Кабинет небольшой.
Простой офисный стол по середине у окна.
За столом в потрепанном кресле сидит женщина под пятьдесят.
Черты лица острые, жесткие. Глаза — цепкие.
Она не поднимается навстречу, а наоборот откидывается на спинку кресла.
— Вера… — опускает глаза на стол, поправляет одну из бумаг и добавляет. — Александровна?
Киваю.
— Проходите, присаживайтесь, — царственным жестом приглашает она меня к столу.
Сажусь, и деревянный простой стул жалобно поскрипывает подо мной.
Оглядываю кабинет.
Скромно.
— Рассказывайте с чем пожаловали, — подается вперед Елена Викторовна. — Я, так понимаю, дело о разводе? Супружеская измена?
Киваю.
Чувствую себя тут некомфортно. Еще и цепкий взгляд Елены создает нервоз…
— Это дело привычное и понятное, — усмехается Елена Викторовна. — Кто изменил кому?
Вспыхиваю.
— Я хотела бы сначала узнать об условиях и… — заминаюсь немного. — Возможностях…
— Тю! — откидывается опять в кресле Елена Викторовна. — Какие особенно условия? Оформим документы, дети есть-нет? Если есть — пойдем в суд. Я составлю все заявления для вас, сопровожу на каждом этапе… Ну что еще? Оплата у меня фиксированная…
Чем дольше она говорит, тем меньше мне хочется иметь с ней дело.
По телефону она произвела куда более хорошее впечатление.
Но раз уж я приехала, то из встречи нужно извлечь максимум пользы.
— Я хочу понять, как будет осуществлять раздел имущества, не будут ли нарушены мои права и права моего сына. И что вы можете сделать для того, чтобы отстоять мои интересы…
— Супруг проблемный разве?
Пожимаю плечами:
— Почему вы думаете, что он не проблемный?
— Жены олигархов ко мне сюда не заходят, — улыбается Елена Викторовна. — Но если я ошибаюсь — тем лучше. Я уверяю, что приложу все усилия чтобы мы могли ободрать его как липку и поживиться. В таком случае я работаю фикс плюс процент. И все в выигрыше: вы получаете моральное удовлетворение и деньги, а он — по заслугам.
Я поднимаюсь.
— Я не хочу ни на ком живиться, — говорю. — И обдирать тоже. Хочется просто справедливости и честности… Но, видимо, за этим не сюда.
— О! Честность. Справедливость. Знаете, что я вам скажу, уважаемая… — опять косит взгляд на бумажку. — Вера Александровна. Вы можете потратить всю жизнь, но не найти ни того, ни другого.
— Спасибо… — и не сдержавшись добавляю: — Спасибо за вашу мудрость. Всего хорошего.
Выхожу из кабинета злая, расстроенная — столько времени потратила зря.
Прямо в коридоре возле двери кабинета адвоката достаю листочек с отобранными контактами и вычеркиваю Елену Викторовну.
Смотрю на оставшиеся два имении.
А почему бы не попробовать устроить еще одну встречу?
Время — восьмой час, и, возможно, кто-то работает допоздна.
Во всяком случае, за спрос денег не берут.
Достаю телефон и прежде чем успеваю набрать номер прилетает сообщение.
От Антона Николаевича.
«Вера, здравствуйте. Я поговорил с сыном и узнал о недавнем инциденте. Думаю, нам с вами нужно встретиться. Завтра. В 20:00 ресторан отеля Лофт. Спасибо».
Тон сообщения не то, чтобы особенно просящий.
Скорее предписывающий явиться.
Сынок уж явно выставил дело с выгодной ему стороны.
Правильным было бы позвать на встречу Володю, но…
Отвечаю просто:
«Здравствуйте. Хорошо».
Сама разберусь.
Не собираюсь ни за кого прятаться.
Внутри вскипает какая-то странная адреналиновая злость.
Встретиться завтра? Прекрасно!
Отличная возможность навести порядок и поставить на место зарвавшегося мажора.
Если, конечно, отец для него авторитет.
Во всяком случае после завтрашнего разговора все станет проще и понятнее.
Звоню по второму номеру из списка:
Кужелин Анатолий Ефремович.
Его офис в двадцати минутах езды на маршрутке — совсем не далеко.
К моей радости, он соглашается на встречу в восемь — времени впритык, но я все успею.
Быстрым шагом чуть ли не бегу по коридору.
К боевой злости добавляется какое-то ничем не обоснованное воодушевление.
Аж кончики пальцев покалывает.
И мне нравится это состояние.
А уж когда звонит телефон и на экране высвечивается имя — «Роза» я думаю, что самое время поговорить со старой подругой.
Глава 39
Вера
Беру трубку.
— Ты что себе позволяешь, а? — начинает не говорить, а просто верещит в трубку Роза.
Мне даже приходится отвести руку от уха, чтобы не оглохнуть.
— Ты как с моей дочерью себя ведешь? Ты совсем обнаглела что ли? — продолжает орать она, и я воочию представляю ее маленькое кругленькое лицо, перекошенное злобой.
Летящую во все стороны слюну, и вздыбившуюся вену на лбу.
Когда Роза впадает в бешенство, то просто преображается… и не в лучшую сторону.
— Тебе кто дал право мою девочку обижать?
Я останавливаюсь, отвожу телефон и… даже чуть улыбаюсь.
Вот это самомнение!
Совсем незамутненное сознание.
Мне бы так.
— Да я тебя…
— Помолчи, — спокойно обрываю я словесный поток.
— Че-его-о? Ты кого затыкать вздумала, ты…
Сбрасываю звонок и, не сдерживаясь, посмеиваюсь — представляю, как ее там сейчас разрывает.
Мне не приходится долго представлять — Роза тут же звонит снова, чтобы в красках продемонстрировать это самостоятельно.
— Ты совсем офигела что ли, ты! Ты…
Еще раз сбрасываю.
И тут же перезваниваю сама. Пусть не думает, что меня пугают ее крики и визги.
— Теперь слушай меня внимательно, — со спокойной яростью начинаю я. — Я…
— Да я тебе все волосы повыдергаю, гордячка недоделанная! Да я…
Сброс.
Роза вошла в штопор, и это просто превращается в театр одного актера.
Не собираюсь тратить время и пытаться вразумить ее — мне нужно спешить на встречу с адвокатом.
Но внутри все клокочет от злости.
Пальцы холодеют, а висках пульсирует с такой скоростью, что кажется вот-вот что-то лопнет.
Роза не заставляет себя ждать долго — примерно через полторы секунды звонок.
Снимаю трубку.
— Прооралась? — спокойно интересуюсь я на ходу.
— Да я тебе все глаза вы…
Сбрасываю и перезваниваю сама.
Глупость. Абсурд.
Зачем мне это надо? Пытаться разговаривать и рассчитывать на конструктивный диалог со взбешенной женщиной?
Но внутри меня нарастает как-то злое упрямство.
Я хочу этого разговора. Хочу ответить на ее претензии и ее дочери. Раз и навсегда закрыть эту тему.
Для себя.
Я хочу и сделаю это для себя.
Не собираюсь отступать, и если Роза думает, что меня достанет, то… она глубоко ошибается, считая себя охотником, а меня жертвой.
Все наоборот.
— Теперь закрой рот и слушай, — и что-то ледяное, яростное прорывается в моем голосе, что заставляет Розу удивленно замолкнуть.
Вряд ли это дольше чем на несколько секунд, так что я спешу воспользоваться тишиной.
— Твою дочь никто не обижал. Она сама себя обидела выбрав путь, который посчитала легким и приятным. Она ошиблась в этом, да еще и наплевала на мою доброту, поняла? Точно также как плюешь на нее и ты сейчас.
Быстро перевожу дыхание.
— Ты мне тут грозилась волосы выдернуть и глаза выцарапать? Так вот заруби себе на носу — я ни тебя, ни Карину больше ни видеть не хочу, ни слышать. Вас для меня нет. Не существуете. Запомни, я тебе не подруга, ни близкий человек — никто. Еще раз попытаешься заговорить со мной в подобном тоне, или вообще заговорить или приблизиться — я тебя просто уничтожу.
В трубке изумленная тишина.
От меня спокойной, мягкой и доброй Роза точно не ожидала такого отпора.
Даю ей полсекунды на осмысление.
— Все. Разговор окончен, — и кладу трубку.
Чувство облегчения накатывает на меня заставляя ноги дрожать.
Ощущение — будто скинула с плеч мешок с цементом!
