— Это сверху?
— Не обязательно.
Я поставила кружку на край стола.
— А как тогда?
Женщина пожала плечами, но взгляд стал внимательнее.
— По-разному. Иногда и на месте люди не молчат, если видят, что пахнет плохо.
— Пахнет чем?
— Тем, что потом разгребать всем.
Вторая наконец оторвалась от бумаг.
— Там не один вопрос, — произнесла она тише. — Давно тянулось.
— И мне туда не лезть, да?
Она усмехнулась уголком губ.
— Лучше не надо. Вас это не затронет.
Слишком много людей за одно утро решили, что меня это не касается.
Обратно я шла медленно, чувствуя, как кружка обжигает пальцы даже через ручку. В коридоре попался Волков. На ходу, в куртке, снова с телефоном.
— Мне нужен весь архив по участку. Нет, не за неделю. За всё время.
Он оборвал звонок, увидел меня и на секунду остановился.
— Всё в порядке?
Странный вопрос. Будто это у меня сейчас почва уходила из-под ног.
— Да.
— Хорошо.
Ни шага ближе. Ни «поговорим позже». Только кивок — и снова мимо.
К вечеру база как будто сжалась. Люди разговаривали тише, двери кабинетов хлопали чаще, телефоны не умолкали. За окнами уже серело, когда вдруг всё оборвалось — разговоры, шаги, даже смех у дежурных.
Сначала донесся звук машины. Резкий, короткий, как если тормознули в последний момент. Потом хлопнула дверца.
Кто-то у входа тихо сказал:
— Приехала.
Я подняла голову.
Елена вошла быстро. Пальто распахнуто, волосы растрепал ветер, лицо — белое, жёсткое, без привычной гладкой уверенности. Она не смотрела по сторонам. Шла прямо.
К его кабинету.
У двери уже стоял Волков.
Не шагнул навстречу. Не отвернулся. Просто ждал.
Елена подошла вплотную и остановилась.
Воздух в коридоре стал густым, как перед дракой.
Глава 38
Елена остановилась напротив него так близко, что между ними почти не осталось воздуха.
Коридор притих не сразу. Сначала кто-то громче, чем нужно, задвинул ящик, потом затух разговор у окна, и только через секунду стало по-настоящему тихо — той самой тишиной, когда никто не уходит, но все делают вид, что заняты.
Волков не двинулся.
Стоял ровно, будто ждал её.
— Ты мог это закрыть, — произнесла она.
Голос спокойный, без надрыва.
— Мог.
Елена чуть склонила голову.
— И не стал.
— Не стал.
Коротко. Без уточнений.
Пауза легла между ними плотнее, чем нужно.
— Мы так работаем не первый год, — выдавила она тише. — И тебя это устраивало.
— Меня устраивало, что все держится в рамках разумного.
Её взгляд стал жестче.
— А теперь вдруг перестало?
— Да.
Елена коротко выдохнула.
— Из-за одного скачка?
— Ты сама знаешь, что этим все не ограничилось.
Она на секунду отвела взгляд, потом снова посмотрела на него.
— Ты понимаешь, чем это закончится?
— Понимаю.
— Тогда зачем?
Волков ответил не сразу.
— Потому что больше не собираюсь это закрывать.
Слова прозвучали спокойно. И потому окончательно.
Елена усмехнулась.
— Удобно. Раньше закрывал, теперь — нет.
Он не стал оправдываться.
— Достаточно, — произнес глухо.
Она посмотрела внимательнее, будто пыталась поймать, где именно он перестал уступать.
И только тогда её взгляд скользнул в мою сторону — коротко, почти мимо.
— Появляются новые люди, — выдавила она со злостью. — И сразу всё становится по-другому.
Плечи напряглись сами собой.
Волков чуть повернул голову.
— Это здесь ни при чём.
— Конечно, — кивнула она. — Совпадение.
Он сделал небольшой шаг вперед, сокращая между ними дистанцию.
— Не надо, — процедил он.
Без повышения голоса. Но уже без всякой мягкости.
Елена задержала взгляд на нём.
— Думаешь, я не вижу?
Он промолчал.
— Тогда скажи прямо, — произнесла она тише. — Ты вдруг решил стать принципиальным или просто нашёл повод?
В коридоре сделалось совсем тихо.
Кружка в руках потяжелела, тепло почти ушло.
Волков даже не посмотрел в мою сторону.
— Я перестал закрывать глаза на твои поступки.
— Ты ещё пожалеешь, что не остановился раньше.
Он выдержал её взгляд.
— Лучше так.
Несколько секунд они просто смотрели друг на друга.
Потом она выпрямилась.
— К этому еще вернутся.
— Пусть.
— И тебе придётся отвечать.
— Я отвечаю за свои решения.
Слова прозвучали ровно. Без вызова.
Елена помолчала, потом снова скользнула взглядом в сторону — уже не мимо.
— И её ты тоже не собираешься отдавать? — спросила она.
На этот раз он перебил сразу.
— Наталью Олеговну это не касается.
Никто не шевельнулся.
Даже те, кто делал вид, что не слушает.
Елена застыла, словно не сразу поняла.
— Что?
— За неё отвечаю я, — повторил он. — И это не обсуждается.
Голос остался спокойным. Но в нём больше не было ни одного мягкого места.
Елена посмотрела на него ещё секунду.
— Вот как, — протянула она.
Отступила на шаг, поправила рукав пальто.
— Посмотрим, как ты запоешь дальше.
Он ничего не ответил.
И это стало точкой.
Елена развернулась и пошла к выходу. Шаги звучали ровно, но быстрее, чем нужно. Дверь хлопнула сильнее обычного.
Коридор медленно оживал.
Сначала кто-то осторожно сдвинул стул, потом зазвонил телефон, и только после этого разговоры начали возвращаться — негромкие, отрывистые.
Кружка в руках окончательно остыла.
Волков подождал, пока люди разойдутся, а шум вернётся к привычному уровню, и только потом перевёл взгляд на меня.
— Я хотел вас предупредить, — произнес он.
— Теперь понимаю.
Он кивнул.
И ушёл в кабинет, не задерживаясь.
Глава 39
После ухода Елены офис еще несколько минут жил как после короткого замыкания: свет горел, телефоны звонили, кто-то ходил по коридору, но всё это будто с задержкой, с неровным ритмом. Люди разговаривали тише обычного и слишком старательно смотрели в бумаги.
До своего стола я дошла не сразу. Кружка в руках успела остыть, внутри знобило, хотя в помещении было тепло. На экране всё так же светился открытый файл, цифры стояли ровными колонками, но смысл от меня ускользал.
Рядом кто-то прошел, задел спинку стула, извинился. Я кивнула, даже не разобрав кто это был.
За дверью его кабинета стало тихо.
Потом снова зазвонил телефон. Волков отвечал коротко, почти резко. Несколько слов — и тишина. Затем посыпались звонки один за другим. Рабочий день продолжался, как будто пять минут назад в коридоре не стояла женщина с белым лицом и не спрашивала у него, из-за кого он вдруг решил перестать закрывать на все глаза.
Руки сами продолжали заниматься делами, но в голове упрямо крутилось: меня там могли сделать крайней.
Я поднялась так резко, что стул скрипнул по полу. Папку взяла первую попавшуюся, лишь бы было с чем идти и не выглядеть идиоткой, которой внезапно понадобилось объяснение.
У его двери пришлось задержаться на секунду дольше, чем хотелось. Изнутри доносился голос — короткий, сухой, без привычной растяжки. Потом стукнула трубка, и я постучала.
— Да.
В кабинете пахло крепким кофе и напряжением. Куртка висела на спинке стула, на столе лежали бумаги, открытый ноутбук, телефон с мигающим экраном. Волков стоял у окна, просматривал распечатку. Поднял глаза, кивнул на стул, но я осталась у двери.
— Что-то срочное? — спросил он.
— По командировке. Вы подписали бумаги?
Он чуть нахмурился, будто проверяя в памяти.
— Уже в кадрах.
— Поняла.
Можно было развернуться и выйти. Вопрос закрыт. Повод исчерпан.
Я не сдвинулась с места.
Пальцы сжались сильнее, чем нужно.
Он поднял глаза.
— Что-то ещё?
