Развод. Попробуй, верни меня! (СИ) - Белозубова Ольга

Я машу ему в ответ, чувствуя, как на душе становится теплее. Даже подумать страшно, что было бы, не помоги он мне с номером. Наверняка Кирилл уже успел бы вынуть из меня душу и изрядно по ней потопаться.

Жаль, что мы толком и не поговорили с Давидом в самолете, так, повспоминали университетские времена. Он сразу понял, что мне неудобно обсуждать что-то еще и тактично избегал личных тем.

Давид машет еще раз и скрывается в номере, а я продолжаю плавать, мысленно готовясь к предстоящему разговору с дочкой. Как сделать все максимально тактично? В итоге прихожу к выводу, что никак. Тут как ни подбирай слова, а боли в любом случае не избежать. Пусть Лизе уже пятнадцать, а развод родителей и в таком возрасте переживается очень тяжело.

Я отвлекаюсь от мыслей из-за внезапно возникшего ощущения, словно кто-то сверлит меня взглядом. Затылок буквально начинает гореть, пульс ускоряется. Мне даже не надо смотреть в нужную сторону — я уже знаю, кто это.

Аккуратно разворачиваюсь в воде, стараясь выглядеть естественно, и точно, Кирилл.

Развалился на шезлонге в плавках, но в воду явно не собирается, даже полотенце не взял. Просто сидит и пялится на меня с таким злобным прищуром, будто его только что ограбили как минимум. Лицо каменное, челюсти сжаты.

Похоже, заметил, как я махала кому-то. А уж кому — и гадать не надо, я ведь здесь больше никого не знаю. Наверняка уже просчитал все варианты своим параноидальным мозгом.

Слава богу, что я в солнечных очках, и он не видит направления моего взгляда. Принципиально делаю вид, что не замечаю мужа, и медленно плыву к противоположной стороне бассейна. Только собираюсь зайти в зону джакузи, как Кирилл резко встает со своего шезлонга.

И что он делает? Чуть ли не бежит к воде! Даже не разувается толком, едва стаскивает сланцы. Присоседиться решил, что ли?

Э, нет. У меня с ним теперь социально допустимая дистанция — метров этак пять, не меньше. А то, глядишь, и здесь устроит скандал при людях. Представляю уже: начнет орать, размахивать руками, обвинять меня во всех смертных грехах. При детях, при отдыхающих парах...

Нет уж, увольте.

Я вздыхаю и быстренько выскакиваю из воды. Капли стекают с купальника на горячие плитки бортика, и я торопливо хватаю свое полотенце.

Лицо Кирилла в этот момент надо видеть. Он, бедняга, так и замирает посреди бассейна. Понимает же, что если ломанется за мной по воде, то я все равно успею уйти. В итоге он с бессильной злобой хлопает ладонью по воде так, что брызги разлетаются во все стороны.

И, пока он еще в воде, я подхватываю свои вещи и быстро ухожу внутрь отеля.

Так тебе!

Да, запретить ему ходить за мной я не могу. Но вот общаться не обязана. И не стану.

В номере я принимаю душ, смывая хлорку, и потихоньку собираюсь на встречу с Лизой. Выбираю легкое летнее платье — розовое, которое Кирилл терпеть не может, говорит, что цвет мне не идет. Прекрасно, что мне больше не придется слушать его модные советы.

Я прохожусь по лицу пудрой, хватаю сумочку и выхожу из гостиницы.

Иду по незнакомым улочкам курортного городка, любуюсь на небольшие кафе, сувенирные лавки, цветущие клумбы. Навигатор в телефоне показывает, что до детского лагеря остается каких-то двести метров.

И тут звонит телефон. На экране фотография Лизы: смеющаяся, с растрепанными волосами, в голубом платье.

— Мамочка, ну ты где? — Голос дочки звучит так, будто она вот-вот взорвется.

Хоть и не вижу ее, а уже чувствую, как ее распирает от желания поскорее встретиться. Сердце сжимается — как же я по ней соскучилась!

— Буду буквально через минутку-другую, — улыбаюсь в ответ, ускоряя шаг.

— Супер! — восклицает дочь и тут же добавляет с легкой ноткой укоризны: — Почему не предупредила меня о сюрпризе, а?

Я кладу трубку и недоуменно хмурюсь, останавливаясь прямо посреди тротуара.

О каком таком сюрпризе она говорит?

Иду вперед, гадая, что имела в виду Лиза.

Странное беспокойство закрадывается в душу, и стоит мне повернуть за угол, как я понимаю: интуиция меня не подвела.

Вижу дочку в разноцветной яркой футболке и потертых джинсовых шортах. Она стоит у высоких кованых ворот лагеря с разноцветными вывесками и флажками, а рядом с ней... Кирилл. Меня будто окатывает ледяной водой, несмотря на жаркий вечер.

— Да твою ж налево! — стону вслух, не в силах сдержаться.

Прохожие оборачиваются, но мне все равно.

Что это? Совпадение или он как-то прознал о том, что я именно сегодня планировала встретиться с дочкой? Но как? Я ведь никому об этом не говорила, обсуждала это только с Лизой.

Еще месяц назад я бы только порадовалась, что муж постоянно рядом, ведь он не проводил со мной столько времени, когда у нас все было хорошо. А теперь его слишком много. Чересчур. Он везде, как назойливый ночной комар, от которого не скрыться.

Наверняка специально явился, чтобы контролировать, что я буду говорить дочке.

— Мама! — замечает меня Лиза и срывается с места, мчится ко мне на всех парах.

Ее волосы стали светлее от солнца, на носу россыпь новых веснушек, а сама она кажется еще более энергичной, чем обычно.

Несмотря на шок от появления Кирилла, сердце наполняется теплом. Я раскрываю руки для объятий, и она виснет у меня на шее, как маленькая обезьянка. Пахнет шампунем и морским воздухом, крепко прижимается, и я таю от нежности. Моя любимая девочка…

— Мамочка, как же я по тебе скучала, — шепчет она мне в ухо, и ее голос дрожит от переполняющих ее эмоций. — Каждый день думала о тебе! А еще...

Она отстраняется, заглядывает мне в глаза и добавляет с восторгом:

— Ты не сказала, что будешь с папой. Это самый лучший сюрприз в мире! — В ее голосе столько искренней, чистой радости, что у меня перехватывает горло. — Я так рада, что мы будем тут все вместе!

Сердце болезненно сжимается. Она думает, что мы приехали вместе. Что между нами все хорошо. Что это такая романтическая родительская поездка за любимой дочкой.

— А вы где остановились? В том отеле, что рядом с лагерем? — тараторит дальше Лиза, не дожидаясь ответа. — Ой, мам, мы точно должны приехать сюда все вместе следующим летом, тут так классно!

В это время подходит Кирилл. Стоит себе, засунув руки в карманы светло-бежевых льняных брюк, тех самых, которые я ему покупала на прошлую поездку в отпуск. Смотрит на меня многозначительно: вопросительно и осуждающе одновременно. Мол, что у тебя на уме? В его взгляде читается предупреждение, почти угроза.

Лиза отстраняется, и я вижу ее сияющие глаза, счастливую улыбку. Мне хочется плакать от того, как ей хорошо сейчас, и от понимания, что эту радость придется разрушить.

— Ну что, идем? — спрашивает дочка, подпрыгивая на месте от нетерпения. — Я голодная, специально не ужинала, чтобы было побольше места для вкусняшек.

— Идем, — кивает муж, и в его голосе я слышу ту самую интонацию, которую он использует на работе, когда хочет показать клиентам, что у него все под контролем, что ничто не должно испортить заключение сделки.

Только сейчас его «сделка» — это сохранение видимости счастливой семьи.

— Ой, я вам столько фоток покажу! — воодушевленно продолжает Лиза, размахивая руками. — У нас тут столько всего интересного было: и море, и экскурсии, и дискотеки, и пенные вечеринки!

Она достает сотовый и тут же цокает языком с досадой:

— Блин, телефон почти сел. Щас подключу к пауэрбанку, как раз зарядится, пока дойдем.

Лиза роется в своем рюкзаке, перебирая содержимое, и через несколько секунд обреченно вздыхает:

— Забыла в комнате. Так, стойте тут, никуда не уходите! Я сбегаю за ним и сразу назад.

Я не успеваю даже открыть рот, чтобы сказать, что посмотрю фотографии потом, как она уносится обратно в лагерь. В ней столько энергии, что хватило бы зарядить не только ее телефон, но вообще все гаджеты в лагере.

Кирилл смотрит ей вслед с легкой улыбкой, и это выражение лица мне знакомо. Так он всегда смотрел на дочку, когда она была маленькой и носилась по квартире, как маленький ураган. Но как только Лиза скрывается за воротами лагеря, он поворачивается ко мне, и с его лица моментально слетает маска доброжелательности, словно ее никогда и не было.