— Разумно, — отмечает Трина. — Нам не нужно повторение того, что было этой весной.
— Нет, этого я не вынесу, — отвечаю я. Они были рядом со мной все то адское время, когда бывший произнес те три катастрофических слова: «Я встретил другую». Не знаю, что хуже: когда нет ни предупреждения, ни времени, чтобы прийти в себя. Трина и Уилма были рядом на протяжении всей поездки на эмоциональных американских горках.
— Но что конкретно он сказал? — настаивает Уилма. — Дай голые, суровые факты.
Я тянусь за содой.
— Ну, несколько раз повторил, что ничего не может мне предложить, что у него нет времени на свидания. А еще упоминал, что развод был тяжелым и он не в ладах с бывшей женой.
— Скорее всего, это оставило на нем шрамы, — рассуждает Трина. — Возможно, не хочет снова доверять. Сосредоточен на детях и работе вместо отношений.
— Они — его щит, — соглашается Уилма. — Может, Итан даже думает, что не сможет удержать женщину? Что мужчина с двумя маленькими детьми и отсутствием свободного времени никому не нужен?
Трина согласно хмыкает.
— Должно быть, в этом тоже дело, — говорит она. — Хотя тот факт, что мультимиллионер и магнат может пугаться и комплексовать, не сулит ничего хорошего всем остальным.
— Совсем ничего, — поддакивает Уилма. — Белле просто придется помочь ему преодолеть проблемы с доверием.
— Постойте-ка, — требую я. — С каких это пор вы заделались терапевтами, а? Откуда взялся весь этот психоанализ?
— Скажи, что мы не правы, — бросает вызов Трина.
— Я не знаю, правы вы или нет, — я хмурюсь, глядя на пакет с какао-порошком. — Но... в этом был бы смысл, если бы такова была его мотивация, да. Конечно, все может быть и не так сложно. Он мог просто не заинтересоваться во мне как в чем-то большем.
— Белла, — жалуется Уилма. — Прекрати.
— Это возможно! — настаиваю я. — И это тоже было бы нормально. На данный момент у нас слишком мало вводных данных.
— Так пойди и раздобудь еще, — говорит Трина. — Вы ведь не разговаривали три дня, верно?
— Верно. Он был занят. И я тоже, если на то пошло, — слова лишь слегка жгут на выдохе. Технически это не ложь. Я продвинулась в написании диссертации и сходила на один просмотр квартиры.
И вовсе не задавалась вопросом, почему телефон замолчал после короткого пожелания спокойной ночи тем вечером.
Ни капельки.
— Белла... — произносит Уилма. — Тебе правда нормально?
— Нет, — признаюсь я. — Но приступ паники на самом деле весьма пустяковый. Я точно знаю, что ему понравилось. Очень сильно, на самом деле. И знаю, что Итан занят. Поэтому разрабатываю стратегию.
— Мне нравится, как это звучит, — говорит Трина. — Новое белье? Секс по телефону?
— Явиться к нему в офис в одном только тренче? — предлагает Уилма.
— Шоколадные маффины.
Трина стонет одновременно с тем, как Уилма восклицает:
— Вкуснятина!
— Твой фирменный прием, — говорит Трина. — Подкупать людей выпечкой.
Я начинаю смешивать сухие ингредиенты, поглядывая на духовку. Почти разогрелась.
— На вас двоих это сработало, — замечаю я. — И на него пока что тоже действует великолепно.
— Дорогая, я думаю, его всегда интересовало нечто большее, чем твои «кексики».
Это вызывает у меня смех.
— Возможно, ты тут и права.
— Но эй, почему бы и нет? Это дает повод зайти к нему, верно?
— Именно, — подтверждаю я. — Выпечка с умыслом.
— Ты коварна, — говорит Уилма.
— И умна. Но дай знать, как все пройдет на этот раз, ладно? — просит Трина. — Я не забыла, что именно мы подбили тебя пойти туда в первый раз.
— И я до сих пор не услышала слов благодарности! — щебечет Уилма.
— Спасибо, — говорю я. — Спасибо, спасибо, спасибо. Я ваша вечная слуга.
— Это уже перебор. Хватит и печенюшек.
— Принято.
— А теперь брысь, — командует Уилма. — И надень что-нибудь миленькое, когда пойдешь к нему.
— Что-то такое, в чем твои «кексики» будут смотреться выигрышно.
— Я пришлю фото наряда позже.
— И отчет!
— И отчет, — соглашаюсь я. Мы отключаемся, и огромная кухня снова погружается в тишину. Я улыбаюсь все то время, пока занимаюсь выпечкой. Можно доверить Уилме и Трине расставить все по местам.
И они были правы. Ведь именно они в первый раз подбили пойти к нему. Тост запрыгивает на кухонную столешницу, чтобы проверить, чем я занимаюсь.
— Нет, — говорю я, протягивая руки, чтобы снять его. Тот смотрит на меня ворчливо, миссия сорвана. — Котам нельзя на кухонные столы, — по крайней мере, пока я пеку, но этого не добавляю. Лучше быть последовательной.
Он издает раздраженное «мяу».
— Я знаю, — говорю я. — Но осталось всего полтора месяца, прежде чем твои настоящие люди вернутся. Рад?
Тост выглядит феерически невосторженным и уходит в гостиную. Ну да, я тоже не в особом восторге от этого, как и от разговора с Итаном, который у нас так и не состоялся. Того самого, где я — вовсе не племянница Гарднеров. С каждым прошедшим днем признаться будет все труднее, что само по себе раздражает, ведь изначально это не было такой уж большой проблемой.
Сегодня, говорю я себе, ставя маффины в духовку. Сегодня я это сделаю. Дам ему маффины и правду.
Какой мужчина сможет перед этим устоять?
Все происходит совсем не так.
Я звоню в звонок у ворот Итана чуть позже шести вечера. Он должен быть дома, и вся семья как раз должна закончить ужинать — как раз вовремя, чтобы девочки немного посмотрели телевизор перед сном. Сплошная вереница этих «должны».
Отвечает не Мария. Это Итан, голос звучит отстраненно.
— Алло?
— Привет. Это Белла. Я приготовила лишних маффинов и подумала, может, девочки захотят?
На заднем плане маленькая девочка вскрикивает:
— Маффины! — я не могу понять, Ив это или Хэйвен.
— Заходи, — говорит Итан. — Я оставлю входную дверь открытой. Мы на заднем дворе.
Я плотно закрываю за собой калитку и иду по тропинке, ступая в пустую прихожую. В доме тихо — должно быть, он отпер дверь со своего телефона. Все эти дома в Гринвуд-Хиллс и их протоколы безопасности.
— Итан? — зову я, проходя через гостиную. Там царит хаос из игрушек, игр и гигантского плюшевого единорога, которого я раньше не видела.
Я нахожу их снаружи, у домика на дереве. Этого зрелища достаточно, чтобы заставить меня улыбнуться. Итан поднимает Ив на руки. Хэйвен выглядывает из окна домика.
В этот момент он невыносимо привлекателен. Сильные руки, которыми держит дочь. Густые волосы, убранные от лица. Слегка загорелая кожа. Мужчина, который излучает все, чего может пожелать женщина: стабильность, силу, компетентность, чувство юмора...
— Белла! — зовет Ив. Она вырывается из рук Итана и несется ко мне. — Я слышала, у тебя есть маффины!
— Есть, — я приседаю и открываю контейнер. — Хочешь один?
— Да-а-а.
Я игриво прикрываю крышку, когда та тянется за одним и хихикает.
— А ты сначала поужинала?
— Да, мы поели, — говорит она. — Куриные наггетсы.
— Куриные наггетсы? — я смотрю мимо нее туда, где Итан пытается уговорить Хэйвен спуститься с дерева. У Марии, должно быть, сегодня выходной.
Ей удается схватить один из маффинов, и она отбегает назад, светлые хвостики качаются из стороны в сторону.
— Поймала!
— Да, поймала. И ты должна сказать, что думаешь. Любишь шоколад?
— Обожаю.
За ее спиной внезапно раздается вопль. Хэйвен лежит на земле у домика на дереве, Итан рядом.
— Хэйвен? Милая?
После этого события развиваются очень быстро. Он заносит ее в дом, говоря, что та, возможно, сломала запястье и нужно в больницу.
— Что мне нужно делать? — спрашиваю я. — Хочешь, чтобы я поехала? Или осталась с Ив?
Итан замирает у кухонного острова, положив одну руку на спину Хэйвен, пока та плачет у него на плече. Ив во все глаза смотрит на отца и плачущую сестру.
