Тогда я проклял все… И себя, и брата, и роковую случайность, которая искалечила не его, а мою судьбу, и принятое в состоянии аффекта решение. Если бы я знал, как все повернется…
Если бы я только знал…
Я бы выбрал Николь. И я делаю это сейчас.
Съехав на обочину, я глушу двигатель. Одним глубоким вдохом наполняю легкие. Заставляю себя остыть. Закрываю глаза, считаю до трех, открываю — и спокойно беру телефон. Холодный рассудок — залог успешной миссии. Представляю, что у меня два заказа. Оба срочных. И клиенты ВИП-статуса.
Мне нужен ресурс, чтобы правильно расставить приоритеты.
— Здравия желаю, Данила Юрьевич. Какие будут указания? — чеканит в трубку Мокрушин, как только нас соединяют.
Реакция отменная. Не зря он возглавляет службу безопасности, а неофициально является моей правой рукой. В патовых ситуациях на него можно положиться. Всегда оправдывает доверие.
— Егор, слушай меня внимательно, — произношу четко и строго. — Во-первых, отправь надежного человека по адресу, где проживает моя семья. Медицинские навыки приветствуются. У меня пацан обжегся, надо его в больницу экстренно доставить, по возможности оказать первую помощь.
— Так точно, понял. Ильину поручу, он бывший военный медик, в горячих точках со мной служил. Адекватный, реагирует быстро, с детьми ладит — у самого двое.
— Одобряю. Пусть будет на связи, отчитывается и держит меня в курсе. Предупреди, что за моего пацана головой отвечает.
— Принято!
Минутная пауза, шорохи, щелчки клавиатуры, после чего раздается короткий отчет: «Ильин выехал».
— Второе, — запинаюсь на доли секунды, нещадно сжав пальцами переносицу. — Егор, помнишь командирские часы с маячком, которые вы мне на юбилей подарили?
— Так точно, — смеётся он. — Это же моя идея была. С посылом, что мы вас из-под земли достанем, если потребуется. И гравировку сам заказывал: «Бате от команды». Я знал, что вы юмор оцените.
Не оценил, а тактично промолчал. Взрослые мужики, у которых детство в задницах играет. Однако, черт возьми, как я им благодарен сейчас! Ружье выстрелило — маячок пригодился. Когда я подарил свои часы Максу в кафе, то попросил поиграть со мной в шпионов и всегда держать их при себе. Надеюсь, он меня послушался.
Разумеется, я преследовал свои цели — хотел быть в курсе, где находится Ника. После неадекватного выпада Томича я не мог прекратить переживать за нее. Так как я ожидал, что Колючка откажется от любой моей помощи, то решил присматривать за ней с сыном на расстоянии. И не зря…
— Не отвлекайся, — гаркаю сурово. — Нужно пробить их местоположение.
— Потерялись?
— Украли, — рычу, сжимая корпус телефона до треска.
— Самоубийцы.
— Поднимай спецов, пусть отслеживают в реальном времени. А ты будешь моим навигатором.
Я разорвать готов подонка, который посмел тронуть Никиного сына. Причем я догадываюсь, кто это может быть. И кого она неласково зовет Покойником. После эпизода у школы круг подозреваемых автоматически сузился до одного сербского слизняка, который не понимает русского языка.
Значит, будем разговаривать с ним иначе…
— На всякий случай отправь за мной следом пару крепких ребят.
— Данила Юрьевич, я всё-таки уточню, — насторожено произносит Мокрушин. — Дело же не в часах?
— Нет. Я отдал их очень важному человечку, который, возможно, сейчас в опасности.
— Понял. К вам прислать бывших военных или…
— Или, — бросаю стальным тоном и отключаюсь.
Получив примерные координаты, я срываюсь с места и мчусь на максимальной скорости, обгоняя случайные машины. По боковым зеркалам наблюдаю, как ближе к Дворцовой набережной ко мне сзади пристраивается знакомый джип. Мигает фарами, я отвечаю аварийкой. Свои.
Покосившись на дисплей телефона, случайно замечаю пропущенный от Ники. Перезваниваю — срывается. Его перебивает вызов от Ильина, который сейчас с Матвеем. Включаю громкую связь, чтобы руки были свободны для маневрирования, и рулю дальше, не замедляясь.
— Слушаю, только давай быстро и по факту. Насколько все серьёзно?
— Не беспокойтесь, Данила Юрьевич, угрозы жизни нет. Ожоги первой и второй степени, очаг поражения небольшой, затронуты предплечье правой руки и колено. Все необходимое я сделал, — тараторит военный медик. — Мы подъезжаем к больнице.
— Дай трубку малому.
В динамике что-то скрипит, после чего раздаются тихие перешептывания и детские всхлипы, которые рвут душу.
— Кто это? — слабо и тоскливо звучит сиплый голос Матвея.
Мой родной. Все будет хорошо. Мать твоя, конечно, идиотка инфантильная, но я о тебе позабочусь. Как и обещал.
Лихо вхожу в поворот, чудом не отбив бампер затормозившей впереди машине. Проглотив ненужные эмоции, я бодро выкрикиваю:
— Привет, боец, чего расклеился?
— Батя! — радостно восклицает он, шмыгая носом. — Мама сказала, ты мне поможешь.
Стиснув зубы, проглатываю ругательства. Не понимаю, зачем Алиска подставляет меня перед сыном — ей же все объяснили.
— Я прислал к тебе супергероя. Он круче меня и умеет накладывать повязки, — бойко отзываюсь.
— Спасибо, — тихо плачет. — Не хочу в больницу. Там страшно.
Внутри мясорубка. Дети для меня особая каста. Неприкосновенные. Терпеть не могу, когда обижают беззащитных. Сейчас сразу два небезразличных мне ребёнка в беде, и это выворачивает наизнанку.
Надрывные всхлипы Матвея становятся громче, мать рядом с ним как будто для мебели. Молчит. Перекладывает ответственность на меня. Но если я стану жалеть пацана, то не добьюсь ничего, кроме истерики. Выдохнув, включаю непринужденный тон.
— Как я тебя учил, а? Будь мужиком, Богатырев, и не реви. Слезами горю не поможешь. Слушайся дядю Ильина, а в больнице исполняй все, что скажут врачи. Договорились?
— Так точно, — отзывается он энергичнее.
— Я приеду к тебе, как только освобожусь.
— Правда?
— Я когда-нибудь тебя обманывал? Соберись, боец. Шрамы красят мужчину.
— Я буду ждать.
На фоне слышится писк Алиски. Следом приглушенное: «Мама с тобой хочет поговорить».
— Данечка.… - ласково шелестит в трубке.
Передергиваю плечами. Противно. К сыну бы так обращалась — для него это важнее и уместнее.
— Тебе что-то неясно? — холодно обрубаю ее поток приторной нежности. — Ильин в вашем полном распоряжении. Он знает, что делать. Главное, не мешай ему.
— Хорошо… Мне просто важно было тебя услышать, Данечка.
— Будь добра, удели внимание своему ребёнку. Ему сейчас нужна мать, — рявкаю с отторжением, разрывая соединение. Жаль, в жизни так нельзя.
Набираю номер Ники, чтобы успокоить ее и сообщить, что я почти нашел Макса. Мы так и не смогли нормально все обсудить, но вдруг… она заносит меня в черный список.
Или не она?..
Я притормаживаю на мостовой, прицельно осматриваюсь. Люди, машины, здания — сосредоточиться сложно. Это как искать иголку в стоге сена.
Переключаюсь на Мокрушина.
— Егор, дай мне более точные координаты. Не пойму, где именно искать.
— Так вы совсем рядом, — недоуменно тянет он. — Маячок движется с низкой скоростью. На мостовой пробки?
— Нет, — хмурюсь, провожая взглядом проносящиеся мимо автомобили. Пропускаю белую карету. Задумчиво смотрю ей вслед. — Хм, сейчас я задам странный вопрос. Это могут быть… лошади?
— Вполне, — легко соглашается он, стуча по клавиатуре. — На Дворцовой есть конные прогулки для любителей романтики. Кстати, объект сейчас от тебя отдаляется.
Я врезаюсь прищуренным взглядом в покачивающуюся впереди карету. Стук подков становится ритмичнее, лошади переходят на легкую рысь, подгоняемые кучером.
Лука всегда был не от мира сего, поэтому и на службе не задержался. Но сыграть на материнских чувствах Ники и устроить театрализованное шоу — это за гранью добра и зла.
— Больной ублюдок, — выплевываю зло.
В ярости даю по газам. Иду на обгон. Джип за мной повторяет маневр, как моя тень.
Вместе мы подрезаем карету, лошади становятся на дыбы, а кучер едва не слетает с козел. Я выскакиваю из машины, с тревогой оценивая обстановку.
