— Хэйвен расстроилась, — тихо говорит она. Я обнимаю ее за плечи, и Ив прижимается ко мне.
— Поехали со мной, — говорит Итан. — Пожалуйста.
— Конечно.
Следующие минуты — это упражнение на осторожное, прилежное терпение. Надеть ботинки на Ив. Схватить ее игрушечного слона — он тоже должен поехать. Куда мы едем? В больницу. Хэйвен умрет? Что? Нет, ни в коем случае. Возможно, у нее просто растяжение. Ладно. А можно мне мороженое? Нет, не сейчас. А можно взять мой маффин? Да.
К тому времени, как Итан выезжает с подъездной дорожки, дети пристегнуты, а их рюкзаки в руках, я чувствую, что взмокла.
Плач Хэйвен стал тише.
— Ты в порядке? — спрашивает Итан, глядя на нее в зеркало заднего вида.
Она качает головой.
— Конечно нет, милая, — говорит он. Все в нем — от голоса до рук на руле — излучает тихую уверенность. — Но боль не будет длиться вечно. И тебе могут даже наложить один из тех крутых гипсов, как у друга Кевина, помнишь?
Хэйвен уныло кивает.
— Он был зеленый, — бормочет она. — Я не хочу зеленый гипс.
— Можешь выбрать любой цвет, какой захочешь, — обещает Итан.
Из своего автокресла Ив начинает предлагать все цвета радуги, заметно отвлекая Хэйвен. К тому моменту, как подъезжаем к ближайшей клинике, она останавливается либо на нежно-фиолетовом, либо на пастельно-розовом. Это если гипс вообще понадобится.
Итан паркуется, и мы направляемся в частную клинику всей четверкой. Регистратор коротко и профессионально кивает, как только Итан называет свое имя и протягивает карточку через стойку.
— Идите за мной, — говорит она, улыбаясь Хэйвен. — Мы сейчас же сделаем рентген и осмотрим тебя.
На полпути по коридору Ив решает, что искусственное растение в кадке важнее всего на свете, и я подхватываю ее на руки, усаживая на бедро. Она тут же начинает играть с моими волосами.
— Красиво, — говорит она, и голос звучит откуда-то издалека. Ив смотрит на приближающегося врача.
Итан поворачивается ко мне.
— Думаю, будет лучше, если мы с Хэйвен пройдем эту часть вдвоем. Ты не против?
— Мы будем здесь, — отвечаю я. — Правда, Ив? Тут есть игровая комната.
Его выдох полон благодарности, и затем Итан исчезает в смотровой с несчастной Хэйвен.
Мы с Ив находим чем заняться, но трудно не думать о том, что происходит в той комнате. То, что Ив задает вопросы, на которые нет ответов, тоже не помогает.
— Хэйвен наложат гипс? — она хватает несколько пластиковых фигурок, решительно расставляя их на столе передо мной.
— Я не уверена. Может быть. Где Мария?
— В городе, — она протягивает маленькую пластиковую собачку. — Это ты.
— Это я? — я переворачиваю собачку, крошечного далматинца. — А ты кто?
Она поднимает маленького пожарного.
— А-а, — говорю я. — Хороший выбор.
Мы играем какое-то время, Ив полностью погружена в воображаемый мир. Я во всю «окаю», когда Итан и Хэйвен наконец выходят в коридор.
Рука девочки в гипсе, а ладонь Итана покоится у нее на плече.
— Смотрите, — говорит она, поднимая руку.
— Фиолетовый! — восклицает Ив.
— Как себя чувствуешь?
Хэйвен едва заметно кивает.
— Нормально, вроде того.
— Ей дали обезболивающее, — говорит Итан, поглаживая ее по волосам. — Тебе ведь больше не больно?
— Нет. Но я чувствую себя как-то странно.
— Она сломалась? — спрашивает Ив, изучая руку сестры.
— Трещина, — говорит Итан. — Означает, что она сломалась, но совсем чуть-чуть.
Хэйвен кивает.
— И заживет очень-очень быстро.
— Да, так и будет. Пойдемте домой.
Я хватаю рюкзак Ив и протягиваю руку. Она берет ее без вопросов, не сводя глаз с гипса сестры.
— Я тоже такой хочу, — заявляет она.
— Может быть, когда подрастешь, — отвечаю я, и это запредельно глупый ответ, но та, кажется, принимает его как должное.
Мы с Итаном выходим из больницы, каждый за руку с маленькой девочкой. Улыбающийся врач останавливает нас почти у самых дверей.
— Это тебе, — говорит он Хэйвен, протягивая гигантский леденец. — За то, что была храброй, пока мы накладывали гипс.
Она берет его, широко раскрыв глаза.
— Спасибо.
— Конечно. А это для тебя, маленькая леди... — врач протягивает Ив леденец поменьше, предупреждая любые протесты. — Вот так. А теперь вы обе слушайтесь маму и папу.
О господи.
Стоит ли поправлять его? Я кошусь на Итана, ожидая его реакции, но нас останавливает тоненький голосок.
— Обязательно! — щебечет Ив, уже вовсю стараясь развернуть леденец.
Вау.
Итан жмет врачу руку.
— Спасибо. Мы вернемся на осмотр.
Мы все четверо устраиваемся в машине, защелкивая замки детских кресел и ремней безопасности. Ив умилительно протягивает мне леденец.
— Хочешь попробовать?
— Нет, спасибо, — говорю я. — Это твой. К тому же, конфеты вредны для собак, понимаешь?
Она моргает, глядя на меня, а затем заливается восторженным детским смехом.
— Гав, — повторяю я, затягивая на ней ремень. — Гав-гав.
С водительского сиденья я замечаю, что Итан наблюдает за нами с нечитаемым выражением лица. Он отворачивается, как только все оказываются пристегнуты, и мы начинаем короткий путь обратно в Гринвуд.
— Хочешь мороженого? — спрашивает он Хэйвен. — Можешь съесть немного, когда приедем. И можешь выбрать любой фильм, какой захочешь.
— Вообще любой?
— Да.
— Ладно, — голос Хэйвен немного проясняется. — Мы должны рассказать бабуле. Про мой гипс.
— Позвоним ей, как только вернемся домой.
— А мамочке?
Пауза в ответе Итана едва заметна, но она есть. Я кошусь на Ив — но тут риска нет. Она полностью поглощена уничтожением леденца.
— Ей тоже можем позвонить, — осторожно говорит он. — Если хочешь, милая.
— Ладно. Может, позже.
Итан отводит меня в сторону, как только мы возвращаемся домой, пока Хэйвен убегает наверх за любимой мягкой игрушкой.
— Спасибо, — говорит он, и в глазах столько эмоций, что я могу только кивать в ответ. Они светятся тревогой, благодарностью и облегчением.
— Конечно. Что я могу еще сделать?
Он переводит взгляд с меня на Ив, бродящую по гостиной.
— У Марии выходной, — говорит он. — Обычно это не проблема, но сейчас... я не хочу оставлять Хэйвен надолго одну.
— Конечно, — отвечаю я. — Иди к ней. Я посижу с Ив и поищу мороженое в морозилке.
Он сжимает мою руку.
— Спасибо.
Когда Ив наконец уложена спать спустя долгое время, я чувствую себя совершенно разбитой. Судя по приглушенному разговору в комнате Хэйвен, та еще не спит, все еще потрясенная сегодняшним происшествием.
Я спускаюсь вниз и мою миски, усталость серой дымкой застилает взор. Я и понятия не имела, что забота о детях — это вот так: весело, чудесно и абсолютно изматывающе. Кажется, с самого приезда я ни на секунду не теряла бдительности. Как Итан справляется с этим изо дня в день?
Но потом вспоминаю маленькую ладошку Ив в своей руке и все понимаю.
Итан присоединяется ко мне на кухне чуть позже. Морщинки на лице кажутся глубже, глаза — утомленными.
— Ну и денек, — тихо говорю я.
— Хуже некуда, — он упирается руками в кухонный остров. — Она хотела сама залезть по лестнице. Делала это десятки раз. Черт, на игровых площадках вытворяет вещи и поопаснее.
— Такое случается, — говорю я. — Большинство детей что-нибудь да ломают рано или поздно.
Он качает головой.
— Знаю. Но я был прямо там, и когда она поскользнулась, не успел. Я даже не смотрел.
— Ты сам сказал, она делала это десятки раз.
— По крайней мере, Хэйвен получила тот цвет гипса, который хотела, — вздыхает он. — Маленькое утешение, полагаю.
Я кладу руку на его ладонь.
— Ты все сделал правильно.
— Я установил смертельную ловушку у себя на заднем дворе, — говорит он, но голос звучит уже чуть легче. Поддавшись импульсу, видя тьму в его глазах, я подаюсь вперед и обнимаю Итана.
