Пересекая черту (ЛП) - Солтани Симон

— Они отличные, — заключает Дев и садится на песок рядом с брошенной доской для серфинга, опираясь на вытянутые за спиной руки. — Публикуй любые. Я доверяю тебе и знаю, что ты покажешь меня с лучшей стороны.

— Смелое заявление.

Я расправляю платье под бедрами, сажусь рядом и любуюсь волнами. Возможно, я не слишком хотела возвращаться домой, но не могу отрицать, что скучала по пляжу, хотя теперь и называю себя городской девушкой.

— Я напишу что-нибудь о новом начале и преодолении трудностей, чтобы текст сочетался с фотографиями. Потом начнем публиковать материалы с гоночных уик-эндов и рекламных мероприятий, но продолжим устраивать и такие более простые, естественные съемки. — Я бросаю на него взгляд, не зная, как он отреагирует на следующий вопрос. — Ты не будешь против, если мы покажем свадьбу твоей сестры? Необязательно публиковать что-либо о ней самой — только твои фотографии и место проведения. Что-нибудь, что продемонстрирует твою близость с семьей. Спонсоры будут в восторге.

Дев запрокидывает голову и расплывается в улыбке.

— Признайся, ты просто хочешь сфотографировать меня обмазанным халди, чтобы потом шантажировать.

— Не подкидывай мне идеи, — предупреждаю я. — Я вполне способна это устроить.

— Кажется, мне нравится, когда ты мне угрожаешь.

Его улыбка становится еще шире.

— И это был не флирт. Просто констатация факта.

Качая головой, я изо всех сил стараюсь не улыбнуться в ответ. Бабочки, когда-то поселившиеся у меня в животе, возвращаются с триумфом.

— Ты невыносим.

— Придется как-то справляться, потому что ближайшее время от меня не отделаешься.

Могу придумать множество способов провести время куда хуже.

— Пойдем.

Он вскакивает и протягивает руку, а верхняя часть гидрокостюма все еще свисает с бедер.

— Теперь твоя очередь заходить в воду.

— Нет уж.

Я упираюсь руками в теплый песок, не собираясь сдвигаться с места.

— Мне и на суше прекрасно.

— Я разрешу тебе поплавать на моей доске, — уговаривает он. — Помнишь, как ты постоянно умоляла Ока дать тебе попробовать?

Еще бы я не помнила. Чем бы ни занимался брат, мне хотелось повторять за ним — играть в футбол, гонять на картах, учиться серфингу. Вот только Окли мог делать все это, ни о чем не беспокоясь, а я обычно получала травму. Даже незначительные физические нагрузки могли угрожать моему здоровью. С возрастом я все сильнее замыкалась в себе, реже пробовала новое и убеждала себя, что мне хорошо в собственном маленьком мире. Что мне достаточно просто оставаться в безопасности.

Но Дев никогда не обращался со мной как с хрупкой стеклянной фигуркой. Окли из беспокойства запрещал мне к ним присоединяться, а Дев почти всегда убеждал его позволить мне хотя бы попробовать. Разумеется, я знала пределы своих возможностей, но всякий раз, когда Дев за меня вступался, мое сердце таяло.

— Вода слишком холодная, — снова отказываюсь я, хотя ценю его предложение и то, что он запомнил эту маленькую, но важную подробность обо мне. — И у меня нет гидрокостюма.

Он указывает на меня пальцем и пристально смотрит.

— Я затащу тебя в воду. Запомни мои слова.

— Ага, конечно.

Я лезу в сумочку через плечо, чтобы посмотреть время на телефоне, но забываю об этом, заметив на экране несколько уведомлений с именем брата.

После откровенно флиртующей перепалки с Девом сообщения брата заставляют меня почувствовать себя так, словно меня поймали за чем-то запретным. Не говоря уже о том, что последние несколько часов я едва не пускала по Деву слюни, а будь Окли здесь, мне бы это точно не сошло с рук. От тревоги грудь сдавливает, но сообщения брата служат необходимым напоминанием о том, почему я должна держать свои чувства под замком.

Отправив сообщение, я прочищаю горло и пытаюсь снова взять себя в руки, а затем поднимаю взгляд на Дева.

— Наверное, нам пора домой, — говорю я, убирая телефон обратно в сумку. — Хочу поскорее обработать фотографии, чтобы мы могли опубликовать первый пост.

Он на мгновение медлит, словно почувствовал, что во мне что-то изменилось, а затем кивает и снова протягивает руку, предлагая помочь подняться. На этот раз я принимаю ее, и от соприкосновения наших ладоней по руке пробегает жар. Дев осторожно тянет меня вверх, а второй рукой обхватывает локоть, чтобы случайно не дернуть слишком сильно за запястье. Я научила его этому движению много лет назад: оно необходимо, чтобы мой хрупкий сустав не выскользнул из своего положения.

Именно такие мелочи, которые он помнит столько лет, ослабляют мою решимость сохранить наши отношения платоническими. Если честно, если я так веду себя спустя всего три часа рядом с ним, что со мной будет через три дня — не говоря уже о трех неделях?

Я торопливо благодарю его и высвобождаю руку, чтобы снова поднять камеру.

— Не против, если я сделаю еще несколько снимков, как ты уходишь? — Мне нужна хотя бы минута, чтобы снова прийти в себя. — Что-нибудь в духе: «Я возвращаюсь — берегитесь».

Дев ухмыляется, поднимает доску и начинает удаляться, бросив через плечо:

— Знаю, тебе жаль, что я ухожу, зато ты обожаешь смотреть мне вслед!

Чуть позже мы снова садимся в мамин внедорожник. Дев успел переодеться в шорты и футболку — именно таким я привыкла видеть его чаще всего. Дев в смокинге великолепен, Дев в гоночном комбинезоне впечатляет, но Дев в повседневной одежде? Это моя любимая версия.

— Мы можем по пути домой кое-куда заехать? — спрашиваю я, когда мы снова выезжаем на дорогу.

— Конечно.

Он расслабленно сидит за рулем, положив руки на его нижнюю часть, словно управление трехтонным внедорожником почти не требует внимания. Это выглядит сексуальнее, чем мне хотелось бы признавать.

— Куда?

— В «Стелла Марго», — отвечаю я, смущенно опуская подбородок.

Мне отчаянно хочется купить что-нибудь вкусное, чтобы поглощать во время обработки фотографий, которой я буду заниматься весь оставшийся вечер.

Он смотрит на меня, нахмурив брови:

— В то место с макарунами?

— Именно.

— Хм, — мычит он, снова переводя взгляд на дорогу. — Не знал, что ты их любишь.

— Наверное, даже слишком сильно, — признаюсь я. — Их заведение в Нью-Йорке закрылось на ремонт, поэтому я давно их не ела. Пыталась приготовить сама, но это… в общем, закончилось не очень хорошо.

— Разве выпечка не помогает тебе справляться со стрессом?

— Я никогда не говорила, что хорошо пеку.

Он на секунду задумчиво хмурится, а затем кивает с легкой улыбкой, словно представляет, как я сжигаю десерты.

— Тут не поспоришь.

Следующие пять минут мы едем молча, а затем останавливаемся перед зданием, выкрашенным в сиреневый цвет. Название, выведенное красивым рукописным шрифтом, красуется на огромных витринных окнах. В «Стелла Марго» все напоминает причудливую пастельную мечту: от витрин, оформленных так, словно макаруны парят на облаках, до росписей на потолке в духе Микеланджело.

Согласно нескольким статьям об истории компании, фрески в каждом заведении создают художники из недостаточно представленных групп местного сообщества, а часть выручки направляется на поддержку художественного образования в государственных школах. «Стелла Марго» не только готовит лучшие макаруны в мире, но и сама кажется настоящим сокровищем — именно таким человеком я хочу стать.