Улыбнувшись, киваю и перебиваю ее:
– Мне нужен сам Виктор Константинович, и никто другой не подойдет.
Выражение ее лица не меняется – она работает профессионально, этого нельзя не отметить.
Все с той же дежурной улыбкой сообщает мне, что Виктор Константинович редко берется сам за новые дела, но один из его младших партнеров с удовольствием поможет мне.
Я киваю:
– Не сомневаюсь. Но все же передайте Виктору Константиновичу, что я бы хотела поговорить с ним лично. И не забудьте сообщить имя моего супруга, которого я хочу сделать бывшим супругом – Борис Алексеевич Филатов. Спасибо.
Девушка кивает и удаляется.
А я почему-то сто процентно уверена, что вскоре встречусь с господином Синельниковым и проведу очень содержательную беседу.
Глава 36
Надежда
Минуты тянутся невыносимо медленно.
Я сижу в кресле, нервно постукивая ногой по полу, и начинаю сомневаться: а стоило ли так настаивать на встрече именно с Синельским? Может, действительно хватило бы и младшего партнера?
Но нет. Я резко встряхиваю головой, отгоняя слабые мысли. Если этот занятой адвокат откажется, я найду другого.
Во что бы то ни стало. Я не позволю Борису и дальше вертеть мной как хочет.
В тот самый момент, когда напряжение достигает пика, дверь открывается.
Девушка-ассистент приветливо улыбается:
– Виктор Константинович готов вас принять. Пожалуйста, пройдемте.
Она ведет меня по длинному коридору, ее каблуки четко отбивают ритм по паркету.
Стройная, молодая, с идеальной укладкой – я невольно ловлю себя на мысли, что такой уже никогда не буду.
Грустная мысль, но некогда разводить сантименты.
Кабинет поражает с первого взгляда.
Просторное помещение с панорамными окнами, дубовый стол, который явно стоит как хорошая иномарка, кожаные кресла.
Все дышит деньгами и влиянием.
Кажется я, совершенно случайно, с первого раза сделала правильный выбор.
И вот из-за того самого стола поднимается... удивительно молодой мужчина.
На фотографии он выглядел лет на сорок, а в жизни - едва за тридцать.
– Надежда Максимовна? – он выходит ко мне, протягивая руку.
Его рукопожатие твердое, уверенное.
Улыбка безупречна – белые зубы, правильные черты лица.
Но глаза... Глаза совсем другие.
Холодные, цепкие, изучающие. Как у хищника, оценивающего добычу.
Вот он – именно такой адвокат мне и нужен.
– Виктор Константинович, – киваю я, стараясь скрыть внезапное волнение. – Благодарю, что нашли время.
Он делает легкий жест рукой, приглашая сесть.
Его движения точны и лаконичны, без лишней суеты.
Когда он садится напротив, свет падает на его лицо, и я замечаю тонкие шрамы у виска – следы явно не от офисных разборок.
– Итак, – начинает он, сложив пальцы домиком. – Борис Филатов. Интересный случай.
Голос у него спокойный, почти дружелюбный.
Но в этих словах я слышу что-то еще - вызов, интерес охотника, почуявшего серьезную дичь.
Я глубоко вдыхаю и приступаю к рассказу. Игра началась.
Я вскидываю бровь:
– Неужели вам знакомо это имя?
Синельский лишь кидает короткое "Мм" и делает характерный жест рукой – ладонь вверх, пальцы слегка согнуты, будто приглашая продолжить.
Этот жест кажется отточенным до автоматизма.
– Расскажите, с чем вы пришли, – его голос ровный, но в нем слышится стальная нить.
Я начинаю объяснять ситуацию – о браке, который больше не имеет смысла, о неверности Бориса, о его нежелании отпускать.
Синельский слушает, изредка делая пометки в блокноте золотой ручкой.
Его лицо – маска профессионального внимания.
Мне очень импонирует такой профессионализм молодого адвоката.
– Борис, вероятно, будет против развода, – констатирует он, и я киваю.
– И будет препятствовать? – его глаза сужаются.
Я колеблюсь, затем снова киваю.
– Манипуляции? Деньгами, бизнесом? Детьми? – он бросает фразы, словно закидывает удочку.
– Да, – мой голос звучит тише, чем хотелось бы. – Полный набор…
Синельский откладывает ручку, складывает пальцы домиком.
– Стандартная тактика. Но... – он делает паузу, изучая меня, – есть что-то еще. Что-то, что вас особенно беспокоит.
Я закусываю губу.
Когда утихла перва острая боль после измены, во всей этой ситуации меня беспокоит только благополучие детей.
Понимаю, что лукавлю даже перед самой собой… Мне не хочется скандала.
Всего вот этого копания в грязном семейном белье.
А оно, учитывая масштаб личности моего мужа, несомненно будет.
Если уже не началось.
Не собиралась рассказывать о Снежане, но сейчас, под этим проницательным взглядом, слова вырываются сами:
– Есть... женщина. Которая угрожает, шантажирует.
Адвокат не меняется в лице, лишь слегка наклоняет голову.
– Шантаж - серьезное обвинение. Доказательства есть?
Я отрицательно качаю головой. О Демидове молчу – это слишком... свежо, слишком лично. Пока хочется повременить с этой информацией.
Синельский вдруг улыбается - впервые за встречу.
Это не теплая улыбка, а скорее оскал хищника, почуявшего добычу.
– Надежда Максимовна, позвольте быть откровенным. Ваш муж совершил стратегическую ошибку. Он дал вам мотивацию бороться. А женщина с мотивацией... – он делает театральную паузу, – самое опасное существо на свете.
Неожиданно мне хочется улыбнуться в ответ.
Этот человек говорит то, что я подсознательно чувствовала, но не решалась сформулировать.
– Итак, – он хлопает ладонями по столу, – начнем с главного. Вам нужен не просто развод. Вам нужен развод, после которого Борис Алексеевич будет думать трижды, прежде чем сунуть нос в вашу жизнь. Верно?
Задумчиво качаю головой.
– Виктор Константинович, я хочу справедливости. Только и всего. Справедливости и уважения.
Он смотрит на меня пронзительным взглядом, словно сканирует.
Потом кивает головой.
– Ну, хорошо. Согласен. Мы можем провести предварительную встречу. Только должен вас предупредить, Надежда Максимовна, я лучший. И беру за работу соответственно.
Я киваю, и впервые за долгое время чувствую – возможно, я наконец нашла того, кто действительно сможет помочь.
Синельский берет блокнот:
– Тогда расскажите мне все. Каждую мелочь. Даже то, что кажется незначительным.
И странное дело – я готова это сделать.
Глава 37
Надежда
Синельский умеет расположить к себе – это факт.
Всего за несколько минут разговора я уже готова была выложить ему все свои страхи и сомнения.
Но в голове мелькает тревожная мысль: почему его фамилии не было в списке от Аллы?
И тут же выдыхаю с облегчением – не зря я подозреваю своего юриста в нечестной игре...
Нужно будет об этом хорошенько поразмыслить.
– Расскажите подробнее о вашей ситуации с Борисом Алексеевичем, – просит Синельский, удобно откинувшись в кресле.
Его золотая ручка уже готова делать пометки.
Я глубоко вздыхаю и начинаю рассказ сначала.
О том, как обнаружила измену, о своем решении развестись, о сопротивлении Бориса. Когда дохожу до Снежаны, голос невольно дрожит:
– Эта... особа не просто разрушила мою семью. Она теперь шантажирует меня, требует денег... И недвусмысленно угрожает скандалом от которого могут пострадать мои дети…
Синельский не перебивает, лишь изредка задает уточняющие вопросы.
Его пальцы быстро скользят по странице блокнота, оставляя аккуратные пометки.
Множество пометок.
Впечатляющий уровень.
– Самое сложное для меня – наш общий бизнес, – продолжаю я. – Формально Борис совладелец, хотя по факту это мое детище. И я опасаюсь, что он может ему навредить из мелочности – для него это просто сошка, а для меня…
Синельский понимающе кивает головой, не поднимая глаз.
