А если дело не в нервах?
Я сильнее сжимаю пальцы Степана.
— У моей бабушки был рак.
Он замирает.
— Не начинай.
— Она тоже сначала просто уставала.
— Дарья, перестань.
— А потом стало поздно.
— Я сказал, перестань, -он произносит это жёстко, почти грубо, но глаза выдают его. Степан боится того же самого.
Дверь открывается. В палату входит медсестра с лотком.
— Проснулись? Отлично. Возьмём ещё немного крови.
— Зачем ещё? — сразу спрашивает Степан.
— Врач назначила повторный анализ.
— Какой именно?
— Все вопросы к врачу.
Она ловко затягивает жгут на моей руке. Я отворачиваюсь, но успеваю заметить, как медсестра смотрит на пробирку, а потом на мою карту. В дверях появляется вторая женщина в белом халате. Они обмениваются короткими взглядами.
Многозначительными. Почти понимающими.
— Что там? — спрашиваю я.
— Пока ничего, — слишком быстро отвечает медсестра. — Ждите доктора.
Они уходят, унося с собой мою кровь и остатки спокойствия.
— Видел? — шепчу я.
— Что?
— Как они посмотрели друг на друга.
— Обычный взгляд.
— Не обычный.
Я пытаюсь сесть. Палата качается, перед глазами темнеет. Степан мгновенно подхватывает меня и укладывает обратно.
— Тихо. Куда собралась?
— Домой.
— Даже не мечтай.
— Я не хочу лежать и ждать, пока мне скажут, сколько осталось.
— Не говори так!
Его голос гремит в маленькой палате. Я вздрагиваю. Степан закрывает глаза, несколько раз глубоко вдыхает и садится на край кровати.
— Прости, — говорит он тише. — Только не хорони себя раньше времени.
— Я боюсь.
— Я тоже.
Это признание пугает сильнее, чем если бы он продолжил меня успокаивать. Степан всегда кажется человеком, который способен удержать на плечах целый мир. Но сейчас плечи опущены, лицо осунулось, а в волосах серебрится та самая новая прядь.
— Мало мне одного, — вырывается у меня. — Теперь ещё это.
— Что одно?
— Ты знаешь.
Он понимает. Конечно, понимает.
— Я не могу иметь детей. А если теперь окажется, что я ещё и больная…
— Замолчи.
— Зачем я тебе такая?
Степан наклоняется ко мне. Его лицо оказывается совсем близко.
— Не смей снова решать за меня.
— Но если диагноз серьёзный?
— Значит, будем лечить.
— А если не получится?
— Получится.
— Ты не можешь знать.
— Не могу, — соглашается он. — Но я знаю другое. Ты не останешься одна. Что бы сейчас ни сказал врач, я буду рядом.
— Из жалости?
В его глазах вспыхивает злость.
— Я похож на человека, который сидит здесь из жалости?
Я смотрю на его помятую рубашку, красные от бессонной ночи глаза, крепко сжатые губы.
— Нет, — отвечаю я.
— Вот и не говори глупостей.
Он поправляет одеяло и остаётся сидеть рядом, не выпуская моей руки.
Время тянется мучительно медленно. За окном окончательно рассветает. В коридоре гремит тележка, кто-то кашляет, звенят ложки. Приносят завтрак, но от запаха каши меня снова мутит.
Степан тут же отодвигает тарелку.
— Позвать медсестру?
Я не успеваю ответить. В палату заглядывает молодая женщина-врач.
— Дарья Андреевна, как самочувствие?
— Нормально. Что показали анализы?
Она подходит, проверяет капельницу и прощупывает пульс.
— Скоро все обсудим. Нужно дождаться ещё одного результата.
— Вы подозреваете что-то серьёзное?
Врач смотрит на меня, затем переводит взгляд на Степана.
— Пока не будем торопиться.
И снова этот странный взгляд. Не тревожный, не сочувствующий. Другой. Я не успеваю его разгадать.
Она выходит.
Степан вскакивает и несколько раз проходит от окна до двери. Я никогда не видела его таким. Он привык действовать: чинить, строить, защищать. А здесь ничего не может сделать, и это сводит его с ума.
— Позвони папе, — прошу я.
— Уже звонил.
— И маме?
— Сказал, что ты переутомилась. Нечего их пугать раньше времени.
Проходит ещё час. Капельница заканчивается. Медсестра убирает иглу и прикладывает к руке вату. Я спрашиваю о результатах, но она снова велит ждать.
Может быть, они просто жалеют меня?
Дверь наконец открывается.
В палату входит врач с тонкой синей папкой. За ней появляется та самая медсестра. Обе смотрят на меня, потом на Степана.
Он мгновенно оказывается рядом и берёт меня за руку.
Врач перелистывает бумаги, поправляет очки и выдерживает паузу, от которой сердце заходится в груди.
— Ну что ж… поздравляю.
Глава 23. Чудо
— Ну что ж… поздравляю.
Врач улыбается, а я смотрю на неё, не понимая.
Поздравляют с выпиской? С хорошими анализами? С тем, что страшный диагноз не подтвердился?
— У вас беременность, Дарья Андреевна. Срок небольшой, около шести недель.
В палате становится так тихо, что я слышу тиканье часов в коридоре.
— Что?
— Вы беременны.
Шесть недель.
Я замираю, мысленно отсчитывая дни. И вдруг вспоминаю тот вечер у реки. Ночь, когда произошла страшная драка между Степаном и Игорем. Тогда мы провели нашу первую ночь. Тогда перестала бояться и сама сделала шаг к нему.
Это было ровно шесть недель назад.
Значит…
Я смотрю на Степана. Кажется, он тоже всё понимает. В его глазах появляется такое изумление, словно мир только что перевернулся.
— С первого раза, — едва слышно произношу я.
— Что? — переспрашивает врач.
— Ничего.
Степан сжимает мою ладонь. Его пальцы дрожат.
Столько лет лечения. Обследования, стимуляции, процедуры. Месяцы ожидания и надежды, после которых оставалась только пустота.
А со Степаном новая жизнь появилась в ту самую первую ночь.
— Этого не может быть, — шепчу я. — Я не могу…
Врач садится на стул и раскрывает папку.
— Почему не можете?
— У меня бесплодие. Мы пять лет лечились. Ничего не получилось.
— Какой диагноз вам поставили?
— Бесплодие неясного генеза.
— Вот именно. Это означает, что врачи не нашли конкретной причины. Не приговор и не утверждение, что беременность невозможна. Такое случается чаще, чем вы думаете.
Я снова перевожу взгляд на Степана. Он смотрит на меня так, будто в палате больше никого нет.
— В ту ночь? — спрашивает он одними губами.
Я киваю.
— Но столько лет…
— Организм не машина. На него влияет множество факторов: гормональный фон, общее состояние, хронический стресс. Иногда меняется жизнь, уходит постоянное напряжение, рядом оказывается другой человек. И то, что годами не получалось, происходит само.
Другой человек.
Я снова смотрю на Степу.
Он всё ещё стоит возле кровати. Огромный, сильный, привыкший решать любые проблемы. Только сейчас его лицо становится растерянным.
— Вы уверены? — хрипло спрашивает он.
— Анализ крови положительный. Показатели соответствуют сроку. УЗИ тоже подтверждает маточную беременность. Пока всё развивается нормально.
— А она упала почему?
— Снизилось давление. Добавьте переутомление, недосыпание и ранний токсикоз. Ничего угрожающего мы сейчас не видим, но отдых обязателен.
Степан кивает, будто получает рабочие инструкции.
— Что делать?
Врач перечисляет: витамины, питание, наблюдение, никаких тяжестей и лишних волнений. Я слышу отдельные слова, но смысл ускользает.
Беременность.
Шесть недель.
Ребёнок.
Я опускаю ладонь на живот. Он совершенно обычный, плоский. Там не может быть новой жизни. Не у меня.
— Можно ещё раз проверить? — спрашиваю я.
Медсестра возле двери смеётся:
— Можем, конечно. Только ребёнок от этого никуда не денется.
И тогда Степан издаёт странный звук.
Я сначала думаю, что он кашляет. Потом замечаю слезу, медленно скользящую по его щеке.
Степан торопливо вытирает её ладонью, но следом появляется вторая.
