе, и чулок, набитый подарками.

Я думаю, это ее способ попытаться компенсировать тот факт, что у меня никогда не было братьев и сестер в детстве. Всегда только я и она, и это все, что мне когда-либо было нужно.

До настоящего времени.

Мое тело скучает по Луке, а разум переживает из-за него еще больше. Проходит всего несколько часов, но расстояние, между нами огромное. Знаю, что он ушел. Я сдалась около трех часов ночи и пошла к нему в спальню, но все его вещи пропали. Он ушел.

Лука, наверное, уже на полпути к юридическому факультету, и я не знаю, как с ним связаться.

У меня даже нет номера его мобильного телефона, и я точно не могу спросить его отца, где найти парня.

Высокомерный придурок даже ничего не знает о своем сыне.

Я сажусь, протираю глаза и решаю, что мне пора покончить с этим.

Я спущусь вниз, открою несколько подарков, съем все, что смогу переварить, а затем заползу обратно в постель, чтобы чувствовать себя несчастной в обозримом будущем.

Придется подождать еще один день, а уже потом разбить сердце моей мамы. Я не могу сделать это с ней в ее любимый день в году, когда за последние несколько часов я уже разбила два сердца, одно из которых было моим собственным.

При мысли о том, чтобы сесть за стол напротив Рика, мне хочется просунуть голову сквозь стену, но я сделаю это ради мамы.

Я надеваю халат и выскальзываю из двери, а звуки рождественских гимнов становятся все громче, пока я спускаюсь вниз.

Мама внизу покачивается под музыку и роется под елкой среди подарков, которые почти все завернуты и положены туда ею.

Мое сердце падает, когда я думаю о подарке для Луки, который купила несколько дней назад, о том, который мне, вероятно, никогда не удастся ему подарить.

— Гоу-Гоу. С Рождеством! — сияет она, увидев меня, и я не уверена, в какую альтернативную вселенную попала, но прошлой ночи как будто и не было, когда она пересекает комнату и обнимает меня. — Рик готовит вафли.