Измена. Забудь обо мне (СИ) - Кир Хелен

Придерживаю живот, медленно иду, наслаждаясь свежим воздухом. Чувствую себя немного отрешенно, никогда не думала, что беременность может поменять отношение ко всему. Все стало странно далеким, неважным.

То, что когда-то посчитала бы триггерным, обидным, все теперь мимо меня. Сергей в прошлом, смазано вспоминаю наш брак. Будто и не со мной было. Слава Богу он куда-то пропал, а я и рада. Есть лишь одно воспоминание, при котором в сердце больно екает. Когда-нибудь решусь купить маленький комочек, а пока не могу. А когда решусь, даже имя менять не буду. Назову так же – Хан.

Останавливаюсь перед ТЦ и решаю зайти. Поднимаюсь сразу на третий этаж, где много детских магазинов. И куда же мне идти как не в отдел для новорожденных. Я никогда не соблюдаю дурацкие приметы. Дома уже целый комод вещичек. Жизнь она, знаете ли, пострашнее всяких примет.

С удовольствием перебираю стопочки. Такое красивое все, от умиления слезы наворачиваются. Лепота! Рай для малышей. Набираю всего, что хочется. Забираю пакеты и ухожу, а то глаз уже лежит еще на одном костюмчике.

Пыхчу, тащу пакеты. Приду домой, Дианка опять смеяться станет, хотя сама покупает будущей крестнице не меньше. Думает не знаю, что организовала у себя потайную полку куда дополнительно складывает наряды. Смешная. Меня подкалывает, а сама тащит и прячет мешками.

Тяжеловато. Может зря пешком пошла. Все же еще пару остановок идти. Ставлю пакеты на лавочку. Садится не рискую. Холодно еще. Едва достаю телефон, чтобы вызвать такси, как слышу рядом.

- Не вредно ли в твоем положении тяжести таскать?

Тело простреливает током. Между лопаток начинает гореть немилосердно. Ноги становятся на секунду ватными.

Не оборачиваюсь. Не знаю, как реагировать. Только пульс предательски вылетает из допустимой нормы. Прыгает где-то между одеждой и кожей. Собрав все силы, делаю оборот.

В метре от меня стоит хмурый Яр. Брови собраны, челюсти как каменные. Под глазами отчего-то залегли огромные синяки.

- Привет, – вроде бы спокойно говорю.

- Садись, отвезу, – подхватывает пакеты, а мне остается лишь плестись за ним к машине. Ну правда сил нет идти пешком.

Встреча быстрая, стремительная. Не знаю, что и думать. Яр молча наблюдает, как вытягиваю ремень и пытаюсь пристегнуться. Потом нагибается в опасной близости, перехватывает замок. Вдыхаю запретный запах, по легким мигом распространяется самый разящий яд, забываю выдохнуть. Удерживаю в себе отраву, за веками, как всегда, рвет и детонирует. Яркие пятна собираются и жгут настолько, что против воли распахиваю глаза и тут же упираюсь в его горящий.

Яр так близко …

34.

Ее близость невыносима.

Заторможено моргаю, жру Алёнку визуально. Ожег ее кожей получается термическим в последней стадии. Варится все: покров, мышцы, мясо почти отваливается. Печет. И вместе в тем в эпицентре глобальной боли зарождается сильнейшее обезболивающее. Оно сука с наркотическим эффектом. Накрывает от тесноты, растаскивает.

Понятия не имею как поеду, потому что больше всего хочу взять за руку и прижать к своей щеке. Хотя бы немного подышать, набраться целебной силы. Мне пиздец как надо.

- Ехать нужно, – шепчет еле слышно, а я как баран стою, как вкопанный. – Яр, ты чего?

Ползу взглядом ниже. Аккуратный животик прикрыт свитером крупной вязки. Алёнка, заметив любопытство, кладет сверху ладошку и медленно поглаживает.

Сглатываю.

В голове шальная мысль: спросить чей или нет?

Больше всего на свете хочу знать. Никогда и ничем так одержим не был. Только теперь боюсь, что любой вопрос может оказать негативное влияние на наше общение. Оно и так с трудом налаживается. Я все еще дикарь и толком не отошел от травмы, она уязвима и по всем показателям рожать скоро.

Как беспокоить, я же не тварь конченная. А если спровоцирую чего, вовек же себе не прощу. Я теперь любой шаг по отношению к ней контролирую.

Но все равно … Я почти умираю от неизвестности.

- Минуту подожди, – прошу Алёнку.

Грабастаю пачку парламента и быстро выхожу из машины. С глаз ухожу, шарюсь около багажника. Жадно курю. Пиздец трясти начинает. Навылет!

Смотрю в одну точку. В целом мне все равно, кто отец, решение принято давно – кто бы не был батей … Короче, я все приму. Вот как есть, так и есть. И как родного любить стану. Приоритета нету, да и быть не может. Все изменилось. Главное – она. Все.

Назад возвращаться труднее. Немного не в своей тарелку ощущаю себя. Со стороны выгляжу, как минимум странно. Думаю, она удивлена. Хотя что тут выё … Я сам с себя поражаюсь.

Прямо бы в моменте забыл обо всем и начал с чистого листа. Меня вновь на шаг назад тянет, боюсь сесть и выпалить, о чем думаю. Как сдержаться? Это ж только мои желания, мечты, а не ее. Вцепляюсь в волосы, оттормаживаюсь как горелая резина автопрома, что служит уже года четыре и к чертям облысела. Торможу со свистом. Стоять, сука. Заткнись и ничего не говори.

Служи псом теперь. За все грехи тяжкие, что сотворить успел. Только так.

Ладно. Разберемся.

Алёнка беспокойно встречается со мной взглядом. Отражает мой фейспам легким недоумением. Терпеливо ждет.

- Сразу домой? – излишне газую с нервяка. – Никуда не надо больше?

Пусть скажет, что срочно надо в Копенгаген, я отвезу. Катастрофично не хватает ее присутствия в жизни, мне нужна ежедневная многочасовая капельница с Алёнкиным нахождением рядом. Иначе сдохну.

- Яр, – задумчиво сплетает пальчики, – может завезешь в еще один магазин для беременных? – мучительно краснеет. Я же плавлюсь от неизвестного чувства. Мне одновременно больно и сладко. Инъекции непонятной субстанции то возрождают, то убивают наповал. – Если нет, то извини.

Неправильно поняла.

Разворачиваюсь к ней и в минутной слабости прижимаюсь к подголовнику виском. У Алёнки в глазах сиюминутная тревога, аж вперед подается, но словно одумавшись отшатывается назад. Я вслед за ней, так резко отшатнулась. Успеваю выбросить руку и задержать удар затылком. Приложилась бы!

- Тихо, – держу за плечи, – удариться можешь.

И ток по ладоням. Разряды по венам. Ноги слабеют – жесть. У меня колени дрожат, когда такое было? С кем? Только с ней. Всегда. Всегда!

- Угу, – снова краснеет, аккуратно, стараясь не обидеть, освобождается.

Мгновенно поддаюсь. Важнее состояния беременной девушки нет ничего и не будет. Так что все, что пожелает.

Проверяю еще раз ремень на ней, смотрю, где находится магазин и наконец едем. За ездой спокойнее и увереннее, внимание переключаю и будто бы в себя прихожу. Даже спокойно разговаривать начинаем о том, о сем. Не трогаем только брата, нашу давнюю историю и на потом беременность откладываем.

Алёнка успокаивается окончательно.

- Наладил в Китае все?

- Как сказать, – задумываюсь, прежде чем ответить. – Наверное, да.

- Сервисы будешь продвигать?

- Продал.

- Что-о?

Она настолько искренне огорчается, будто сильно задевает. Но меня нисколько не удивляет, Алёна как никто другой знала, насколько мне важен бизнес.

- Так вышло.

Молчит. Задумчиво накручивает прядь волос на пальчик. Сосредоточено думает. Бровки нахмурила, губки бантиком. Такая милая. Такая беззащитная и нет прекрасней женщины на свете. Сжимаю крепче руль, я сейчас с ума окончательно двинуть. Ведет конкретно.

Губы колет страшно. Желание рождается из ниоткуда. Обрушается, как мгновенный ураган без всякой нарастающей.

Облизываю свои, чтобы хоть как-то охладить. Унять бы пожарище без вариантов. Я сейчас реально либо задохнусь, либо сдохну.

- Ой, – восклицает, хватаясь за живот.

Вытаращиваю глаза и практически встаю за рулем на ноги. Мечусь, затормаживаюсь, херачу с ходу аварийку.

- Что? – ору, как придурок. – Что? Началось?

- Толкается, – тихо шепчет, со страхом удивления не отводит от меня взгляд. – Ты чего? Она просто толкается.

Она … Она толкается … она!