Он кивает мне, и в его движении что-то подобострастное, почти испуганное.
В отделе повисает гробовая тишина.
Я сижу, не в силах пошевелиться от удивления.
Что это?
Неужели у него действительно проснулась совесть?
Или его кто-то заставил?
Выглядит он так, будто провел ночь не в постели, а на допросе.
И как я вообще должна на это реагировать?
Я киваю ему, не в силах найти слов.
Он быстро разворачивается и уходит, оставив после себя шепоток уже совсем другого рода — удивленный.
Остаток дня проходит в каком-то странном вакууме.
Взгляды уже не такие колючие, а больше любопытные.
Но внутри все еще ноет от перенесенного унижения.
После работы я почти бегом выхожу из здания и спешу на остановку чтобы доехать до адвокатского офиса.
Еду, глядя в окно на мелькающие огни города, и пытаюсь привести мысли в порядок.
Решаю выйти заранее и пройтись пару остановок пешком, чтобы подышать и немного успокоиться.
Иду по оживленной улице, и в голове роятся мысли о разводе, о квартире, о Максиме…
И вдруг я поднимаю глаза и замираю на месте.
Прямо передо мной, у витрины ювелирного магазина, стоит она.
Высокая, стройная, в элегантном бежевом пальто.
Она смотрит на что-то в витрине, а потом поворачивается.
Наши взгляды встречаются.
Карина.
Она замирает, и на ее лице застывает смесь шока, страха и чего-то еще, что я не могу определить.
В руках у нее маленький фирменный пакетик из бутика.
Она стоит всего в нескольких шагах от меня.
Мир вокруг словно выключается, сужаясь до узкого туннеля между нами.
Глава 37
Вера
Она изменилась.
Поменяла прическу и из брюнетки, с темно-каштановыми волосами превратилась в высветленную блондинку.
Прическа каре, яркий макияж.
Все в ее лице говорит о том, что девочка, которую я знала с рождения давно исчезла.
Мгновенная волна страха и шока сменяется ледяным самодовольством.
Эта девочка смотрит на меня свысока.
Будто я ей дорогу перешла. Или денег должна.
Глаза сверкают, а на губах появляется легкая, едва заметная ухмылка.
Застываю на мгновение, и все эти мысли проносятся в один миг.
Я не собираюсь с ней разговаривать, хотя имею полное моральное право оттаскать ее за волосы.
Но это не в моих правилах. Я по-другому воспитана.
И подлость, а физическое насилие — это ни что иное как подлость, для меня неприемлемы.
Смотрю на нее еще долю секунды и делаю шаг вперед. Для меня это сродни точке — Карины для меня больше не существует.
Она больше не будет присутствовать никоим образом в моей жизни — вычеркнута и забыта.
Только вот она так не считает.
Двигается ко мне наперерез.
— Здравствуйте, тетя Вера, — усмехается и акцентирует речь на слове «тетя».
Думает задеть меня этим? Ха!
— Даже не поздороваетесь? — вскидывает черную, как смоль, бровь.
— Не хотелось бы, — отвечаю честно. — Я спешу вообще-то.
И пытаюсь пройти дальше, но она делает еще один шаг наперерез.
— Не вежливо вообще-то…
— Не тебе меня вежливости учить, — отвечаю спокойно.
Смотрю на нее и… мне становиться жаль эту глупенькую девочку.
Пыжится что-то, очевидно, что пытается задеть меня хоть чем-то.
Только вот зачем ей это нужно? Пожалуй, на этот вопрос я искать ответа не буду.
— Да, — тянет нахально Карина, — это верно. Вы же у нас такая правильная. Эталон, прям. Только я кое в чем другом могла бы вам пару уроков преподать…
— Прости, — говорю, — но, как ложиться под чужих мужей мне знать не хочется. Оставь это при себе.
Она бледнеет, так что кажется сейчас рухнет в обморок.
Даже несмотря на яркую губную помаду видна синева губ, а на скулах появляются алые пятна бешенства.
— С дядей Володей никаких умений и не требовалось, — приближается она, стискивая кулаки.
Стою спокойно на месте и прямо смотрю ей в глаза.
— Ласковое слово, обтягивающие брюки и восхищение в глазах — вот и весь рецепт. Не благодарите.
— И не думала, — парирую я.
Я была готова к любому развитию разговора, но ее слова все равно меня задевают.
Она говорит о человеке, которого я так сильно любила еще недавно, как о неразумном… животном.
— И не надо меня сверлить глазами, — продолжает молодая соблазнительница. — Сами виноваты. Он искал утешения, и получил его. И еще кое-что.
Сердце колотится в груди и вот-вот расколет ребра. В висках пульсирует.
Но я превращаю свое лицо в маску ледяного равнодушия.
И это бесит Карину все сильнее и сильнее.
— Мужчина он видный, статный… Нам было хорошо…
— Рада за вас, — отрезаю. — Теперь живи этими воспоминаниями и держись от меня подальше.
Она отшатывается будто от пощечины.
— Если бы вы не полезли куда не надо и не устроили скандал, то всем жилось гораздо лучше! Вы что, теть Вер, не понимаете, что сами во всем виноваты?
Киваю.
— Понимаю, а как же. В том, что слишком доверяла людям и рассчитывала на порядочность. Но тебя это, девочка, не касается.
Надвигаюсь на нее.
— Тебе все игрой кажется, да?
Карина вновь бледнеет.
— Смешным? Забавным? Разрушенная семья, сын без отца — Максим, тот самый, да, которого ты всю жизнь знаешь. Считаешь это забавным? Походя ломать судьбы людей…
— Я его не заставляла! — шипит она.
Качаю головой.
— Я его и не оправдываю. Вы оба виновны. Наравне, — делаю еще один шаг вперед, и она невольно отступает. — Только запомни одну простую вещь: ты свою жизнь только начинаешь, и уже с самого начала наполняешь не тем.
Добавляю задумчиво:
— Не тем, Карин. Земля круглая, и судьба всегда расставляет все по местам. Я это говорю не для того, чтобы тебя напугать. Предупреждаю — то, что ты сеешь, еще пожнешь. В будущем.
Пытается смеяться.
— Не надо только меня пытаться бабкиными поговорками напугать…
Но смех ее выглядит неестественным и жалким.
— Каждый берет от жизни все что может, ясно? Вот и я беру! А из-за ваших истерик меня с работы попросили уволиться! А я не для того с вашим… — осекается и прикусывает язык не договорив.
— Бери, — спокойно продолжаю я. — Бери. Кушай, только не подавись. Хотя…
Делаю еще один шаг.
Карина смотрит на меня сверху вниз — испуганно, затравленно.
— Хотя, мне абсолютно все равно, что с тобой будет. Ты для меня больше не существуешь, ясно?
Каждое слово для меня — словно очищение.
Есть в этом какой-то внутренний сакральный смысл.
Вижу перед собой эту… девушку. Еще дрожащие губы и страх в глазах. Ее яркий макияж, способный лишь ненадолго прикрыть внутреннюю пустоту.
И мне становится легче.
Немного, но все же.
Плечи распрямляются, и я заканчиваю:
— Прощай.
И прохожу мимо, не оглядываясь.
Впереди — еще одно дело, которое тоже, несомненно сделает меня счастливее.
Глава 38
Вера
Небольшой бизнес-центр родом из двухтысячных появляется мгновенно в вечерних сумерках.
Непритязательный вход. Обшарпанная лестница. Разбегающиеся в разные стороны извилистые коридоры.
Мне нужен офис четыреста одиннадцать, и какое-то время приходится поплутать по этажам.
Люминесцентные лампы моргают голубым светом, создавая атмосферу тревожности и уныния.
На темно-коричневой двери висит латунная табличка:
«Зайцева Елена Викторовна. Адвокат».
Останавливаюсь перед дверью.
Оглядываюсь кругом.
Да уж.
Стараюсь напомнить себе, что не место красит человека, а…
Выдыхаю.
Я уже пришла, и уже договорилась о встрече.
Отступать не только бессмысленно, но и глупо — потеря времени и сил.
Раз уж пришла — стоит сделать следующий шаг и постараться адекватно оценить Елену Викторовну, как профессионала.
Громко уверенно стучу в дверь и тяну на себя.
